— Ах да, я наслышана. Пьянство, дебоши, девушки, кажется, даже поджог академии?

— Два поджога!

— Ого. Бунтовать против системы вздумали, ваша милость?

— Какое там бунтовать! В первый раз я всего лишь хотел получить знаменитое «Драконье дыхание» — сам Торби Двадцать Пятый описывал это уникальное вещество. Дистиллировал винный спирт с селитрой и купоросом — на выходе должна была получиться та самая «драконья» жидкость, что горит синим пламенем. А работали мы ночью. Вот всё и вспыхнуло от огарка свечи. Пламя вмиг пробежало по столу, да уцепилось за бумаги. Всё занялось — просто страсть! Но я же не дурак — держал рядом воду, и премного. Так что мы быстро всё затушили. Делов-то — пара лакеев, что мне помогали, лишились бровей!

— И правда, весьма забавно, — улыбнулась Лаана. — Не уверена, что подобное мнение разделяют ваши лакеи, лишившиеся бровей, но всё же... это на самом деле звучит очень любопытно.

Что же, Лаана впервые посмотрела на Леонарда с глубоким интересом. Перед ней и впрямь был настоящий «студиозус». Не глупый недоросль, способный лишь прожигать папашины деньги, да волочиться за юбками. А нормальный химик, реальный учёный. Молодец.

— Ну а во второй раз что? — спросила она.

— Во второй раз я со своим лаборантом, что выдают каждому студенту от Академии из числа её крепостных, делал так называемую «Громовую соль». Это соединение серебра, кислоты и спирта. Гремучее получается вещество, я тебе скажу! Одна реторта у нас взорвалась. Окна выбило, да и студентов, что мимо окон проходили, изрядно посекло осколками. Влетело мне тогда крепко, но по итогу меня даже похвалили. Сказали, что я могу достичь больших успехов в боевой алхимии. Помню, даже из военного министерства ко мне наведывались. Но правда, дальше взрывающихся реторт у нас так дело и не пошло.

Леонард вздохнул.

— Ну а самый главный случай, из-за которого меня, собственно, из академии и попёрли, — продолжил он, — случился аккурат год назад. Якобы пожар, однако... напраслину на меня тогда возвели, потому что пожара как такового не было. Делали мы с товарищем «Философский фосфор». Это был уже третий курс. Хотели получить настоящий вечный огонь, чтобы на улицах всех городов королевства Вальда можно было освещать тротуары. Да что там! Кабы огонь и впрямь оказался вечным, можно было бы даже вечные фонари на дальних трактах поставить! Представь: едешь ты из столицы в тот же Торнвуд по Большому Торнвудскому тракту. А вдоль дороги с обеих сторон и днём и ночью горят вечные фонари на протяжении всей тысячи километров! Ну красота же!

— Ну, красота, — согласилась Лаана. — И что же?

— Да в общем… экспериментировали мы с Философским фосфором вдвоём с моим самым верным лакеем. Долго и упорно. В итоге получили финальную формулу. Из костной золы, мочи, смолы, серы и всё той же селитры. Вещество вышло дивно похожим на воск, однако оно и впрямь светилось в темноте до нескольких дней. И вроде всё было хорошо, да оказалось, что оно воспламеняется при попадании воды. Лакей мой, дубина, пролил на него что-то — уж не знаю, меня тогда рядом не было. Воск наш начал активно тлеть, да при том светиться зеленоватым пламенем, однако без языков и без роста температуры. То есть огня как такового не случилось, лишь валил густой чёрный дым. В общем... всё это враки. Никакого факультета я не поджигал, и ни одно из зданий академии не погорело. Просто дымом всё заволокло, да переполошились все очень сильно. Вот и выгнали меня, а лакея… лакея кнутом наказали, перебили ударом позвоночник, так что опосля того случая он службу в академии забросил. Да в деревню свою был увезён калекой. Короче... отчислили меня ни за что!

— Так уж и ни за что, — мрачно обронила Лаана, представив несчастного ассистента-лакея, ставшего инвалидом.

— Вестимо, ни за что! — убеждённо подтвердил Леонард. — В официальном приказе ректора, коим меня отчислили, так и было написано: «за учинение пожара в здании Академии»! Но пожара-то не было. Лишь дымом заволокло!

— Понятно, — кивнула Лаана, между тем, сама удивляясь, насколько сильно увлеклась историей этого химика-лоботряса. Ведь она хотела не вникать и не слушать — всё равно им вместе осталось быть от силы ещё час. А потом она сдаст «дворянчика» графине, и они расстанутся навсегда. — Ну а дальше-то что?

— А дальше-то? — переспросил Леонард. — Дальше вестимо: Торнвуд, да Каменный Брод. Мы с графом Дорианом сразу невзлюбили друг друга. Я даже больше скажу: мы и до того друг друга терпеть не могли.

