— О, избавь меня от лишних подробностей, — перебил травницу граф и неохотно поднёс чашечку к лицу, понюхал. Скривился, но выпил. На лице его появилось удивлённое выражение человека, ожидавшего чего-то гораздо худшего.
— Странный вкус, — сказал он, ставя чашку обратно на стол. — Горький, но... я бы не сказал, что неприятный. Весьма даже... ничего.
— Всё портит мёд, — призналась Лаана. — Обычно все зелья на вкус не приятные. Но ведь и пьют ведь не ради удовольствия.
— Это верно, — не стал спорить Дориан. — И что теперь? Мы выпили твою «парную» настойку, разрушили связь с Богиней. В чём проявляется обещанный эффект?
— В том что Богиня удовлетворена вашими действиями, разумеется, — честно призналась «Богиня». — Осталось выпить лишь третье зелье, ваша милость. Которое для леди Дины.
Лаана взяла последнюю чашечку — самую маленькую, с зеленоватым отливом, — и подошла к графине вплотную. Содержимое чарки переливалось в тусклом свете, словно жидкий янтарь.
— Зелье очень мягкое, — объяснила она, стараясь не смотреть в ненавидящие глаза несчастной девчонки. — Оно не причинит вам боли, миледи. Оно просто освободит вас... от ноши. Всё произойдёт во сне.
Услышав мягкую речь деревенской травницы, графиня отшатнулась на своей лавке.
— Не подходи ко мне, ведьминское отродье! — выкрикнула она. — Я не стану это пить! Ты слышишь меня, Дориан?! Я не стану!!
— Как скажешь, — коротко бросил граф и кивнул стоящему за Диной солдату.
Тот вновь навалился графине на плечи, прижимая её к спинке кресла, при этом охватив её шею локтем, а ладоню лоб. Конти тоже шагнул вперёд, выхватывая чашечку из рук Лааны. Лейтенант — вероятно, аристократ до мозга костей, — с откровенной брезгливостью приблизился к истекающей потом и слезами женщине, бьющейся в сильных мужских руках. Ему явно претило даже прикасаться к ней, но приказ оставался приказом. Конти сжал обе щёки девушки одной рукой, длинными тонкими пальцами, Надавил, раздвигая челюсти, — с силой, с болью, безжалостно, словно зажимая клешнями, — и влил содержимое в кривой, едва раскрывшийся рот.
Графиня захрипела, глотая и давясь зельем. Часть жидкости пролилась на платье. Мужчины выпустили её. Дина закашлялась, раздирая горло, с яростью выплюнула остатки на пол, а затем подняла глаза и вдруг выкрикнула с такой чёрной ненавистью, что даже Конти невольно отшатнулся:
— Вы все сгниёте в аду! Будь ты проклят, Дориан, и твоя шлюха-травница! Я — Блэкрейн. Блэкрейн! И я воочию вижу: сама Богиня, что хранит моё королевство, смотрит сейчас на меня! И пред Её божественным ликом, клянусь Её именем и Её силой, я отомщу вам всем! Я убью вас! Каждого! В имя Единой! В имя Создательницы Всего!
— Она очень громкая, — с отвращением произнёс граф, морщась. — Лейтенант, всё же заставьте её замолчать.
Конти взял со стола полотняную салфетку, смял её и сунул в рот графине. Солдат вывернул руки девушки, удерживая их за спиной. Та продолжала что-то мычать сквозь кляп, но слова уже было не разобрать. Так что следующие несколько минут несчастная просто сидела с выпученными глазами, тяжело дыша через нос. Вероятно, после впитывания зелья в кровь, Дина ожидала острой боли в желудке или головокружения, предшествующего потере сознания. Ничего не происходило. Ни с кем.
В комнате воцарилась тишина. Только в камине трещали поленья. Граф прошёлся по комнате, развернулся, остановился у окна, затем снова уставился на Лаану. На его лице застыло выражение с трудом сдерживаемого нетерпения.
— И что? — голос графа стал опасным. — Ты видать, с огнём играть вздумала, травница. Обмануть меня пытаешься, мерзавка? Ведь ничего не происходит!
Лаана выдержала его взгляд, чувствуя, как холодный пот начал стекать по спине. Вероятно, в предвкушении кнута.
— А вы думали, это действует мгновенно, ваша милость? Магия крови требует времени, чтобы перекроить нити судьбы. Всё произойдёт этой ночью, не извольте переживать. Всё... что необходимо.
Она перевела взгляд на Конти, стоявшего рядом с графиней, и многозначительно, очень медленно кивнула.
Дина, сидевшая рядом чуть согнувшись, — солдат всё ещё держал её руки вывернутыми за спиной, — заметила этот обмен взглядами между Лааной и Конти. Глаза её расширились и лицо исказилось от ярости.
