— Мама! — с нажимом сказала Со Ён. — Говори, что здесь произошло.

— Да, ничего. Всё в порядке? А вы где? Чего телефон не брала?

— Чего телефон не брала? Он же сел, — Со Ён достала телефон из кармана и открыла список вызовов. — А ты чего названивала? Тридцать четыре пропущенных вызова.

— Э-э, — протянула мама, уткнувшись в пол. — Да я… я, наверное, не заблокировала его и оно, ну знаешь, в телефоне само нажималось. В кармане.

— В течении целого часа?

Я же просто ждал. Размышлял. Анализировал. Роль переговорщика взяла на себя Со Ён. Пускай. Сейчас невербальное поведение говорило куда больше правды, чем её слова. Мелкая дрожь во всём теле. Беглый взгляд. Не говоря уже о явных признаках — красного после слёз лица.

— Мама просто скажи честно. Мы с Хва Джином сегодня одним хулиганам уже навешали, эти, если тебя обижали, не будут исключением. Найдём и прибьём. — серьёзно, но в то же время спокойно сказала Со Ён. — И вообще. Кто это был?

— Н-никто.

— Мама, — подключился я. — Пойдём в дом. Давайте сядем за стол, и ты всё расскажешь.

Но она застыла в проходе. Где-то по улице раздался крик. Она резко дёрнулась. Чуть не упала, и мы вдвоём с Со Ён успели ей поймать под руки. Я глянул на сестру.

— В дом.

Она кивнула.

— Идём, ма.

И тут… Чо Ын Джон взорвалась. Но не так, как Со Ён на этих бандитов, а как запуганный ребёнок, который, наконец, осмелился рассказать что-то очень плохое кому-то взрослому. Но пока рассказать не мог. Не мог, потому что плакал навзрыд.

Внутри меня росла тревога, да и жалость к этой женщине я испытывал. Опять же не скажу, что как ребёнок к родителю. Я ещё не ощущал какие-то крепкие семейные узы. Да и мне вообще было удивительно всё это. Чувства. Живые, пусть и слабые пока ещё.

Но… всего день прошёл, как я домой вернулся, а уже так сильно погрузился в мир этой семьи? Пока один лежали в больничке совсем не то было.

Это правда я или всё-таки… остатки меня другого. А что будет дальше? Что, если я останусь в этой семье навсегда? Я правда могу стать её частью? Мы правда можем стать родными?

Как странно. Но параллельно с размышлениями и самокопанием, под всхлипывания всё ещё рыдающей матери, проходила её внешнее оценка, вернее, продолжалась.

Её не били, но… скорее всего, запугали. Может, толкнули пару раз.

Она, наконец, оторвала голову от стола, над которым проплакала в неудобной позе уже с четверть часа.

— Мама! — посмотрела на неё Со Ён, её голос дрожал, она сама едва сдерживала слёзы и всё-таки сдержала. Сестра протянула ей упаковку одноразовых платков. — Мама.

— Чего Со Ён? — женщина приняла их и начала вытягивать один за другими, стараясь привести в порядок лицо.

— Мама, — сказал я спокойным голосом. — Расскажи нам, что происходит? Чтобы тебе помочь, мы должны знать, что случилось.

— Помочь? Хва Джин. Да ничего такого, — она всхлипнула и заголосила. — Прости меня Хва Джин!

Выглядело немного натянуто. Со Ён открыла рот, но посмотрела на меня.

— Хва Джин! Я не знаю, кажется, у меня не получится перевести тебя в Ганним, — она глянула на нас, а потом опять продолжала стонать и заламывать руки. — Прости! Пожалуйста. Но я в любом случае переведу тебя в другую школу. Чтобы у тебя там не случилось, но я не хочу больше, чтобы ты гулял по стройкам.

Хм. Опустим тот момент, что мы по сути живём в таком месте, ну очень похожем на стройку. Самостройку. И ладно бы это только наш дом, а тут целая деревушка такая. Утро уже показало насколько тут безопасно.

Мы переглянулись с Со Ён. Она кивнула в сторону мамы, а я покачал головой. Оба понимали что-то здесь не так. И вряд ли дело в моём переводе в другую школу. Или это всё же как-то связано? Мне бы вернуться к самому началу истории. На стройку, с которой по сути началась моя новая жизнь. Да и вообще к последнему полугодию в старшей школе. Это явно всё связано.

— Мама, — мой голос прозвучал ровно, вклинившись между её не очень искусной игрой.

— Чего⁈ — она посмотрела на меня, протирая глаза руками. — Сынок. Всё будет в порядке. Начальник уехал. Возможно, ещё не всё потеряно.

