— Чего стал, пойдём. Ты же смотрел время, до твоего автобуса не так много оставалось.

— Ах, да, — он поправил очки и быстро семеня, подбежал ко мне. — Точно, я могу и опоздать.

— Ты мне так и не ответил? Это они были?

— Кто они? — удивился Джун Хо.

Я глубоко вздохнул. У него что шок? Как же до него туго доходит? Кажись, бедолаги мозги последние отбили. Может ему глицина попить. Видел какой-то модный препарат для детей, пока ехали с мамой. Как раз для старшеклассников рекламируют. Учёба. Экзамены.

— Ну, вспоминай. Это был кто-то из шестёрок Кан Ука? Из тех, кто тебя послал.

— А. Да не. Эти не из наших. Я их первый раз видел. Может это кто-то из местных. А ты их не видел раньше… Прости, ты же это… — но он недоговорил смущёно смолк.

Такое постоянно было и во время его рассказа про школу.

— Хватит извиняться, — сказал ему, хлопая легко по плечу.

Между нами ощущалось какое-то напряжение. И не удивительно, если мы проживали что-то подобное вместе. А теперь в моменте оказались буквально по разные стороны. Пусть я и не вёл себя как хулиган, но, наверняка, я сделал то, о чём очень сильно мечтал Джун Хо. Мечтал дать сдачи. Представлял, как красиво разберётся со своими обидчиками, но не мог. А я смог, и теперь его это пугает.

Давить не стал. Мы перешли на остановку. Там стояло ещё несколько человек. Взрослых. Они взглянули на нас, мы на них. Никаких взаимодействий. Просто холодная оценка. В глазах женщин так вообще я уловил едва заметные искорки страха. Видать подростки здесь не самые добропорядочные.

Наконец, он надумал, и открыл рот, хотя… нет.

Джун Хо несколько раз пытался что-то сказать, но обрывался на полуслове. Только раз на третий, когда остальные взрослые разъехались, он смог собраться и обратиться ко мне.

— Хва Джин, скажи, а что это было?

— В переулке? — на всякий случай уточнил я.

— Ну, да. Что ты сделал с тем парнем, — он попытался повторить, но махнув рукой перед собой, но только привлёк к себе недовольные взгляды взрослых. И вызвал ворчания. Ну хоть не кричал «ки-я» в духе старых фильмов.

— Да приём… — я не нашёл что сказать из молодёжного, поэтому просто добавил: — По телеку видел когда-то. В голове очень крепко засело, себя не помню, а вот приём засел намертво. И как-то оно само.

— А. Понятно. Я просто не ожидал. Хотя… если вспомнить в самом начале. Ты же…

Оборвался на полуслове и глянул на дорогу.

— Наконец-то мой автобус! — он замахал в подъезжающему общественному транспорту.

— Что я?

Автобус Hyundai принял к остановке и затормозил.

— Спасибо, что не отвернулся от меня и поговорил, — поклонился Джун Хо.

— Да не за что. Это мелочь.

— И за хулиганов.

— Не парься, — я положил руку на плечо и шепнул на ухо. — Только давай пока не говори, что нашёл меня. А я придумаю, что нам делать дальше.

— Д-да, конечно, — не очень уверенно произнёс Джун Хо.

— Эй, старшеклассники, вы едите? Долго я вас ждать буду? — прикрикнул водитель.

Джун Хо резко развернулся и поклонился.

— Простите, аджосси, — а потом повернулся ко мне. — Ну, я поеду, Хва Джин. Пока.

Дорогу назад я запомнил с первого раза. Сама осела в памяти, пока мы ехали с матерью и шли с Джун Хо к остановке. Профессиональная привычка не хуже дыхания. Считать и зафиксировать повороты, ориентиры, даже когда голова занята чем-то другим.

Возвращаться тем же переулком не хотелось. Не из страха. Просто холодный расчёт.

Три человека, знающие что их приятеля уложили без особых усилий, могли решить взять реванш, но в этот раз всем скопом. А вероятно, ещё более проверенным способом. У меня на родине подобное называется — тёмная. Шанс проиграть в таком случае у них почти равен ста процентов.

А с моим нынешним телом даже раунд нормальной схватки неоправданный риск. Первую стычку не назвать полноценным раундом. У меня и так ноет рука от неё.

