Он толкнул дверь и застыл. Третья стояла посреди спальни в одном алом тонком кружевном белье — бюстье, трусиках и пояс с подвязками. Волосы растрепаны, щеки мокрые от слез. В руке горлышко от разбитой бутылки дорогого вина, острые края торчат наружу, как лезвия и с них капало что-то темное.

На ковре, у ее ног, лежал Джуда Сайкс и его горло было перерезано. Крови натекло немерено, пропитав ковер на метр вокруг. Стеклянные глаза открыты и смотрят в потолок.

Кай посмотрел на Третью, потом на тело. Потом снова на нее.

— Черт возьми, Третья, — сказал он хрипло. — В этом наряде ты даже опаснее, чем была бы без него.

Элли повернула голову, пальцы разжались и горлышко бутылки выпало, глухо звякнув о пол. Ее глаза расширились, губы дрогнули и в тот же миг она бросилась к нему, прижалась зарываясь лбом в его грудь.

— Кай… — Хрипло прошептала Элли и зарыдала.

Не тихо и сдержанно, а в голос, как ребенок, как тогда, в Дальнем секторе, когда умерла мать. Она вцепилась в него, заливая его окровавленную робу своими слезами и дрожа всем телом. Кай стоял, не зная, куда деть руки. Потом медленно, неуклюже обнял ее в ответ здоровой рукой и стоял, не шевелясь, давая ей выплакаться.

— Тише-тише. Ты жива, — сказал Кай. — Это главное. Остальное не важно.

— Я его убила, — прошептала она. — Я его убила, он… он хотел… — Элли не могла договорить и всхлипнула, затихая.

— Все уже позади. — Кай погладил ее по голове, по спутанным волосам.

— Я его… я сама… тянула максимально время, он не успел… я справилась, сама справилась…

— Молодец, — сказал Кай. — Ты молодец.

Она подняла на него мокрое лицо.

— Ты ранен сильно, у тебя кровь.

— Пустяки. Царапина.

— Врешь.

— Вру, — согласился Кай, слабо улыбнувшись.

— Ты пришел, — сказала тихо Элли.

— Пришел.

— Зачем?

— А ты как думаешь, зачем?

Эллиана не ответив, просто прижалась сильнее.

В этот момент завыла сирена. Не та, что созывала на испытания, а другая, тревожная, с воем, от которого закладывало уши. Красные лампы тут же замигали в такт, заливая комнату кровавым светом.

Элли отстранилась, вытирая лицо тыльной стороной ладони.

— Что это?

— Сопротивление, — ответил Кай. — Прорвали периметр.

Стены дрожали. Где-то далеко внизу грохотали глухие, тяжелые, взрывы, сотрясающие здание. В динамике, раздался механический голос:

— Внимание. Уровень угрозы — красный. Не паниковать, соблюдайте устав и правила. Всем сотрудникам пройти к шлюзам эвакуации. Гражданским лицам оставаться в помещениях до особого распоряжения.

Кай взял Элли за плечи, посмотрел в глаза.

— Слушай меня, — сказал он. — Сейчас начнется ад. Я должен уйти. Есть еще кое-что, что я должен еще сделать.

— Я с тобой, — сказала Элли цепляясь за его плечи.

— Нет. Ты остаешься здесь, найди укромное место и спрячься.

— Кай…

— Это не обсуждается. — Он отстранился. — Я вернусь. Обещаю.

Она посмотрела на него долгим взглядом и прикусив губу кивнула.

— Если не вернешься, я сама тебя найду и тогда лично расквитаюсь за все.

— Договорились, — сказал Кай.

Он вышел в коридор, не оглядываясь. Элли осталась стоять в комнате, в кружевном белье, над телом человека, которого убила, слушая вой сирены и грохот взрывов.

Где-то внизу Сопротивление вгрызалось в сердце Эдема.

Глава 32

Сопротивление вгрызалось в уровни, прорываясь к сердцу Эдема. По внутреннему радио творился хаос. Голоса охраны перебивали друг друга, кто-то орал приказы, кто-то звал на помощь, кто-то просто кричал.

Автоматика спокойным, механическим голосом повторяла:

— Не паниковать, сохраняйте спокойствие. Повторяю… Уровень угрозы — красный. Всем сотрудникам пройти к шлюзам эвакуации…

Кай не слушал. Он бежал туда, откуда все это время лился тот самый голос. Язвительный, сладкий, как сироп, в котором растворили мышьяк. И который он обещал себе найти и уничтожить.

