«Ну что же, — Лаана криво усмехнулась, стараясь подавить пульсирующую в виске боль, — с этого мгновения мир действительно стал полноценно «магическим» и по-настоящему «фентезийным». Как там было? Шаблон «Мир-фентези-0017»? Вероятно, надо присвоить иную классификацию. Например, «Вселенная целующихся в телеге подонков — 001».

Дина и Леонард встали прямо перед ней. Уронив голову на доски, Лаана внимательно рассматривала их обувь. Графиня опять присела. Двумя пальцами через платок словно дохлую мышь, она держала сморщенную, почти чёрную ягоду Мёртвой рябины.

— И что с ней делать? — Дина ткнула ягодой Лаане почти в нос. — Не молчи. Пальцы мы тебе пока не сломали, но вполне можем это сделать.

Лаана с трудом сфокусировала взгляд на ягоде. Голова, если честно, просто раскалывалась.

— Я понятия не имею, — хрипло ответила она, слизывая языком кровь с губ. — В Книге об этом не написано. Полагаю, это надо съесть. Вероятно... есть плод и антиплод. Яблоко жизни и... ну, не знаю, Рябина смерти. Надо попробовать и то, и другое.

Дина выпрямилась, её глаза блеснули азартом.

— Яблоко жизни?

Лаана вздохнула. Скрывать смысла уже не было ничего. Ну или почти ничего.

— Я полила обе части дерева эликсиром Жизни и эликсиром Смерти одновременно. В результате на них почти мгновенно выросли плод жизни и плод смерти. Яблоко и рябина. Яблоко я сорвала, потому что оно могло мне пригодиться. А рябину нет, потому что... потому что не знала что с ней делать. Я же травница, а не отравительница. Так что кормить кого-то Рябиной Смерти мне было не с руки. Ну и решила пусть повисит. Тем более что ко мне в огород всё равно никто не заходит.

— И где же Плод жизни?

— Первая страница, если листать влево от разворота в сторону «синтезируемых» предметов. Это... последнее что я туда поместила.

— Ага. Вот то-то я и смотрю, почему страницы с синтезируемыми предметами начинаются и заканчиваются яблоками. Думала, ты просто яблоки любишь.

— Есть такое, — кивнула Лаана, не отрывая головы от пола. — Яблоки я люблю.

Но графиня уже не слушала. Она раскрыла Книгу, лежащую у неё на руке, быстро пролистала, произнесла заклинание и вытащила из Книги маленькое, но совершенно идеальное по форме, налитое соком нежно-зелёное яблоко. То самое, что Лаана сорвала с Древа Жизни. Теперь перед «последней из Блэкрейн», прямо на её ладони лежали Плод Жизни и Плод Смерти. Яблоко было небольшим, ягода чёрно-бордовой рябины тем более. Крошки. Но, очевидно, способные перевернуть эту вселенную с ног на голову и обратно.

— Кажется, я знаю, что с этим делать, — вкрадчиво произнесла графиня. — Плод жизни я сейчас съем. А плодом смерти мы накормим тебя, дорогая свинка. И посмотрим, что будет. Кстати, можешь хотя бы предположить, что произойдёт?

Лаана тяжело вздохнула. Боль в виске затмевала мысли, но логика Книги — её, Лааниной, логики, заложенной в псевдо-разумный алгоритм — была и оставалась не сложной.

— Полагаю... я не умру.,— медленно начала Лаана, пытаясь анализировать. Собственно, ей и самой было интересно, что произойдёт после «употребления». Вот только подопытным кроликом не очень хотелось быть. — Уверена, было бы слишком глупо, чтобы такой редкий артефакт, полученный таким сложным способом, просто убивал, — продолжила она. — Эликсир жизни и эликсир смерти, это зелья одного уровня. Зелье жизни просто исцеляет. И всё. Очевидно, что Зелье смерти работает похоже, только зеркально. Как минимум с зеркальной мощью. Возможно, он просто убивает. Но это было бы странно, ведь убить можно и мечом, зачем тогда магия? Полагаю, эликсир смерти, чисто по логике Книги, должен превращать всех, кто выпьет, в зомби.

— В зомби? — Дина брезгливо скривила губы. — В живых мертвецов?

— В ходячих мертвецов, — поправила Лаана. — Их вряд ли можно назвать живыми.

— Понятно. Это эликсир. А что тогда может делать плод с такого куста? — Дина наклонила голову, разглядывая сморщенную ягоду.

