Подиум и кресла на нем были изготовлены из светлого полированного дуба, как и лавки в зале для зрителей. Это была школьная мебель. Круглые школьные часы с большими черными стрелками тикали на стене. В углу судебного зала в подставке стоял посеревший от пыли флаг США. На стене позади подиума висела фотография президента, а в другом углу – флаг штата Нью-Йорк.
Зал суда был почти пуст. Под одним из окон, сложив руки на груди, стоял полисмен, который был без оружия, без фуражки, и зевал. Прямо за парой подсудимых сидела женщина с толстыми ногами в туфлях на низком каблуке, одетая в униформу того же синего цвета, как и форма полицейского. На этом знаменательном событии не было ни одного репортера. Немногие люди в зрительском секторе были здесь по своим делам у этого судьи. Они нервничали и были резки друг с другом, перешептываясь и прося друг друга не шуметь.
Эшер вернулся от подиума и обратился к паре своих клиентов: – Встаньте, пожалуйста, и пойдем со мной. Судья хочет задать вам несколько вопросов. Идемте, идемте, он не причинит вам вреда.
Дэниел и его сестра Сьюзен встали и, проскользнув по лавке, вышли в проход. Сьюзен крепко держала его за руку.
– Давайте-ка живее, а то судья здесь нарасхват.
Они остановились перед судейским подиумом, глядя на эту птицу на насесте с черным оперением и белым хохолком на голове. – Это Дэниел?
Тот кивнул.
– А это Сьюзен?
Она смотрела на него, не подавая никаких признаков, что услышала.
– Разве вы не Сьюзен Айзексон? Или я не имею права узнать?
– Ты должна ответить судье, – сказал Эшер.
Сьюзен сглотнула. Он видел, как она сглотнула. Он пожал её руку, словно приклеенную к нему, и жал её до тех пор, пока она не кивнула.
– Отлично. Тогда, дети, я хочу задать вам вопрос и чтобы на него ответил каждый из вас. Это очень простой вопрос, легче любого из тех, на которые вам приходится отвечать в школе. Ладно?
– Ладно, – сказал Дэниел.
– Итак мой вопрос: нравится ли вам жить в Приюте? Не смотрите на мистера Эшера. Вам придётся ответить на этот вопрос самим.
Мальчик застыл от ужаса, не зная, что сказать. Младшенькая девочка продолжала смотреть на судью, не в состоянии произнести ни звука.
– Я уверен, что вы можете сказать нравится ли вам какое-то место или нет. Ну, нормально ли там к вам относятся? Счастливы ли вы там? Или вам хотелось бы жить в каком-то другом месте?
– В другом месте, – ответил Дэниел. – Мы хотим жить дома.
Эшер помотал головой и что-то сказал на идише, а затем они с судьёй начали спорить. Глаза у судьи были карие, но с бледно-голубой каемкой вокруг зрачков, и его веки нависали над глазными яблоками словно карнизы. Говоря с Эшером, судья не сводил глаз с детей, а они – с него.
Вдруг он встал и вышел.
– Пойдёмте к нему в кабинет, – сказал Эшер, поставив нас перед собой и подталкивая к двери.
Мы оказались в кабинете с мягким серым ковром, большим рабочим столом, чёрными кожаными креслами и чёрным кожаным диваном. В книжных шкафах со стеклянными дверцами стояли книги. Мы сели на большой кожаный диван, Эшер – на одно из кресел напротив нас, а судья – на второе. Судья, сняв с себя черную мантию, стал казаться меньше. По бокам его розовой головы торчали седые пряди волос. На нем был легкий твидовый костюм с жилетом, который был настолько тесным, что пуговицы расходились, образуя эллиптические зазоры, сквозь которые просвечивала белая рубашка. Он был немощным человечком и чтобы перекласть одну ногу на другую, ему приходилось помогать себе руками – брать ногу под коленом, поднимать и переносить её над вторым коленом.
– Ага, вот мы все и в сборе, – сказал он.
В другую дверь вошла седая дама и подошла к нам с двумя бутылками газировки в руках. На её шее висела цепочка с очками. Вручив бутылки нам, а судье – сдачу, она вышла из комнаты. Судье пришлось разъединить свои ноги, чтобы положить сдачу себе в карман.
В бутылках была кока-кола. Однажды папа сказал мне, что она разрушает зубы. Мол, если положить в стакан с кока-колой зуб, то он растворится. Дома мы её никогда не пили.
– Здесь получше, не правда ли? – говорит судья. – Когда мы разговариваем все вместе здесь, а не там, в зале. Так, мистер Эшер сообщил вам мое имя?
