Шестой принцип устанавливает, что обеспечение доступности и высокого качества медицинской помощи детям является приоритетным в деятельности органов государственной власти и местного самоуправления.

Комитет по правам ребенка выделяет такие приоритеты на «национальном, региональном и местном уровнях и в соответствующих случаях на уровне федерации и ее субъектов» [60], что соответствует структуре органов государственной власти и местного самоуправления в Российской Федерации (статьи 11 и 12 Конституции Российской Федерации). Содержание указанного принципа отражает точку зрения, изложенную в документах ВОЗ, о том, что эффективная политика здравоохранения требует учета местных обстоятельств – экологических, социальных, демографических, экономических и политических [345], которые находятся в компетенции местных органов власти.

Для осуществления данного принципа необходимо определить наиболее полный свод субъектов государственной политики в области охраны здоровья детей.

Анализ Конвенции о правах ребенка, проведенный в качестве предварительного этапа решения этой задачи, показал, что в данном документе международного права число таких субъектов составляет 20. Группировка субъектов государственной политики (в тех формулировках, в каких они зафиксированы в Конвенции о правах ребенка) по отношению к ребенку позволила составить типологию, представленную в табл. 16.

Приведенные данные не исчерпывают всего объема субъектов государственной политики в области охраны здоровья детей и могут быть дополнены на основе проведения специального исследования возможно большего объема источников информации.

Представленная классификация имеет не только методологическое, но и практическое значение, поскольку может служить ориентиром для оценки степени полноты мобилизации органами государственной власти и местного самоуправления различных ресурсов общества с целью приоритетного решения проблем детства.

Седьмой принцип – государство обеспечивает развитие первичной педиатрической медико-санитарной помощи. Правовой основой данного принципа является положение Конвенции о правах ребенка (статья 24), предусматривающее оказание медицинской помощи детям в системе первичной медико-санитарной помощи, включающей развитие первичной педиатрической помощи. В международной практике программы охраны здоровья детей нередко составляют основное содержание внедрения первичной медико-санитарной помощи [359]. Установление данного принципа в России связано с необходимостью сохранения и развития существующей системы охраны здоровья детей. В 2002 г. реформирование амбулаторно-поликлинической помощи детям приобрело направление, получившее резкую критическую оценку педиатров. По заключению А. А. Баранова (2003) [6], Приказ Министерства здравоохранения Российской Федерации № 350 от 20 ноября 2002 г. «О совершенствовании амбулаторно-поликлинической помощи населению Российской Федерации» [215], устанавливающий систему оказания первичной медицинской помощи врачом общей практики (семейным врачом) всем пациентам независимо от пола и возраста, был «принят без прогностической оценки его негативного действия на охрану здоровья детей». Возникла угроза фактической ликвидации существующей системы первичной медицинской помощи детям врачом-педиатром, на которую указывал также И. М. Воронцов (1999) [31]. В настоящее время приложение «Положение об организации деятельности врача общей практики» к данному Приказу утратило силу [216], педиатрическая служба функционирует на основе накопленного ранее опыта.

Таблица 16. Субъекты государственной политики в области охраны здоровья детей, определенные в Конвенции о правах ребенка

Восьмой принцип – государство обеспечивает ребенку-пациенту, способному сформулировать свои собственные взгляды, право свободно выражать эти взгляды по всем затрагивающим его вопросам, причем взглядам ребенка уделяется должное внимание в соответствии с его возрастом и зрелостью. Данный принцип является конкретным выражением одного из «общих принципов» Конвенции о правах ребенка, а именно – принципа уважения взглядов ребенка (статья 12). Реализация этого принципа в федеральном законодательстве, применительно к обеспечению прав ребенка-пациента, отражена недостаточно и нуждается в специальном более глубоком научном обосновании на междисциплинарном уровне. Одной из форм его реализации является обеспечение права ребенка принимать информированное согласие на медицинское вмешательство, как это установлено в статьях 30, 32, 33 Основ законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан от 22 июля 1993 г. № 5487–1 [129]. Этот принцип осуществляется с учетом не только индивидуальных качеств ребенка, но и особенностей самой ситуации, принимая во внимание, что способность принимать информированное решение может нарушаться когда ребенок испытывает боль и страх [358].

Девятый принцип – государство реализует научно обоснованную политику в области охраны здоровья детей — до настоящего времени не закреплен в федеральных правовых актах. Актуальность этого принципа вытекает, в частности, из положений, содержащихся в Послании Президента Российской Федерации Федеральному Собранию РФ (2002), где поставлены задачи наиболее полного использования на практике достижений научно-технического прогресса, выработки надлежащих форм государственной поддержки новых технологий [146].

Десятый принцип – государство гарантирует полное осуществление права каждого ребенка на охрану здоровья в соответствии с настоящими принципами, как в благоприятных условиях общественного развития, так и в условиях нестабильности (колебания экономики, обострение экологических проблем, социальные, военные и иные конфликты и т. п.). Данный подход соответствует положениям международных соглашений, устанавливающих обязанность государства принимать меры для обеспечения в полном объеме права детей на охрану здоровья, в том числе «в периоды жесткой экономии и структурной перестройки» [135]. Таким образом, жесткость принципа, защищающего права ребенка в обществе, должна превосходить «жесткость экономии».

Руководитель группы разработчиков проекта Конвенции о правах ребенка Adam Lopatka (Польша) выделяет такие неблагоприятные для детей условия общественного развития, как «неадекватная социальная ситуация», «вооруженные конфликты», «эксплуатация», «голод» и др. [344]. С целью наиболее эффективного осуществления данного принципа необходимо проведение специального научного исследования, нацеленного на разработку критериев выявления и систематизации указанных неблагоприятных условий, а также формирования комплекса адекватных профилактических, компенсационных и иных мер в интересах охраны здоровья детей.

Таблица 17. Принципы государственной политики в области охраны здоровья детей

Подводя итог, следует отметить, что представленный свод принципов государственной политики в области охраны здоровья детей (табл. 17) отражает логику последовательного и максимального охвата существующих противоречий в системе «здоровье ребенка – общество». В случае возрастания объема или качественных характеристик таких противоречий можно предвидеть актуализацию разработки дополнительных элементов государственной политики, классифицированных нами в качестве ее принципов.

5.2.3. Субъекты государственной политики

Определение полномочий органов государственной власти в формировании, реализации, руководстве государственной политикой в области охраны здоровья детей отражает обязанности государства как гаранта обеспечения прав ребенка. В качестве примера решения этой задачи в других сферах государственной политики можно указать на следующие нормативные правовые акты.