С переходом Мистры в руки греков заканчивается, собственна говоря, предыстория города, ибо только с этого времени Мистра становится городом в полном смысле слова. Начинается массовой заселение холма, о чем красноречиво говорят источники. Из Византии прибыло сильное и многочисленное войско: сперва с Макриносом 1500 турецких наемников и около 2000 азиатских греческих воинов,[72] а затем еще 1000 человек с родным братом императора севастократором Константином, причем это был цвет греческой знати (τό άνθος της Ρωμανίας)[73]. Но самым важным сообщением является то, что, когда Гийом II Виллардуэн, вернувшись с помощью от Карла Анжуйского, решил возвратить себе Мистру и прибыл для этого в Лакедемонию, он узнал, что· «большая часть греческих жителей этого города перешла со своими семьями в крепость Мистру» (Ρωμαίοι γάρ οί πλεώτεροι της χώρας γάρ έκείνης έδιέβησαν συμφαμελοι στοδ Μεζιθρά τό κάστρον)[74]. Следует также отметить, что население Мистры образовалось не только из жителей Лакедемонии, как это обычно подчеркивается, но и окрестных деревень (από τοδ κάστρου τό λαόν, τους τοπικούς έκείνοος)[75]. Бегство жителей Лаконии в Мистру приняло, таким образом, форму συνοικισμός, заселения. По выражению Канеллопулоса, город возник автоматически, в один час[76]. Штрук, специально исследовавший первоначальную застройку холма, говорит, что она носила характер поспешного, вынужденного строительства. В группах домов не было порядка, улицы формировались по направлению старых горных тропинок[77]. Цитадель города стала резиденцией императорского наместника и местом размещения гарнизона; дома же византийской знати группировались вокруг дворцового квартала, образуя верхний город, в то время как основная масса жителей расселилась на двух нижних третях холма, образовав нижний город. Таким образом, закладывались основы архитектурного облика города, который полностью сформируется позднее.

Значительный интерес представляет вопрос о происхождении названия города, породивший большую филологическую дискуссию. Греческий лингвист Хаджидакис показал, что оно произошло от названия Μυζήθρας путем сокращения безударной гласной η, благодаря чему Μυζήθρας превратилось в Μυσθρας или Μύστες[78]. Тщательное лингвистическое исследование Хаджидакиса, казалось бы, не позволяло сомневаться в его выводах, которые подтверждаются рядом аналогичных работ. Однако уже через некоторое время возникло сомнение, действительно ли Μιστράς произошло от Μίζίθρα. В работе Камбуроглу была высказана гипотеза о происхождении Μιστρας или от μυστρί, или от арабского μίσρ, что означает «город»[79]. С этой версией арабского происхождения названия «Мистра» согласился и Симеонидис, автор последней работы на эту тему, однако он выводит это название не от μί'σρ, а от арабского μίτζρα — «ручей», полагая, что позднее это слово, ставшее топонимом, дало название и холму, и считая, что оно не имеет отношения к эпониму Μυζήθρας[80]. Нам эти последние этимологии кажутся слишком сложными, чтобы быть правдоподобными или по крайней мере бесспорными.

Но откуда появилось само название «Мизитра» или «Мизистра»? Народная традиция связывает его с наименованием определенного сорта сыра — козьего. Ла Гилетьер писал, что Мизистра — это название горы и ручья, на которых расположен город. «Так как скалы и берега вокруг переполнены стадами коз и так как из молока этих животных там делают прекрасные сыры, называемые в простонародье Мизитрой, то большинство жителей говорили мне, что отсюда и произошло это современное наименование»[81].

Эту этимологию, показавшуюся Ла Гилетьеру смешной, не приняли сначала и исследователи. Дюканж считал наоборот: из названия местности — Μυζήθρας — было выведено и название сыра — μυζήθρα,[82] а греческий автор Каппотос вообще утверждал, что название города Μυζήθρας, не имея ничего общего с названием сыра μυζήθρα, является искажением французских слов maison du trône и означает местонахождение столицы Морейского княжества[83]. Ошибочность последнего мнения очевидна. Хаджидакис правильно заметил, что «кажется совершенно невероятным такое законченное превращение наименования за столь короткое время от постройки крепости в 1249 г. до написания Морейской хроники, в которой и присутствует в разных вариантах наименование Μυζήθρας[84]. Опубликованная Шмиттом копенгагенская рукопись Морейской хроники сообщает, что князь Гийом назвал крепость Мизистрой, потому что το έκραζαν ούτως[85]. Фраза достаточно неясная и даже неудобная для перевода. Что означает слово то? Холм, который раньте назывался Мизистрой? Хаджидакис считает, что это было именно так, ибо мотивировка не могла бы иметь никакого смысла, если бы она не относилась к холму. Следовательно, заключает он, и наименование крепости не могло быть западноевропейским, французским[86]. Фальмерайер тоже убежден, что никогда бы французскому феодалу не пришло в голову наименование Мизитра[87]. Однако в соответствии со своей чересчур тенденциозной и скомпрометировавшей его «славянской теорией» он и в отношении Пелопоннеса утверждает, что с приходом славян на полуострове «многое, да почти все стало новым», делая такой вывод на основании сравнения морейских местных названий со старогреческими[88]. В частности, он полагал, что и наименование Мизитра или Мизистра, слог стра которого есть общее окончание славянских собственных или нарицательных имен, как и слоги ова, ица, аст, ост, совершенно противоречит природе греческого языка и является славянским по происхождению[89]. Работы лингвистов опровергают эти выводы Фальмерайера и сторонников славянского происхождения этого названия[90]. Исследуя этимологию слова μυζήθρα (сорт сыра в Греции), Кораис показал возможность его происхождения от слова μύζω — сосать, а Мейер (G. Меуег) — от слова ζυμόω — квасить, полагая, что ζυμήθρα — это перевернутое μυζήθρα. Продолжая их исследование, Хаджидакис проследил органическое развитие μυζήθρα (сорт сыра) в μυζήθρας (название изготовителя и продавца этой мизитры), причем это профессиональное имя могло, очевидно, стать собственным Μυζήθρας[91]. Постепенно местность получила название по имени ее владельца.

Тщательное лингвистическое исследование Хаджидакиса не позволяет сомневаться в его выводах, которые подтверждаются рядом аналогичных исследований. Известно, что с этого времени начинается употребление фамилий у византийцев, и, между прочим, профессии дали повод к образованию многих из них. Милиаракис пишет, что все эти Μαμουνας, Βουτσαρας, Κρασσας, Μυλωνάς, Σιδεράς и другие произошли именно таким образом[92]. Раньше мы склонны были расценивать сообщения хроники Псевдо-Дорофея (князь назвал крепость Мизитрой, потому что ό τόπος έκεΐνος ετζη έλέγετο Μιζηθρας και Ελληνικά λέγεται Σπάρτα)[93] как подтверждение мнения Фальмерайера, полагая, что здесь греческое название Спарты как бы противопоставляется негреческому — Мизитре[94]. Однако более внимательное рассмотрение привело нас к другому выводу. Дело в том, что авторы времен составления хроники Псевдо-Дорофея под 'Ελληνικά всегда имеют в виду древнегреческий язык, а современный им греческий язык обозначают термином «койнэ». Поэтому указанное место хроники нужно переводить следующим образом: «Князь назвал крепость Мизитрой, потому что вся эта местность называлась Мизитрой, а на древнегреческом именуется Спартой», а это больше подтверждает мнение Хаджидакиса, чем Фальмерайера.