— Я не про это.

Она удивлённо уставилась на меня.

— А что тогда?

— Почему, и главное, зачем приходили эти люди? Это же не связано с моим переводом, — я выдержал паузу. — По крайней мере, напрямую.

— Простите, дети. Я, наверное, выгляжу как дура.

— Нет! — вспыхнула Со Ён, но сразу голос стал мягче. — Просто ты напугана. Это нормально! Расскажи. Я же в Пусане была почти всё время. Что сейчас происходит? Что произошло до этого?

— Понимаете… — она опять начала поскуливать, стараясь выдавить из себя слёзы.

Ей явно не хотелось нам ничего рассказывать. Но почему? Страх? Стыд?

— Это связано с семейным рестораном, — скорее просто вслух, чем вопрос сказал я.

Она слегка дёрнулась, подняла на нас взгляд, а потом опять опустилась к столу, скручивая спину.

— Да. Это связано с рестораном. Со Ён только прошу не надо. Я знаю, как ты относишься к моему бизнесу. Не надо! Я поэтому не хотела говорить, — она подняла голову, встрепенулась.

Со Ён протянула руку через стол и коснулась её пальцев, сжала кисть.

— Прости, мам. Да я не люблю это место. Может я что-то не знаю или до конца не понимаю. Но для меня оно как яблоко раздора. Но речь сейчас не о моём отношении к нему. Нет. Речь сейчас о твоих проблемах. Которые также и наши.

— Какие ваши? — вздохнула Ын Джон. — Ну, что ты говоришь?

— Дело в деньгах? — посмотрела на неё Со Ён. — Мы сегодня виделись с Джи Хён и Ми Со. Ты же помнишь их? Мои подруги со школы.

— Смутно. Сколько лет прошло.

Со Ён закусила губы.

— Неважно. Они обе очень богаты. Нам с Хва Джином целую кучу подарков сделали.

— И где они? Подарки ваши, — скептически посмотрела на нас мама. — Не надо меня успокаивать Со Ён. Ты же знаешь, я не люблю, когда ты врёшь.

— Я не вру.

— Вот посмотри на меня, — я показал рукой на свою спортивную обновку. — Это лимитка от Джей Си и Фей. Она дорогая. И там ещё куча вещей. Мы можем их продать или вернуть в магазин.

— Это так не работает, Хва Джин, — сказала Со Ён немного испуганно. — И зачем возвращать? Я могу просто у них попросить денег. У них же много их. Сам видел. Родители Джи Хён входят в состав управляющего совета директоров крупной фарм компании, которая владеют частью акций, к тому же. А у родителей Ми Со компания в Ай-Ти. Довольно крупная сейчас. Не чеболь, но денег хватает, — она посмотрела на меня. — Ты же помнишь, как она себя в ТЦ вела? Она же на ценники даже не смотрит. И ей неважно. Одежда там или новый ноутбук.

Конечно, я привык полагаться на себя, но примерно настолько же, как не упускать возможности. И эта была реальная возможность. Возможность решить наши проблемы раз и навсегда.

— Дети, я же говорю, не люблю, когда вы врёте. А то, что на вас новая одежда я заметила ещё у входа, но это ничего не говорит. Небось подделка с Китая, которая стоит тысяч тридцать вон.

— Мам. Да за такие деньги даже нормальную подделку не купишь, а ты посмотри на наши вещи! — возмутилась Со Ён. — Разве это плохое качество? Это бренд и вообще лимитка!

— Вот видишь. Ты сама говоришь… — Ын Джон не закончила.

— Чего? — не поняла Со Ён, да и я тоже.

— Мама, просто расскажи, что произошло и что сейчас происходит! Тебе само́й станет легче! — обратился к ней я. — Пожалуйста! Не надо держать всё в себе.

Да, блин! Был бы это настоящий допрос. Я бы быстро её разговорил. Но…

Нам пришлось повозиться ещё минут двадцать, а то и полчаса. Ын Джон оказалась стойкой штучкой. Она то нападала на нас, стараясь зацепиться за любую мелочь. Вспоминал прошлое. И моё в том числе, о котором я не сном не духом. То опять пыталась уйти в истерику, но у неё уже самой не было сил на это.

А нам с Со Ён приходилось терпеть и ждать. И вскоре терпел уже я один, ещё и Со Ён успокаивал, пару раз даже на улицу выходили воздухом подышать. Да голову сестре проветрить, потому что она начинала злиться на мать и называть её по имени. Правда, при мне. На улице. Так и ляпнет в доме, что весь прогресс обнулится.