Кай повернулся к Кобсу и врезался в него раненым плечом, боль взорвалась ослепительной вспышкой, но адреналин быстро погасил ее. Кобс отлетел к стене, винтовка выпала, застучав по полу.

— Стоять! — заорал Кобс, выхватывая из-за пояса пистолет. — Я убью тебя!

Кай не остановился. Он схватил руку с пистолетом, зажал, выкручивая, и выстрел ушел в потолок. Затем ударил в корпус, под дых, вышибая дыхание, потом локтем в лицо, ломая нос, дальше коленом в пах, от чего Кобс согнулся, выпуская оружие. Кай поймав его за горло прижал к стене.

Кобс хрипел, царапал его руки, но Кай не отпускал. В глазах ублюдка теперь вместо уверенности плескался животный, первобытный ужас.

— Ты… — прохрипел Кобс, — ты не посмеешь… я член Совета… я…

Кай усмехнулся.

— Для меня ты — никто, — сказал он. — Просто мясо.

Достал нож что висел на поясе, и тот вошел под ребра Кобса, он дернулся, открыл рот, выпуская пузырь крови, и обмяк, повиснув на руке Кая.

Кай смотря на Кобса отпустил его и сплюнув кровь, сказал:

— Слишком легкая смерть вышла для такой сволочи как ты.

Вытер нож о куртку Кобса, поднял пистолет, проверил магазин. Повернувшись, пошел дальше, шагая в открытый лифт. Пальцы сжимали пистолет.

Он слишком задержался. А ведь Элли была в руках человека, который не знал слова «нет».

«Держись», — прошептал он тихо.

Глава 31

— Ну, птичка, — голос Джуды Сайкса был масляным, вкрадчивым. — Ты знаешь, зачем ты здесь. Я ждал этого момента очень долго. Ты даже не представляешь, как… возбуждающе… ты выглядишь даже не смотря на то, что тебя поимел этот дикарь.

Элли стояла у круглой огромной кровати опустив голову, не решаясь подойти ближе. Она тянула время как могла, долго откисала в горячей воде и это было единственным приятным мгновением, потом долго соображала как одеть конструкцию что ей принесли, потом белое платье с разрезом, завершали образ туфли на высокой шпильке, на которых она совершенно не могла сделать даже шаг, не то чтобы ходить.

Джуда Сайкс расхаживал перед ней, похотливо облизывая губы.

— Раздевайся. Медленно, — протянул Джуда, садясь в кресло. — Не торопись. Я хочу насладиться моментом.

Элли, сняв туфли, медленно, как и просил этот извращенец, начала снимать с себя платье открывая алое белье, которое было неудобным и впивалось в кожу там, где не должно было впиваться.

— Ну вот, — мурлыкал Сайкс, потирая пухлые руки. — Совсем другое дело. А ты еще ломалась, птичка.

Элли молчала, стиснув зубы так, что сводило челюсти. В голове билась одна мысль:

«Тяни время. Тяни время. Он сказал, что придет. Он обещал».

Джуда Сайкс положил пистолет, что держал в руках, на столик у кресла. Небрежно, почти демонстративно. Маленький, черный, с позолоченными вставками. Игрушка для самоуверенного толстяка, который привык, что перед ним пресмыкаются.

— Дальше, — приказал Джуда, останавливаясь напротив. — Я люблю смотреть.

Элли не двинулась, посмотрела ему в глаза. В ее взгляде было все: страх, ненависть, отвращение и та самая слепая, отчаянная надежда, которую она носила в себе с самого детства. Которая, казалось, уже умерла в катакомбах. Но нет. Она тлела где-то глубоко, согревая и не давая упасть на колени или разрыдаться прямо сейчас.

— Ну? — голос Джуды стал жестче. — Я сказал…

Элли смотрела на пистолет. Потом на бутылку вина, стоящую на баре в двух шагах. Потом снова на Джудy.

— А если я не хочу? — спросила она, и голос прозвучал чужим, севшим.

— Тогда мне придется тебя… уговаривать, хочешь узнать как? — и он кивнул на пистолет у столика и раскатисто расхохотался, запрокидывая голову.

— Нет… — пробормотала тихо Элли.

— М-м, — продолжил Джуда, не глядя на пистолет, вставая. — Знаешь, птичка, я как Министр этики и нравов знаю о людях всё. О том, где у них болит, что они прячут, чего боятся по-настоящему. А ты боишься, — он наклонился к ее лицу, — например, что твоя сестра умрет и ты не сможешь ее спасти.