– Судья Гринблатт, – промямлил Эшер.
– Верно, судья Гринблатт, – сказал судья, как будто это мы назвали его имя. – И я назначен государством судьей Ювенального суда, чтобы обеспечить детям, оказавшимся по той или иной причине в трудной ситуации, наилучшие условия жизни. Вы это знаете.
– Они понимают, – сказал Эшер. – Оба они умные дети.
– Я это вижу, – сказал судья. – Я это вижу очень ясно.
Бедра Сьюзен прилипали к кожаной подушке дивана. Она постоянно поднимала ноги со звуком похожим на отрывание скотча с кожи.
– Итак, у нас проблема, – сказал судья, – которая заключается в том, что при сложившейся ситуации решить, что для вас лучше – остаться в Приюте или переехать в некий частный дом, чтобы жить в семье, как и положено детям. И чтобы быть максимально справедливым, я хотел бы узнать, что вы, дети, думаете по этому поводу.
– Извините, – сказал Эшер. – Им следует сообщить, Ваша честь, мнение их родителей по этому вопросу.
– Мы не будем их направлять, мистер Эшер, – сказал судья, глядя на меня, держа руку между скрещенными коленями.
– Я согласен с этим, – сказал Эшер. – Нельзя детям указывать, как, по мнению кого-либо, они должны жить. Даже если это судьи Федерального округа, – добавил он после недолгого раздумья.
– Что ж, дети, я жду вашего ответа, – сказал судья. – Вы понимаете, – сказал он, снова обращаясь к Эшеру, – меня волнует только то, что происходит здесь, в этой комнате. Хотя в вашем поведении я чувствую намек на мое братство с одним судьей Федерального суда.
– О нет, это не так, – сказал Эшер. Он выглядел искренне потрясенным.
– Я не чувствую себя обязанным защищать судебную систему этого человека, – сказал судья. – И меня возмущает давление, которое я чувствую с вашей стороны.
– Это был долгий и удручающий процесс, – сказал Эшер. – Мне несладко и хотелось бы из всех судебных решений услышать хотя бы одно в пользу ходатайства защиты.
– Дорогой Эшер, эти дети вовсе не подсудимые!
– Конечно же – подсудимые, – сказал Эшер, поднимаясь на ноги и начиная бродить по кабинету. – Их родители ещё живы. У них ещё есть надежда. Надежда на воссоединение семьи.
– Я всего лишь задаю вопрос.
– На который уже дан ответ. Да простит меня Всевышний, если вы не можете вернуть этим детям своих родителей, то хоть не навязывайте им приемных.
– По вашим же собственным словам, около десятка семей предложили свои дома. И все они, надо полагать, полны сочувствия, не так ли?
Эшер лишь шумно выдохнул и хлопнул себя по бокам.
– Вы хоть знаете, какова жизнь в казенном учреждении? – спросил судья. – Вы думаете, что в городских бараках детей ждет что-то хорошее в течение многих месяцев, а то и годов? И это в лучшем случае. А ведь были ещё случаи побегов.
– Всего один случай.
– И этого достаточно. А вот вы, по-моему, разыгрываете мелодраму.
– Родители …
– Родители меня не касаются. Их психическое здоровье не входит в компетенцию моего суда. Я должен учитывать интересы детей, и решения должны приниматься в интересах их благополучия. Вы должны им это ясно дать понять.
Судья закрыл глаза и помассировал себе переносицу. – Не стоит лелеять себя излишними надеждами, – сказал он.
ИСТИННАЯ ИСТОРИЯ ХОЛОДНОЙ ВОЙНЫ: РАГА
Термин «холодная война» приписывается Бернарду Баруху, не занимавшему официальных постов советнику президентов и одному из авторов плана Баруха по международному контролю над атомной энергией. Этот план, представленный ООН в июне 1946 года, предполагал, что ради блага человечества США, единственная страна, обладавшая атомным оружием, будут продолжать наращивать свои запасы и совершенствовать свои военные технологии до тех пор, пока не будет создана надежная система международного контроля и инспекции, удовлетворяющая всем странам мира, включая Советский Союз. Пока обсуждался этот план США взорвали ещё одну атомную бомбу в южной части Тихого океана, на острове Бикини. Можно предварительно определить холодную войну как состояние зарождающейся враждебности, основанной на атомных бомбардировках, посредством которой США предлагали оказать такое давление на Советскую Россию, чтобы её правительство рухнуло, а власть большевиков была уничтожена. Ссылки на источники: Кеннан (также известный как мистер Икс), Ачесон, Даллес.