— Так вы, выходит, были знакомы с ним ещё до Каменного Брода?

— Конечно! Высших дворян с титулами в королевстве Вальда не так много, так что все фамилии друг друга более или менее знают. Айни Первый к тому же был большой охотник до балов да королевских охот. Так что все герцоги, графы, бароны, маркизы да баронеты встречались на подобных королевских забавах неоднократно. Я же имел глупость однажды над графом Дорианом, в бытность его при дворе камер-юнкером, неосторожно пошутить. Дориан — солдафон. Здоровый и сильный, но туповат. Вот мы с моими однокурсниками всё время и издевались над ним. Словесно, конечно. Потому что если иначе — он мог и шпажкой проткнуть. А в Каменном Броде... настало время расплаты. Спасло меня, только то, что наши с Дорианом отцы давно дружат. Так что Дориан ничего особо сурового со мной сотворить не мог. Просто отдал в роту своему самому негодному ротному, у которого дисциплина хромала более всех. А тот парнишка младше меня годами, да и без титула. Куда ему мной командовать? В общем, потолковали мы с моим новоиспечённым командиром по душам и порешили, что он меня не трогает, а я его. Ну и всё. Понеслась душа в рай. На вахты и дежурства меня не ставили. Но и в город, по распоряжению Дориана, не выпускали, чтобы не бедокурил. Так что боролся я там со скукой почитай весь год, как из Академии выперли. Казарма, столовка, сон. Выпить нельзя, жрать особых разносолов при солдатской кухне не водится. Женщин нет. В картишки играть не на что, потому что батюшка после изгнания из академии мой бюджет изрядно урезал, а на солдатское жалованье нормальному дворянину не разгуляться. А главное — даже книг в гарнизоне не имелось. Этот Дориан — солдафон, я же говорю. Фехтовальный зал и конный манеж устроил, а библиотеку — нет. Ну и чем, подскажи на милость, в таком убогом месте заниматься пытливому уму?

Лаана сморщила гримаску.

— Видимо... супругой начальника? — она вопросительно подняла бровку.

Леонард вздохнул.

— Видимо, супругой начальника, — даже как-то обречённо подтвердил он. — Да ты пойми, травница. Скука смертная, делать нечего, а тут — она. Красавица из красавиц! Да ещё и... Блэкрейн, понимаешь?!

— Ого! Вас, стало быть, тоже такое заводит? Кровь сорока поколений древних королей?

— Ну а то! Ты только представь: вдруг мой сын взойдёт на престол!

— Угу. Или взойдёт на плаху. Как, собственно, почти получилось. Вас обоих с вашей зазнобой его сиятельство граф едва в могилу не проводил. — Лаана небрежно отмахнулась рукой. — Вот ответьте мне, сударь, что более разжигает вам сердце? Несравненная красота леди Дины? Или же её королевская родословная?

— Да кормить она меня начала! — честно признался Леонард.

— Как это — кормить? — опешила Богиня.

— А вот самым прямым и натуральным образом! Я же говорю: денег у меня не было. Кроме жалованья солдатского. Скучно, делать нечего. Покинуть крепость нельзя. В столовке подают только то, что по ранжиру положено. О выпивке даже поминать нечего! А у неё — разносолы, оленина, буженина, солонина! Да вино какое! Сортовое, настоящее, с южных виноградников — хоть самому королю на стол подавай!

— Обалдеть, — Лаана аж головой покачала. — Понятно, как она вас соблазнила, сударь. Бужениной да вином.

— Не без этого, — согласился Леонард с неловкой усмешкой, затем вздохнул. — Ну а чем кончилось всё, ты знаешь, травница. После поджога меня ведь не только из академии выгнали. Меня и дворянского достоинства временно лишили. Я должен был отслужить солдатом два года. После чего смог бы вернуться домой, вновь получить дворянское достоинство и право наследовать баронство своего отца. Даже в Академию можно было бы вернуться. Либо поступить на офицерскую службу в иной полк. Впрочем, последнего мне не надобно — я служить в армии не желаю и никогда не желал. Однако теперь... раз я не отслужил солдатом положенных двух лет, то и достоинство дворянское мне через год не вернут. Покинуть северную провинцию я не волен — указ короля, ссылка. Служить солдатом более негде: здешние земли охраняет лишь гарнизон Каменного Брода, а оттуда меня только что изгнали. Всё, что могу, — и правда написать сокурснику-королю. Но оснований для помилования от Айни Второго у меня нет, ибо я изгнан со службы своим прямым командиром, Дорианом. Остаётся только с голоду в канаве сдохнуть. Или же спиться с тоски.