Она посмотрела на Лютобора. Большой, статный, надёжный… Зелёные глаза глядели так ласково, что начинала кружиться голова.

Он медленно подошёл ближе и осторожно притянул её за талию.

— Вот и кончились наши беды, Мирушка… — тихо, обжигая её слух своим голосом, прошептал Лютобор. — Ничего на свете не желаю так сильно, как стать тебе настоящим мужем. Полюбилась ты мне крепко.

Мира шумно выдохнула, острый язык к нёбу прилип. Поняла она вдруг отчётливо, что он ей тоже люб. Робость свою подавив, закинула руки на мужнину шею, утопая в запахе лесной грозы, и прошептала:

— Я и не против… Давно уже не против.

Лютобор наклонился и нежно накрыл её губы поцелуем. Вкус мёда и дикой мяты закружил Миру так, что земля из-под ног ушла.

Она сама не заметила, как прижалась к нему крепче. Всё вокруг будто исчезло — капище, костёр, деревня. Остался только он и его тёплые руки на её талии.

И вдруг стало удивительно спокойно. Будто Мира наконец добралась домой после очень долгой дороги.

Лишь деревянные идолы пустыми глазницами взирали на двух людей, что чередою случайностей и расставленных для других ловушек обрели друг друга.

Оторвавшись от губ жены, Лютобор ласково улыбнулся:

— Ну что, Мирушка? На пир пойдём или хочешь в отчий дом вернуться, который теперь целиком тебе принадлежит?

Девица задорно прищурилась, поправляя выбившуюся из косы прядь.

— Давай хоть одним глазом посмотрим, как дед Мефодий будет уничтожать лучшую медовуху Гордея. В этом он большой мастак. А уж потом… потом и сбежать ото всех можно. В наш дом.

КОНЕЦ