Я на миг замер, уходя в сторону.

— Ты достоин большего?

— Ублюдок!

— Я тут слышал, что меня булили в прошлом. И всё не могу понять кто и как?

— Я тебе сейчас покажу.

Но ничего у них не получилось. Мда. Это реальные були? Хотя с местной молодёжью вообще не удивительно. Однако он был не из моего класса. Возможно, в моём есть какие-то прям лютые бойцы.

Продлилось это цирковое представление ещё пару минут. Они устали получать лещи, подзатыльники, оплеухи и нелепо спотыкаться об мои ноги. Две их подруги снимали, но к концу одна уже перестала.

Мия же спасла своего возлюбленного. А Со Ён всё ещё продолжала снимать, но при этом время от времени дико хохотала.

— Эй. Парни. Ну мы к Сын Ги сегодня едем? Я сам не поеду, а вы что-то не хотите. Сами же позвали, — уже откровенно издевался я. — Скучные. Думал, мы вместе все повеселимся. А вы уже устали. Пить меньше надо. Вам же всего по семнадцать. Бом Гю вон вообще какой здоровый.

— Да иди ты! — они начали тормозить.

Сам я на них не нападал. А только отвечал лещами, подзатыльниками и иногда пинками, на попытки меня ударить или схватить.

— Валим! — остановился последним Бом Гю, сгибаясь и уставив руки в колени. — Урод! Мы ещё поговорим. По-другому!

— Может лучше, станцуем? — предложил я. — У вас неплохо получается, но над хореографией надо ещё поработать.

— Да пошёл ты! — показал средний палец Бом Гю.

— Всё, на что ты способен? — продолжал веселиться я.

— На тебе ещё! — подключились дружки Бом Гю.

Но девчонки не пали так низко и отступили за спины парней, стараясь скрыться от камеры Со Ён.

— Ну, что курицы и кто здесь теперь аджума? А⁈ — довольно визжала Со Ён. — Мне выложить это позорище в сеть?

— Только попробуй! — взвизгнул один из парней.

— Уходим! — сказал Бом Гю. — Никто ничего не выложит!

— Это ещё почему? — опять сорвалась сестра и начала поливать их грязными, но грамотно подобранными словами.

— Пойдём уже Со Ён! Не трать на них силы. Да и горло сорвёшь!

— Оно у меня лужёное.

— Так, а чего ты пением не занялась?

— Не до пения было, — она показала мне кулак. — Или хочешь со мной потягаться. Мал ещё.

— Всё-всё! — я поднял руки. — Давай только не сейчас. Тебя я не осилю.

— А чё так? Это же не драка была, а какие-то нелепые сульнаджапги. Эх. Мальчишки. Уже по семнадцать, а всё не наиграетесь.

Мы повернулись к парочке Мии и Пёля.

— П-помогите! — простонала она.

Девушка с трудом подняла своего избранника. Кажется, его развезло ещё сильнее. Он едва стоял на ногах. И они мелкими приставными шажками семенили в нашу сторону.

— Спа… спиб-Э, — он рыгнул и схватился за живот.

— Мия, кажется, его сейчас стошнит, — ткнула в него пальцем Со Ён.

Я бросился на помощь девушке и успел вовремя. Подхватил его сбоку за вторую руку и не позволил полностью завалиться. Она посмотрела на меня, её глаза блестели.

— С-спасибо, — а Пёля стошнило между нами, и она отвела взгляд в сторону. — И прости за это.

— Да, ничего, — улыбнулся я и отвернулся в сторону, просто подальше от вызывающего ихтиандра блогера. — Ты же не виновата. Да и он тоже.

Ну, почти.

Nest Hotel

Джи Хён уморилась. Мама несмотря на свой возраст оставалась ещё бодрой. Они натаскались за день настолько, что Джи Хён даже решила не идти вечером на дикий пляж. Презентация инди-мод должна начать через несколько дней, и самый фурор произойдёт на выходные. Так что у неё ещё было время в запасе.

А сейчас она сидела внутри номера, дверь на балкон была открыта. Оттуда доносился шум ночного моря. Тихий и спокойный.

Такой, как Хва Джин!

Мысль пришла настолько резко и хлёстко, что она чуть со стула не свалилась.

Твою же! Да что со мной⁈

Хва Джин похлопала себя по щекам. Она много где побывала за время своего академического отпуска… Много где общалась с парнями, и нигде ей никто так не нравился. Многие из них были вполне интересными, но они казались слишком… чужими что ли? Возможно, если бы она дала им чуть больше времени.