Он бежал по коридору, стены которого были из серого металла. Камер почти не было, наблюдение велось только по датчикам движения. Он убил еще одного охранника на повороте, тот выскочил из боковой ниши, не успев поднять оружие. Короткий, сухой щелчок и раздался выстрел в упор, в голову. Тело рухнуло на металлический пол, заливая рифленую поверхность алой лужицей.

Кай перешагнул тело и нажал на наушник.

— Мне нужен центр трансляций.

— Уровень семь, блок Д-03, — ответил голос без паузы. — Лейя составила схему ещё в прошлом сезоне. Там же техническая служба охраны — двое, максимум трое.

— Понял.

Кай прервал связь. Значит, сестра успела нанести на карту и это. Он шёл, и каждый её шаг, сделанный до него, ощущался как путеводная нить.

Пройдя три пролета, он нашел нужную дверь. Матовая стеклянная перегородка, за которой угадывался тусклый свет мониторов. Над дверью заметная табличка: «Центр управления трансляциями Игр Алого Рассвета. Доступ ограничен».

Кай толкнул дверь. Она не была заперта, кто бы мог подумать, что сюда кто-то придет? Кому придет в голову искать голос бога в его собственной вотчине?

Он смотрел сквозь матовое стекло. Несколько мониторов, два синтезатора, пульт управления с десятками переключателей, тумблеров и сенсорных панелей.

За пультом, в кожаном кресле с высокой спинкой, угадывался силуэт толстого мужчины лет пятидесяти. Пальцы лихорадочно переключали тумблеры, тыкали в экраны, пытаясь выйти на связь с охраной.

На мониторах мелькали кадры: тела охранников в коридорах, взрывы на нижних уровнях, сигналы тревоги, бегущие люди в белых халатах. Мужчина не понимал, что происходит. Он привык быть голосом бога, привык смотреть на смерть сверху, через объективы камер и не знал, как выглядит война, когда она вот-вот постучится в твою дверь.

Кай вошел бесшумно, но мужчина почувствовал и обернулся. Глаза расширились, рот открылся, застыв в беззвучном крике. Несколько секунд он смотрел на Кая: на его окровавленную робу, на избитое в крови лицо, на пистолет в опущенной руке. Тут же узнал. Номер Девять, тот, кто должен был умереть как все остальные, но все никак не умирал.

— Вы… — Без синтезатора это был обычный, сиплый, ничем не примечательный голос. — Вы не можете… это запрещено правилами… участникам…

Кай медленно и не торопясь сделал шаг. Мужчина вжался в кресло, пальцы дрожали, задевая переключатели.

— Какими правилами? — спросил Кай. — Теми, которые написал Совет для своего грязного шоу?

— Я… я просто работаю… — залепетал мужчина. — Я не принимаю решений… я только… голос… просто голос…

— Я это прекрасно знаю, — Кай остановился напротив пульта, провел взглядом по мониторам. На некоторых в подробности повторялись смерти участников: Как задавило шаром, как пронзили шипы, как тело рвали кибер-псы. Рядом на полке лежали бумажные папки с именами — стопками на полках, на столе и на полу. Одна папка была раскрыта и там обозначались имена участников, их биографии. «Выбыл». «Нейтрализован». «Утилизирован». И фотографии. Лица тех, кто пришел за мечтой и не вернулся. Которые верили в «новую жизнь» и получили смерть на потеху публике.

Он взял под папкой другую. Раскрыл. Фото молодой девушки с длинными светло русыми волосами. Дата отбора — год назад. Пометка: «Выбыла до этапа „Гордыня“. Причина — отправлена для утех к Министру этики». Перелистнул страницу. Мужчина, сорок лет. «Выбыл на этапе боя на арене. Причина — разорван псами». Пометка: это было кроваво, особенно когда пес вгрызся в живот и потянул гирлянду кишок'.

Кай закрыл папку и положил обратно.

— Ты наслаждался этим…

Мужчина дернулся, пытаясь встать, но ноги не слушались.

— Я… это искусство… шоу… люди смотрят… им нравится…

— Да, — кивнул Кай. — Шоу.

Он взял с пульта синтезатор, повертел в руках. Маленькая коробочка, в которой пряталась вся власть ведущего. Поставил обратно. А затем поднял пистолет и раздался точный выстрел в голову.