После пары часов прогонки на цоколе под музыку. Нас повели наверх. Атмосфера резко изменилась, словно смертники идут на эшафот.

На пляже перед отелем развернулась настоящая стройка, которая уже находилась на этапе завершающих штрихов. И все поразились масштабу. Пусть многие уже видели подиум со стороны, но такое ощущение, что рабочие трудились тут не покладая рук сутки напролёт.

В самом начале пластикового Т-образного подиума в точке выхода моделей из шатров бэкстейджа собрали мощную прямоугольную арку из хромированных металлических ферм. На ней монтировали прожекторы, световые пушки и автоматическую система сброса ткани.

Нас загнали в шатры, словно скот в стойла. Но на входе меня вдруг окликнул один из работников. Я обернулся и посмотрел на мужчину. Он выглядел знакомо, а когда он подошёл ближе, признал в него Джон Джэ из питейного заведения Ха Ныль.

— Господин, — он поклонился.

Следом за ним подбежали и остальные. Жест лидера они повторили с небольшой заминкой, и не так охотно. Но у всей четвёрки я заметил лёгкий трепет передо мной.

— Рады вас видеть.

— И я, особенно в таком виде. Смотрю, вы взялись за голову, господа, — я тоже учтиво поклонился.

— Да, господин! — довольно крикнул Джон Джэ, вытягиваясь по струнке.

Их окликнул один из инженеров. Так что троится побежала обратно, а главарь задержался передо мной.

— Спасибо, господин, что заставили взглянуть на свою жизнь под иным углом.

— Надеюсь, это взгляд укрепится.

— Буду стараться, господин.

— Джон Джэ, идём, нам надо притащить ещё оборудование из подвала, — крикнул кто-то из его дружков. — Требуется две пары рук. Ящики тяжёлые.

— Простите. Я побегу, господин, — он опять поклонился и благодарно добавил: — Спасибо за помощь. Будем стараться!

Приятно было видеть такие изменения, и хотелось бы взглянуть на него через пару месяцев. Насколько долго сохранится этот настрой.

Я повернулся и пошёл в шатёр. Солнце поднялось высоко и уже порядком раскалило воздух. На входе в шатёр заметил Пёля с телефоном.

— Хва Джин, а что это за аджосси кланялись тебе?

— Ты что за мной следишь? — я сблизился и ловко выхватил телефон у него из рук.

— Отдай. Ты чего творишь.

— Сонбэ, — я назвал его старшим с сарказмом, — следит за мной? А как же личные границы и разрешение на съёмку?

Вчера в течение дня я время зря не тратил и в свободное время плотно так прошёлся по культурным особенностям Корее и законам.

— Отдай. Это моя личная собственность!

Я попытался зайти в фотогалерею, но она была запаролена, а вот на камере последние действия были доступны. Открыл видео и показал.

— А это моя личная жизнь, — кинул ему телефон, так что он едва его смог поймать, добавляя холодно. — Удали.

Пёль напряжённо поёжился и начал что-то тыкать в телефоне.

— Мне же не надо проверять? — уточнил я.

— Н-нет, — запнулся Пёль. — Я уже удалил. Прости.

— И корзину почисть.

— Сделано.

— Точно?

— Да. Хва Джин. Я всё удалил. Прости. Просто это так необычно.

В душных от солнцепёка шатрах прятались мы недолго. Вскоре всех выгнали в начало подиума. И я уже чувствовал, что пластиковый настил под ногами не самое приятное место для прогулки, а уж тем более для дефиле.

Я всё не давал покоя Айше. Соглашусь. Причины для этого были. Поэтому она решила начать с меня.

— Ну, что же. А теперь финальная проверка. Сегодня четверг, и у нас ещё есть время, найти вам замену. Я даже готова заплатить из собственного кармана. Основное мероприятие пройдёт в субботу. Так что если вы хотите остаться, советую вам постараться. На Хва Джин, прошу, покажите остальным на что вы способны в полевых условиях.

Пёль, который после нашего небольшого конфликта поглядывал на меня с опаской, подбодрил.

— Удачи.

Я вышел чуть вперёд. Мда. Непростая задачка. Но я с ней справлюсь! Подбодрил сам себя.

