Эти слова обрушиваются на меня всей своей невообразимой тяжестью, всей чудовищной реальностью, которая стоит за ними.

Они не просто уехали по рутинной работе. Они воевали. Сражались. Рисковали своими жизнями. И все это... Из-за меня. Из-за моего кота. Из-за нашего существования, которое оказалось кому-то настолько неугодно.

Я смотрю на Зевана, на свежий, лиловый синяк, украшающий его скулу. На усталые, но все такие же острые, сканирующие пространство глаза Элиана. На безупречную, как броня, выдержку Кассиана, за которой я теперь угадываю колоссальное напряжение и усталость.

И все мои страхи, все тревоги последних недель находят свое ужасное, окончательное подтверждение.

Я не могу найти слов. Во рту пересохло. Я просто сижу и смотрю на них по очереди. На этих троих невероятных, загадочных, могущественных мужчин, чьи жизни оказались намертво сплетены с моей по воле обстоятельств.

– Что? Что это значит пришлось повоевать за меня и за Лео?

Воздух застревает у меня в легких. Они... воевали? Из-за меня? Во рту пересыхает, а пальцы непроизвольно впиваются в край стола, чтобы не дрожать.

– Не забивай себе голову, малышка, – Зеван отодвигает тарелку, и в его попытке казаться небрежным сквозит усталое напряжение. – Мы просто отстояли то, что по праву наше. Твои права.

Не забивай голову? Сердце начинает колотиться где-то в горле, громко и бешено. Я резко вскакиваю, и стул с противным скрежетом отлетает назад.

– Нет! – вырывается у меня, и голос звучит оглушительно громко в тишине столовой, срываясь на высокой ноте. – Нет, не говори так! Вы должны мне рассказать! Я должна знать! Вы рисковали жизнями! Из-за меня!

От этой мысли мир плывет перед глазами. Они могли не вернуться. И все из-за меня.

Зеван мгновенно оказывается рядом. Его объятия твердые и успокаивающие. Он прижимает меня к своей груди, и я чувствую, как сильно и часто бьется его сердце.

– Тихо, тихо, все кончено, – он глухо бормочет мне в волосы, и его ладонь медленно водит по моей спине. – Все позади.

Но его слова перекрывает холодный, четкий голос Кассиана.

– Вера права, – заявляет он, и в столовой воцаряется абсолютная тишина. Все взгляды обращаются к нему. – Она имеет полное право знать всю правду. Какой бы она ни была.

Он с идеальной аккуратностью ставит фарфоровую чашку на блюдце и складывает перед собой пальцы. Его поза, как всегда, безупречна, но в его пронзительных глазах несвойственная ему тяжесть.

– Мы Кайроны Кориланта, – начинает он, и каждое слово падает, как молот на наковальне. – И мы – сыновья императоров Ксанта.

От этих слов у меня подкашиваются ноги. Я бессильно повисаю на руке Зевана. Сыновья... императоров? Не просто аристократы, не просто важные военные... а принцы? Правящей династии? Это не укладывается в голове.

Кассиан не дает мне опомниться. Его взгляд, тяжелый и неумолимый, приковывает меня к месту.

– А ты, – он делает крошечную паузу, – наша жена. И, следовательно, Кайра Кориланта будущая императрица Ксанта.

Мир окончательно переворачивается с ног на голову. «Императрица».

Это слово эхом отдается в моем черепе, такое же чужое и невероятное, как и все, что происходит со мной последние недели. Я не беженка. Я... императрица? Глухой, сдавленный звук вырывается из моей груди.

– Поэтому мы отправились в Суд Межгалактического Альянса, – продолжает Кассиан, и его голос становится жестче, острее. – Где некий Аркадий Снегов, пользуясь своими старыми связями, официально потребовал выдать тебя и Лео. Он объявил тебя своей беглой собственностью, а кота уникальным биологическим артефактом, незаконно вывезенным с Земли.

Имя Снегова вонзается в меня, как ледяной кинжал. По спине бегут мурашки, а в животе все сжимается от старого, знакомого ужаса.. Он не остановился.

– Мы не могли этого допустить, – произносит Кассиан с такой простой и безоговорочной уверенностью, что у меня наворачиваются слезы.

Я смотрю на них, на этих троих, которые пошли против целого галактического суда, против системы. Ради меня. Ради моего кота.

