— Входи, — буркнула будто нехотя, — только не приближайся. Зашибу.

Лютобор легко, точно ничего не весил, перемахнул через подоконник. Горница вмиг показалась тесной — он занял собой почти всё пространство, источая вокруг волнующий жар.

Девица попятилась и уселась на дубовый сундук в углу, на всякий случай выставив перед собой верное полено. Запалила свечку и рядом поставила.

Он остался стоять у окна, уважительно держась поодаль, но его взгляд был так серьёзен, что у неё перехватило дыхание.

— Гордей очень опасен, Мира, — негромко произнёс он, и от звука этого голоса у неё появилась слабость в ногах. — Он подлый и хитрый. После того как сегодня он не добился своего на реке — обязательно отомстит. Не из тех людей Гордей, кто прощает унижения.

«И этот про пузатого знает, хоть вроде и чужак».

Мира подозрительно прищурилась.

— Погоди-ка… — выпрямила спину, дерзко вскинув подбородок. — А откуда тебе ведомо, что на реке было? Под кустом сидел, подглядывал?

Она сердито потрясла поленом в воздухе.

— Знаешь что, Лютобор? Раз ты на мне женился без моего на то согласия, раз под видом другого на капище пришёл — вот теперь и ответ держи!

Девица встала и упёрла руки в бока.

— Как только солнце из-за леса встанет, прямиком к старосте пойдём. Брачные узоры покажем, и Гордей тогда ничего мне не сделает.

Лютобор вздохнул и с силой кулаки сжал.

— Не могу я к старосте пойти, Мирушка. Ни утром, ни днём, — глухо, с мукой в голосе возразил он. — Рад бы, да не могу.

Мира фыркнула, вот уж не думала, что такой бугай трусом окажется. Нечаянный муж сделал шаг вперёд, и свет свечи отчётливо выхватил скорбные складки у его губ.

— Я оборотень, Мира. Да не простой, а про́клятый. Днём волком серым по лесам бегаю, ночью человеком неприкаянным брожу.

На его скулах заиграли желваки.

— В этом Гордей виноват. Он с твоим дядькой ведьме чёрной серебром заплатил, чтобы она чары на меня навела. Теперь моя свобода в крохотном мешочке на шее злодея висит.

Мира ахнула, зажимая рот руками.

— Я бы его давно с лица земли стёр, на куски разорвал! Да нельзя мне его убивать. Пока лихоимец жив, есть у меня надежда вернуть себе свободу. Умрёт он — и я навеки останусь проклятым.

Девица замерла, полено едва не выскользнуло из её ослабевших пальцев. В деревенских сказках, что бабки на посиделках рассказывали, оборотни непослушных детей в лес утаскивали и там ими закусывали.

Она всегда думала, что это лишь пугалка для ребятишек, чтоб одни в чащу не бегали. Но сейчас, глядя на этого огромного мужчину, верила каждому его слову.

Внезапно в голове со страшной скоростью закрутились картинки. Лютик даёт лапу, лениво грызёт веретено в малиннике… Лютик скалится на Гордея во дворе, закрывая её собой. Он же валит с ног толстяка у реки. И пахнет от него не псиной, а лесной грозой и дикой мятой… А зелёные глаза — точь-в-точь как у ночного гостя…

Мира выронила из рук полено, чувствуя, как земля уходит из-под босых ног. Лютобор молниеносно его подхватил, прежде, чем оно с грохотом рухнуло на пол.

— Так ты… — голос её сорвался. — Ты и есть Лютик⁈

Муж несмело улыбнулся.

— Да, Мирушка.

В груди вспыхнуло возмущение. Она же ему… Она ж перед ним душу открывала, думая, что рядом тварь бессловесная.

— Ах ты, потрох телячий! — звенящим шёпотом выдохнула, вырывая из его рук полено и замахиваясь. — Два раза обманул! Ты по что на мне заместо деда Мефодия женился? И за какие такие грехи я расплачиваться должна, коли до капища тебя знать не знала и в глаза не видала⁈

Лютобор сделал шаг, сокращая расстояние между ними до непозволительного. Осторожно забрал полено и положил его на пол. Затем опустил свои огромные ладони на её дрожащие плечи.

Серебристый узор на запястье Миры запел от этого прикосновения, пуская по телу волну мурашек.