— Подонки! — закричала она с отчаянием, внезапно вырвав одну из рук и выдернув салфетку. — Я так и знала! Вы позвали эту ведьму, чтобы она отравила не только моё дитя, но и меня! А как же твоя клятва, Дориан?! Ты клялся именем Богини, что никогда не поднимешь на меня руки! Никогда не нанесёшь мне смертельный удар и не прикажешь нанести его своим людям!
Граф не спеша обернулся к ней. На его губах заиграла ленивая, почти довольная улыбка, обнажившая жёлтые, кривоватые зубы.
— А я и не отдавал такого приказа, дорогая, — ответил он. — Напротив, Богиня свидетель, я приказал этой деревенской фокуснице сохранить тебе жизнь. Верно, как тебя там... Лаана? — он перевёл взгляд на травницу. — И готов поклясться в этом на чём угодно!
— Всё верно, ваша милость, — кивнула Лаана, опустив глаза. — Всё, что вы мне велели, — это сохранить вашей супруге жизнь.
— Так что же она говорит тогда?! — выкрикнула графиня, дёрнувшись в сторону мужа. — Что это значит, «всё, что необходимо»?
— А это... дорогая Дина, уже на совести самой негодяйки, — граф сделал шаг к жене, его голос стал мягким и вкрадчивым. — И согласись... ведь ты заслужила такую участь, разве нет? Ты изменила мне. Ты осрамила мой род. Ты зачала это дитя, заранее зная, что оно развяжет войну. Убьёт тысячи прочих детей. Их матерей и отцов.
— Изменила?! — казалось, Дина услышала только это, её голос сорвался на визг. — Нельзя изменить супругу, который поклялся перед Богиней, что не будет делить со женой ложе. Никогда! Вы мне не муж, сударь! И вообще не мужчина! Мы в браке уж третий год, но мое лоно сухо, как колодец в пустыне! Так что это вы предали меня, милостивый государь, а вовсе не я! Да какого демона?! Я — последняя из Блэкрейн! Я обязана сделать так, чтобы род древних королей не угас!
— Переспав с солдатом?!
— Он дворянин! И маг! Ты прекрасно об этом знаешь!
«Маг? — Лаана приподняла бровь. — Но ведь магии в мире нет. Во всяком случае не было неделю назад. С чего бы вдруг маг?»
Граф между тем развернулся к травнице, казалось, позабыв о супруге.
— Ты! — он ткнул в неё пальцем. — Ты уверена, что этой ночью всё кончится как надо?
— Ни тени сомнения, ваша милость, — Лаана даже присела в небольшом реверансе. — Не извольте беспокоиться, я знаю, что делаю.
— Смотри, — граф погрозил тем же пальцем, сотрясая воздух. — Ты даже вообразить не можешь, что с тобой будет, если ты меня обманешь.
— Не обману, ваша милость. Всё будет исполненно в самом лучшем виде. И потом, у меня... очень богатое воображение. Не переживайте.
Дориан кивнул, устало провёл рукой по лицу.
— Дальше что? — спросил он.
— Собственно, ничего, — ответила Лаана, стараясь говорить ровно, хотя внутри всё дрожало от напряжения. — Велите увести графиню в её покои. Желательно, чтобы она немного поспала — сон ускорит процесс. И сами отдохните. Ночью всё будет. А я, если возможно... — Лаана робко подняла глаза и снова встретилась взглядом с графом. — Я бы тоже последовала за леди Диной. Полагаю, мне нужно контролировать действие моего зелья, чтобы в случае необходимости изготовить и дать ей дополнительную дозу. Или противоядье, если доза избыточна.
Граф поморщился, но кивнул.
— Пусть будет так. Конти, — бросил он. — отведи их. И поставь двух стражников у дверей, пусть не спят или как минимум бодрствуют посменно. И если с графиней что-то случится не так — проинструктируй стражу, что сделать с травницей.
— Конечно, милорд! — лейтенант кивнул, и Лаана с облегчением выдохнула. Ей показалось, или граф действительно устал? Нет, не показалось — супруг несчастной графини выглядел откровенно измотанным, разбитым, словно та ярость, что кипела в нём всего несколько минут назад, ушла, оставив лишь пустоту. Граф, безусловно, был сволочью. Нельзя просто так нанимать травницу, чтобы отравить ребёнка. Однако его судьбе, как и судьбе его молодой жены, завидовать не стоило. Великий Рэндом... Все три миллиарда лет абсолютной власти, Лаана этой властью всё же обладала не полностью. Ибо ни «Всемогущество», ни даже «Всезнание», были не способны защитить ни её, ни её бесчисленные мультивселенные от воли безумной, дикой, совершенно не предсказуемой и взбалмошной бандитки-судьбы. Или «Великого Рэндома», как «судьбу», или «фатум», или «рок» называли среди её младших богов. Перед «рэндомом», как известно, были бессильны даже самые высшие боги...