– Так вы что же... – мой голос превращается в хриплый, едва слышный шепот, – вы нарушили закон? Из-за меня?

Кассиан медленно переводит взгляд на Элиана, и в его глазах, таких обычно невыразительных, вспыхивает что-то острое, почти торжествующее.

– Нет, – отвечает он, и уголки его губ на мгновение приподнимаются в подобии улыбки. – Консумация брака произошла как раз вовремя. Согласно Галактическому Кодексу, даже частично консумированный брак между членами правящей семьи и их избранницей является нерасторжимым и защищен высшим дипломатическим иммунитетом. Все претензии Снегова были признаны недействительными. Ты теперь под нашей защитой. Официально. Окончательно.

Я замираю, пытаясь осмыслить этот водоворот информации.

– Мы не звери, чтобы принуждать тебя, – тихо говорит Элиан, и в его голосе я слышу искреннюю боль и желание защитить. – Мы не могли просто... потребовать, не дав тебе времени. Не дав тебе выбора.

И тогда Кассиан, всегда такой сдержанный и холодный, как айсберг, внезапно взрывается. Его лицо, обычно бесстрастная маска, искажается гримасой чистого, неподдельного, леденящего отвращения.

– А они, – он бросает это слово с таким ядовитым презрением, что по моей коже бегут мурашки, – они именно что звери. Они думали, что могут купить, продать, потребовать. Как вещь. Как бездушный предмет.

В столовой повисает гробовая тишина, звонкая после его вспышки. Я смотрю на Кассиана, на эту неожиданную, оголенную эмоцию, на эту брешь в его ледяной броне, и наконец-то до конца понимаю.

Их борьба была не просто юридической формальностью. Это была битва принципов. Битва за то, чтобы я была человеком, а не собственностью. И они победили. Ради меня.

Последняя неделя подходит к концу, и наша жизнь обрела новый ритм. Я работаю в «Огнецвете», и они по очереди отвозят и забирают меня. Даже Кассиан, чье расписание было священным, нашел способ подстроить его под мой график.

В его безупречной организованности появилась трещинка, отведенная специально для меня, и от этого на душе становится тепло.

Сегодня мой выходной, и Зеван, не спрашивая, объявил, что мы едем на прогулку. Не в ресторан, не в парк, а на природу.

Мы прилетаем к озеру, вода в котором переливается, как жидкий аметист. Воздух чистый и свежий, пахнет хвойными иглами и влажной землей.

Зеван ловко расставляет палатку, которая за несколько минут превращается в уютный мини-дом. Внутри есть небольшая гостиная зона и… спальня. С одной большой, мягкой кроватью под низким потолком. Я отвожу взгляд, чувствуя, как по щекам разливается румянец.

Зеван, тем временем, с азартом добытчика удит какую-то диковинную рыбу с серебристой чешуей.

– Приготовлю по-походному, – в его глазах зажигаются озорные огоньки. – Мой отец научил. Фирменный рецепт.

Вечером, сидя у костра, под треск поленьев и под вкуснейшую, нежную рыбу с дымком, я решаюсь спросить:

– Зеван… расскажи о своих родителях.

Он откладывает свою вилку, его взгляд становится задумчивым.

– Мой отец и отцы Кассиана и Элиана – братья. И все они женаты на нашей матери, – он говорит это просто, как о чем-то само собой разумеющемся. – Такой брак у нас единственно возможный для правящей семьи. Чтобы не было распрей за трон. Чтобы сила была едина. Все правят вместе.

Я слушаю, завороженная. Это так далеко от всего, что я знала.

– А какие они?

– Мой отец – грозный воин, сильнейший в Империи, – в голосе Зевана слышится гордость. – А мать… она нежная и заботливая. Прямо как ты, малышка.

Эти слова, сказанные так просто и искренне, заставляют мое сердце сжаться. Потом он смотрит на меня.

– А твои?

Я отвожу взгляд, глядя на языки пламени.

– Мама умерла, когда я была совсем маленькой. Почти не помню ее. Папа… он женился второй раз. Мачеха не была со мной добра…А потом, в одной из командировок, нашел Лео. Этот пушистый комочек сразу выбрал меня. А потом… – голос предательски дрожит. – Потом начался кошмар. Бизнес отца рухнул, долги… Снегов… Отец умер от сердечного приступа. А я осталась одна с мачехой, которая тут же от меня отказалась…