— Каюсь, Мира. Виноват перед тобой, — искренне, глядя ей в глаза, прошептал муж. — Всё это время, пока я зверем по лесам скитался, считал, что прихвостнем Гордея и убийцей ведьмы был твой батюшка — Всеволод.

Мира слушала, затаив дыхание. Пока отец был жив, часто их с дядькой Нечаем путали. Шибко похожими были друг на друга братья.

— Они с Нечаем с лица как две капли воды. А женился я на тебе со злости, думал насолить врагу, забрав самое ценное. Горько об том жалею, Мирушка. Отобрал я у тебя возможность свободной стать, навлёк беду… Прости меня!

Лютобор мягко, но настойчиво прижал её к груди.

— Если бы я мог по своему желанию человеком стать, непременно бы общине мужем твоим представился.

Мира сглотнула горькую слюну, чувствуя, как обида тает под стуком его сердца, оставляя лишь щемящую нежность.

Но Лютобор вдруг отстранился, отчего Мире стало холодно. Его лицо потемнело, а челюсти напряглись.

— Я сегодня кое-что разузнал. Пока ты с Мефодием на опушке леса разговаривала, я к Гордееву терему бегал. Думал разузнать, не замыслил ли он против тебя чего после вчерашнего угощения. Самого его дома не оказалось.

Он резко выдохнул, сильнее впиваясь пальцами в плечи Мирославы.

— Зато у забора я слышал разговор его людей. Один говорил о том, как хорошо, что Всеволод, батюшка твой, вовремя помер. Ведь он ни в какую не соглашался отдавать тебя за Гордея, когда тот несколько лет назад о браке договориться пытался.

Мира, сама того не сознавая, вцепилась в рубаху мужа.

— А второй прихвостень ему со смешком ответил: «Ну так а кто, по-твоему, Всеволоду помереть-то помог? Наш хозяин всегда получает то, что хочет».

Она покачнулась. Воздух со свистом вырвался из её груди, будто её с размаху ударили обухом. Горница закружилась перед глазами.

«Батюшка… Матушка…»

Значит, не просто так они в зимнем лесу замёрзли. Это всё дело рук проклятущего Гордея!

Слёзы обожгли глаза, но она не позволила им скатиться.

«Не время ещё».

Пальцы бессмысленно перебирали ткань на мощной груди Лютобора.

— А дядька? — хрипло спросила она, заглядывая в его зелёные глаза. — Неужто Нечай родного брата со свету сжить помог?

— Про него не знаю ничего, — тихо ответил он, накрывая её маленькие кулачки своими тёплыми ладонями. — Может, в их смерти он и не виновен.

— Никакой управы на этого злыдня нет… — прошептала Мира, судорожно выдыхая через нос.

Она замолчала, тяжело дыша и глядя в окно, где за тучами пряталась бледная луна. Убитые родители, про́клятый муж-волк, мерзкий убийца… Сколько ещё испытаний выпадет на её долю?

Безвыходность? Как бы не так! В жилах Мирославы текла капля княжьей крови, а они всегда сражались до последнего.

Её губы медленно растянулись в улыбке. Горечь в глазах сменилась ледяным блеском. Она посмотрела на Лютобора и злорадно выдала:

— А знаешь что, муженёк… — протянула руку и погладила обалдевшего мужа по упрямой щетине. — Есть у меня одна задумка!

Глава 17

Лютобор облокотился о подоконник, не сводя глаз с Мирославы. В полумраке горницы, пахнущей сухой лавандой, её глаза казались бездонными. И в них, вопреки всему, страха не было. Лишь твёрдая решимость, которая у него — хищника по природе — вызывала восхищение.

Она не сдавалась. Даже зная, что у Гордея почти всё везде куплено, даже оказавшись в капкане у подлой родни, эта девица упрямо искала лазейку, отказываясь подчиняться судьбе-злодейке.

А теперь она вызвалась помочь и ему, про́клятому незнакомцу, женившемуся на ней обманом.

После того как Мира рассказала Лютобору, что им следует сделать, она с детской наивностью спросила:

— Ты и впрямь оборотень? Я всегда думала, что это лишь легенда. Никак не могу поверить, что это ты кашу за сараем трескал.

Девица заразительно рассмеялась.

— Не веришь, значит? — улыбаясь в ответ, прошептал Лютобор, накрывая её маленькие ладони своими. — Что ж… Ложись спать, Мирушка. Я с тобой побуду, сон твой постерегу. А перед самым рассветом разбужу. Всё своими глазами увидишь.