Элли дернулась, словно от пощечины, не потому, что его слова задели, а потому, что они дали ей то, чего ей не хватало последние минуты. Ярость.

— А вы боитесь, — прошептала она поднимая голову и глядя ему прямо в глаза, — что умрете не в своей постели, что кто-то, кого вы считали мясом, воткнет вам нож в глотку и вы даже не успеете крикнуть.

Лицо Джуды побагровело, и резко бросился на нее. Тело Элли среагировало быстрее мозга. К пистолету она не успевала, и ее пальцы нашарили на столике тяжелую бутылку с темным вином. Схватив ее за горлышко с размаху ударила о край стола.

Джуда не успел остановиться. Он налетел на нее, и Элли, не целясь, ударила.

Первый удар пришелся в лицо. Острые края вошли в глаз мягко, почти без сопротивления. Джуда заорал захлебывающимся криком, схватившись за лицо, отшатнулся и споткнулся о ковер.

Элли не помнила, как нанесла второй удар, туда, где билась сонная артерия на жирной, дряблой шее. Кровь хлынула фонтаном. Она забрызгала ей лицо, грудь, теряясь на алом кружевном белье. Джуда захрипел, повалился на колени, потом на бок. Дернулся несколько раз, открывая и закрывая рот захрипел и затих.

Она стояла над ним, сжимая осколок. Смотрела, как алая лужа растекается по светлому ворсистому ковру, пропитывая его, становясь все больше и больше.

Отступив на шаг назад, Элли опустилась на колени рядом с телом, не чувствуя, как острые осколки на полу впиваются в кожу и посмотрела на свои руки. На кровь. На то, что осталось от лица человека, который минуту назад угрожал ей.

— Я убила человека, — прошептала она одними губами.

* * *

Коридор перед апартаментами Джуды был широким, залитым теплым светом, с толстым ковром под ногами, который гасил звуки. Это было плохо, на ковре не услышишь шаги противника до последнего момента.

Кай шел медленно, прижимаясь спиной к стене, в правой руке нож, в левой — пистолет, в котором оставалось патронов на пару выстрелов. Плечо ныло, глаз заплыл, лицо саднило, но он заставлял себя не обращать внимания.

Выйдя из-за поворота он увидел их. Не те «Псы», что патрулировали трущобы или защищали Амалию и Кобса, это была простая охрана. Дорогая матовая броня с усиленными пластинами на груди и бедрах, с активной системой подавления звука. Шлемы с полным обзором, без слепых зон. В руках короткоствольные автоматы, скомпенсированные под стрельбу в помещении.

Кай не стал ждать когда они нападут первыми и сразу метнул нож в первого. Нож вошел по рукоять в шею, туда, где броня расходилась узкой полосой. Охранник захрипел, автомат выпал, тело рухнуло на ковер, заливая ворс кровью.

Второй и третий начали поднимать оружие, но Кай уже сократив дистанцию врезался во второго плечом, сбивая прицел, и одновременно стреляя из пистолета, который держал в левой руке. Пуля вошла в сочленение брони под мышкой еще одно из уязвимых мест, тот дернулся и завалился набок.

Третий выстрелил и очередь прошла в сантиметре от головы Кая, выбив щепки из деревянной панели. Кай ушел вниз, под стволы, и ударил ногой в колено, противник завалился и Кай добил его выстрелом в шею, снизу вверх, через щель между шлемом и броней.

Четвертый ударил прикладом, целясь в голову. Кай пригнулся, уходя, но приклад скользнул по зашитому плечу. Боль вспыхнула, рука дернулась, и Кай стреляя промахнулся. Охранник выстрелил в ответ и пуля прошла касательно по левому боку, разрывая кожу. Кай зарычал, не останавливаясь, и всадил оставшиеся патроны в живот, с такого расстояния броня все равно того бы не спасла и тело обмякнув осело на пол.

«Еще одна. Плечо, нога, теперь бок. Да я скоро в фарш превращусь».

Он посмотрел на свою руку — вся в крови, своей и чужой. Перед глазами на секунду потемнело.

«Ещё один бой, — подумал он, — и я труп».

Но он встал. Потому что за дверью была она.

Гостиная Джуды была тем, что в рекламных роликах называли «элитным комфортом». Мягкая мебель из натуральной кожи, тяжелые шторы, бар из темного дерева, заставленный бутылками. На стенах старинные картины в тяжелых рамах. Свет приглушенный, интимный. Кай прошел через гостиную к спальне. Дверь была приоткрыта. Изнутри доносилась музыка и тихий, прерывистый звук, то ли всхлипывание, то ли смех.