Но Хва Джин…

Мысли сами собой возвращались к брату Со Ён. И Джи Хён до сих пор не верилось, что ей понравился младший брат её лучшей подруги. Да у них же шесть лет разницы. Но… Это же так круто и романтично. И что-то в нём было. Такое загадочное.

Он был для неё своим. В смысле — корейцем. Но и в то же время каким-то чужим. Словно из параллельного мира. Это на него так амнезия повлияла? Пусть это и было только в её мыслях, но даже здесь это звучало крайне эгоистично. Она не хотела, чтобы Хва Джин вспоминал себя прошло. Буквально с год назад, или больше. Когда она последний раз виделась с Со Ён. Видела и его. Хва Джина. Он был другим.

Точно!

Она это прекрасно помнила. И не хотела того Хва Джина. Скромного и тихого. Этот тоже был тихим. Не многословным, но брутальным. Он же спас её от удара ножа. Он поймал в торговом центре. И там же перед кучей богатых девушек, которые гораздо старше его оголил торс.

А потом. Она… Думала о нём ночью? И не просто думала. Джи Хён опять начала заводиться. Ощутила, как её бросает в жар. И этот жар от головы спешил вниз живота.

— Джи Хён! — раздался голос матери. — Джи Хён! Ты не спишь⁈ Я тут дочка! Вижу, что у тебя горит в номере свет. Всё в порядке?

Джи Хён вздохнула.

— Я переживаю за тебя! — её голос начал удаляться.

Пронесло. Даже слова матери не сбили её мысли. Джи Хён опрокинулась на спинку кресла, вспоминая эскалатор в ТЦ и объятия Хва Джина.

В дверь номера раздался стук, да такой, словно его лягала лошадь.

— Ащщ! — фыркнул Джи Хён. — Мама!

Она подошла и открыла дверь. На пороге в дорогом халате стоял мама, её грудь даже была чуть-чуть приоткрыта. Что считалось крайне дурным тоном, особенно для дамы в её статусе. В одной руке мать держала бокал, а в другой бутылку дорого вина. Начатую. Дверь легала не лощадь, а ухоженная нога с педикюром в сандале от Hermes.

Джи Хён схватила мать и затянула внутрь.

— Мама! Ты что творишь? Нельзя тебе в таком виде из номера выходить. Ещё и грудь оголила⁈ — Джи Хён осторожно закрыла лицо руками, но так, чтобы не испортить вечерний лёгкий макияж, который всё ещё был на ней.

— А что грудь? — мать грациозно продефилировала к столу, опустив на него свои инструменты для переговоров, и после двумя руками, поправила грудь, открывая её ещё сильнее. — Я ей целых пять неблагодарных детей скормила. Ну, ладно. Троих. У Джин и самый младший. С ними пока непонятно.

— Мама! А я то что? И хватит свою грудь мять.

— А что? Могу показать. Ты только не подумай там чего-нибудь вашего американского, — погрозила она пальцем. — Ты же не видела, как над моей грудью доктор Ли поработал. Глянешь. Может, и тебе надо. Она как произвидения исскуства.

— Стоп! Мама. Да ты пьяна.

— С чего это вдруг? — хохотнула Ю Джин и подошла к столу, наливая себе бокал. — Тебе не предлагаю. Ты же сегодня какая-то скучная. Всего одна бутылка на двоих. Правду говорит отец, что вы молодёжь, ничего не умеете. Даже пить.

— А что бы сказал отец на твой внешний вид?

— Да, ничего! — махнула рукой. — Думаешь я его чем-то смогу удивить? И зачем ему сейчас я. У него, что нет любовниц, — она отпила из полного бокала, где-то до половины, неторопливо смакуя.

— Чего? Папа тебе изменяет?

— Пффф, — расхохоталась Ю Джин так искренне, как Джи Хён не разу не видел, словно это была самая смешная шутка в мире.

— Мама это не смешно!

— Ещё как смешно, — сквозь слёзы проговорила Ю Джин. — Изменяет? Ну, начнём с того что измена это там, где есть чувства. А знаешь, как он их называет?

Она ткнула в Джи Хён бокалом и допила его.

— Мама, ты что такое говоришь? У него правда есть любовницы? Вы ещё об этом болтаете?

— Любовницы это прям мощно сказано. Он называет их насадками для пениса, — Ю Джин хохотнула и серьёзно посмотрела на Джи Хён. — Вижу, ты мне не веришь.