И это только одна грань. Вторая, и не менее важная — надо изучать местность, где я живу.

Поэтому свернул на параллельную улицу.

Здесь было немногим приличнее, чем в переулке у дома. Асфальт хотя бы не превращался в утрамбованную грязь через каждые пять метров. Вдоль тротуара тянулся ряд низких построек, слеплённых с чуть большей заботой, чем те лачуги на холме. Уже было больше похоже, что строили их не дети — а взрослые. Возможно, даже строители, но не самые лучшие.

Здесь было за что зацепиться глазу.

Магазинчик тканей с выцветшей вывеской. На пороге сидела старуха, обмахиваясь бумажным веером и щурясь на редких прохожих с той же смесью подозрительности и скуки, с какой смотрели все бабульки вне зависимости от страны.

Такое хорошо запоминается, а я побывал во многих странах. И почти везде видел эти взгляды.

Рядом прачечная, оттуда тянуло горячим паром и порошком. Возле неё курил мужчина в майке, вытертой до серости, тяжело привалившись плечом к стене, будто держал её.

Дальше — пара пивнушек, из открытых дверей сочился запах жареного мяса, пережаренного масла и разлитого пива, даже несмотря на дневное время.

У одной прямо на тротуаре стояли пластиковые столы, за одним из которых трое пожилых мужчин играли в какую-то настольную игру, не обращая внимания ни на жару, ни на проходящих мимо. А в прохладе им помогало пиво.

Ребёнок лет пяти гонял мяч вдоль стены, звонко отбивая его от кирпича, пока мать не окликнула его с балкона второго этажа, повесив бельё сушиться прямо на решётке окна.

Странное чувство. Разруха та же, что и в переулке у дома, но здесь она была обжитой, а не брошенной — люди не просто существовали среди упадка, они умудрялись строить внутри него что-то похожее на нормальную жизнь.

Забавно, что именно эта деталь цепляла больше всего — не бедность сама по себе, а упрямство, с которым люди продолжали в ней жить, будто назло остальному миру.

Особенно если учесть, что отсюда открывался вид на великанов из стекла и бетона, где мы проезжали с матерью в районе полудня.

Подобное я видел во многих странах мира. Бедность и богатство по соседству.

Я прошёл ещё немного, разглядывая и наслаждаясь этой странной атмосферой.

Заметил, что детей здесь было немного. Всего пару-тройку мелких. А подростков моего возраста или младше не видел ни одного. Ну, кроме той троицы. Не удивлюсь, если залётные.

Да даже взрослые здесь были все гораздо старше моей матери — преклонного возраста. И её ровесников тоже мне попадалось мало. Но эти хотя бы могли работать. А в основном с сединой, скукоженные из-за долгих лет работы. Да и возраст такой, что тянет к земле. Но скорее всего просто потому, что большая часть, кто помладше покинула это… как оказалось, не такое и гиблое место.

Не сказать, что жизнь здесь кипела. Она просто текла своим чередом. Не бурлящая и кричащая, как там, откуда мы приехали с матерью. Спокойная, размеренная и без видимых перспектив. Хотя…

Я оглянулся осмотреться. Перспективы тут хорошо видны. Те самые блестящие небоскрёбы. Но надо ли?

Вскоре мне попался ещё один маленький магазинчик, я уже проходил несколько подобных.

Судя по вывеске, что-то среднее между продуктовой лавкой и мини-маркетом, встроенный прямо в жилой дом. Хозяйка, женщина в летах, в переднике поверх простого платья, раскладывала на прилавке у входа связки сушёных водорослей, изредка перебрасываясь парой слов с покупателем — низкорослым дядечкой с сединой в волосах.

У входа, чуть в стороне от прилавка, привалившись к стене магазина, стояла знакомая мне троица. Они ели кимбап и переговаривались. Или всё-таки они местные?

Не сбавил шаг. Вообще, ничего не изменилось, сейчас для меня они были лишь мимолётной точкой интереса. Я шёл как и раньше — не торопясь. Заметил их, прежде чем они меня. Тот же состав.

Хулиган, что получил по шее, теперь держался чуть позади остальных. И чаще дружков смотрел по сторонам, как и раньше, но теперь ещё активнее. Уже боится?

Завидев меня, схватился картинно за шею. Попятился машинально в противоположную сторону от меня, толкая своих дружков, которые уткнулись в телефон.