Тонкая подошва обуви быстро разгорячилась, и я моментально почувствовал стопами жар пластика. Первые пару шагов вышли смазанными, и откровенно, хуже, чем в прошлый раз.

На лице Айши опять читалась победная ухмылка.

Однако я быстро подобрался. Но было сложно, чертовски сложно! Практики мне не хватало. Крупинки песка на гладком пластике превратились в микроскопические шарики. И мои новые, не разношенные туфли, то и дело скользили. Держать уверенную, агрессивную походку в таких условиях было примерно, как маршировать по гололёду.

И это было только одной проблемой. Была ещё другая, которая дополняла первую.

При ходьбе пластиковые модули слегка «дышали» и пружинили под ногами. Приходилось судорожно ловить баланс в голеностопе, сохраняя при этом абсолютно каменное и безразличное лицо.

Первые шаги давались крайне не просто, но каждый последующий был всё ровнее и чётче. Правда, для калибровки мне потребовалось гораздо больше шагов, чем в подвале.

Тело работало на своём пике, и я ярко ощутил усталость. Дошёл до конца Т-образного подиума, но здесь песка было слишком много. Прям мини-пустыня. Указал рукой.

— Вряд ли так задумано. Мы же всё-таки на подиуме, а не в Сахаре. Здесь стоит прибраться, — повернулся я к организаторам.

Айка может, что-то и хотела сказать. Скорее всего, что-то едкое, но её опередил режиссёр-постановщик, который на улице вооружился мегафоном.

— Очистить подиум!

Несколько ассистентов со швабрами бросились прибираться, а я добавил, когда они были рядом со мной:

— И пройдитесь по всей длине. Здесь тоже немало песка.

Лицо мне удалось сохранить, а по возвращении я получил новую хвалебную порцию. Но в этот раз я не реагировал так ярко, как в первый. Это просто работа. Эмоции стоит… хотя бы держать в узде. Иначе я подсяду на одобрение.

После моей уборки следом выступили остальные топы. Чередуясь. Девочка-мальчик.

А дальше пошла напряжённая и однообразная прогонка. Как обещала Айша, она лично прогнала каждого, оценивая под прицелом. И хоть трудностей прибавилось, но новички держались бодро и почти не лажали.

Следующим этапом пошла отработка всего каравана под музыку, с постоянными выкриками режиссёра и других координаторов в мегафон и обязательной остановкой в конце на краю настила. Это движение называлось «подиум-стоп», как раз там, где будут сидеть VIP-гости. Пока что, там стояли ряды пустых кресел.

Сегодня организаторы оказались более снисходительными для нас — главных звёзд. И отпустили пораньше. Да и гоняли нас меньше, а вот новички остались страдать допоздна. Так что я отправился на отдых в номер.

Мне вспоминались мои тренировки наёмника в молодости. Смутно. Но что-то очень схожее было и здесь. Даже несмотря на щадящий режим, моё тело ныло. Ноги болели. Натёр несколько мозолей неразношенной обувью из новых коллекций.

Однако я был доволен. Да и всё доставляло какое-то внутреннее удовольствие. Наверное, потому, что я занимался, тем, что не убивал людей.

Мусороперерабатывающий завод «Новая Жизнь»

Ын Джон, в который раз пришла к кабинету юриста на перерыве. Она знала, когда та вернётся, но для неё это стало своеобразным ритуалом. И она поднималась каждый день, словно это могло ускорить возвращение юриста. Да и с госпожой Кон они болтали. У них зарождалось что-то вроде дружбы. Это было чертовски приятно, особенно в её возрасте.

И сегодня, наконец, она увидела, а точнее, не увидела объявления об отпуске, висевшее до этого на дверях, словно приговор. Она кинулась к двери. Дёрнула за ручку, но та была закрыта. Дёрнула несколько раз не веря. Обречённо всплеснула руками.

— Нет! Нет, — тяжело вздохнула она. — Госпожа Пэ, должна была вернуться сегодня. Мы же только недавно разговаривали.

— Госпожа Чо, не переживайте, — из обеденной показалась госпожа Кон, а следом за ней вышла Пэ.

— И вернулась. Пойдёмте. Я привезла ваши документы, — уверенно сказала она.