— Мне кажется, тоже довольно очевидно, — предположила Лаана, прикрывая глаза, чтобы немного сдержать нарастающую боль. — Представьте: эликсир жизни просто лечит. Это заурядная вещь. Тот, кто его выпивает, не приобретает каких-то особых свойств вроде регенерации или вечной молодости. Он просто исцеляется от текущего недуга. Если у него отрублена рука — рука отрастёт. И всё. Никакого постоянного эффекта нет. Чисто по логике я полагаю, что более сложные конструкции, вроде Плода Жизни, должны делать именно это — эффект эликсира жизни, но более высокого уровня. Вырастить плод на Дереве Жизни сложнее. Значит, у него выше уровень. Значит, эффект от такого плода тоже должен быть выше. Допустим... не просто разовое исцеление, а постоянная регенерация или вечная молодость.

Лаана тяжело выдохнула.

— Плод смерти, соответственно, — продолжила она. — Это нечто уровнем выше, нежели просто эликсир смерти. Если допустить, что эликсир смерти делает обычных зомби, то плод смерти... не знаю. Боюсь даже предположить. Тут есть очень много вариантов: он может жертву превратить в очень сильного зомби. Или в новый вид зомби, например, летающий. Или в короля зомби, который подчиняет себе других мертвецов. Или в существо которое способно всех превращать в зомби без эликсира. Да мало ли что? Много варинатов.

— Много вариантов? А кто же решает какой вариант будет? — прищурившись спросила Дина.

— Не «кто», а «что». Полагаю, решает Книга, — Лаана через силу повернула голову и посмотрела на графиню. Голова начинала очень сильно кружиться. — Книга же псевдо-разумна. Она перебирает бесчисленное количество доступных на данный момент вариантов и выбирает самый логичный.

— И как это узнать? Что именно выбрала Книга? Какой вариант для неё самый логичный?

— Никак. Только экспериментировать. Пробовать.

— Ну тогда пробуем, — Дина белозубо улыбнулась, и в этой улыбке было столько равнодушной жестокости, что Лаану пронзил озноб. — Леонард, заставь её съесть плод смерти. Просто затолкай в рот и сожми ей челюсти. Ну а я вкушу плод жизни.

— Думаю, нет, — спокойно сказал Леонард.

Дина даже не успела повернуть голову.

Леонард сделал короткий шаг вперёд и тем же булыжником, которым ранее ударил травницу, сверху вниз, с плеча, опустил острый камень на темя сидящей перед Лааной графини.

Звук был тошнотворным. Хруст кости, похожий на треск сухой ветки. Дина даже не вскрикнула. Её глаза закатились, тело обмякло, и она рухнула на половицы, словно марионетка с обрезанными нитями. Из-под её светлых волос, расплескиваясь по дереву, начало медленно сочиться что-то тёмное и густое. Дина, однако, была жива. Её руки ноги слегка подрагивали, и шевелились зрачки.

Лаана проглотила комок. Она смотрела на кровь, на мгновенно побледневшее лицо Дины, на спокойное лицо Леонарда. Её слабенький смертный мозг отказывался обрабатывать происходящее.

Юный маг переложил камень в другую руку, вытер правую ладонь о штаны, подошёл к лежащей на полу Книге и поднял её.

— Вы обе, — произнёс он, и его голос звучал именно как голос учёного, только что решившего сложнейшее уравнение, — не усвоили одного. Из нас троих в этой комнате только я не нахожусь под действием зелья подчинения. И только моего портрета нет в этой книге.

Он раскрыл Книгу на разделе с портретами. Чёрно-белые рисунки Лааны и Дины смотрели с пергамента.

— Kniga Romashek! — чётко, без малейшей дрожи произнёс Леонард на мёртвом языке. — Дина Блэкрейн. Встань.

Тело графини дёрнулось. Каким-то неестественным, ломаным движением, игнорируя законы анатомии и тяжёлую черепно-мозговую травму, Дина приподнялась и села на полу. Кровь капала с её волос на дорогую ткань платья.

Леонард посмотрел на нарисованный портрет, затем на неё.

— Kniga Romashek! Дина Блэкрейн. Приказываю. Когда я скажу «исполняй», можешь вести себя естественно. Но ввожу ограничения. Первое: запрещаю тебе причинять мне вред в любом виде, как прямом, так и косвенном. Второе: запрещаю тебе мне врать или даже утаивать от меня любую информацию. Всё, что происходит, и всё, что ты знаешь, ты обязана немедленно мне сообщать в подробностях, но так, чтобы не слышал никто другой. Третье: запрещаю тебе прикасаться к Книге, синтезировать с её помощью любые вещи, зелья или произносить любые заклинания без моего прямого приказа. И четвёртое... Приказываю тебе исполнять мои приказы не только после фразы активации «Kniga Romashek», но и после имени «Дина». Я говорю «Дина» и приказываю. Ты — исполняешь. Приказ номер один: встать, взять эликсир жизни, — с этими словами маг извлёк из кармана камзола бутылёк и поставил его на стол. — Выпить. Называть меня можешь «Леонард». Слово «хозяин», полагаю, пока не приемлемо. Будет странно, если королева станет называть своего суженного «хозяин». Ты поняла? Разрешаю ответить.