— Кого-то мало шлёпали в детстве за изобретательность, — почти искренне пробормотала якудза, затем прибавила громкость. — Коротко и честно, Решетников-сан: силой держать их до приезда нормальной полиции — плохая идея. Это риск для нашей стороны в будущем процессе.

— Как тогда лучше поступить? — сятэйгасира-хоса, кивнув остальным, встал рядом, без затей разминая костяшки пальцев. — Миёси-сан, если нужно — ради справедливости мы тюрьмы не боимся. Рассчитывайте на нас как на своего деда.

— Что сказать, когда нечего говорить, — впечатлилась Моэко, косясь на подчинённого. — Спасибо, но не стоит.

В коридоре несколько секунд повисла липкая тишина несмотря на немалое количество народу.

— Рабочая тактика — зафиксировать на видео, — кивок на телефон Такидзиро, по-прежнему подпирающий стенку за спиной, — де-эскалировать и лишить этих троих стимула уходить.

— Как?

— Непрерывная фиксация…

В следующую секунду она чуть не подавилась собственным языком — смартфон Такидзиро на полу ожил и неожиданно громко выдал голосом Уэки:

— Сигнал на пятёрочку, принимаю от и до. Подлинность происходящего, кроме прочего, фиксируется… так, это вам лишнее. Работай, Моэко-тян! Кадр шикарный, звук на пять с плюсом, ваши свидетели вокруг параллельно льют свои видео в сети! Я контролирую; если что — маякну.

Борёкудан приняла к сведению и спокойно продолжила:

— Самое главное сделано, Решетников-сан: ордера у них нет, моё согласие запрошено безрезультатно — соответственно, легализовать преступные действия задним числом у них не вышло. К патрульным лично я, как вы справедливо заметили, особых претензий не имею, а прокурора Мориту очень неплохо знаю лично. — Она не удержалась от толики эмоций, — что для него очень-очень плохо.

— Почему? — товарищ наверняка уже всё и сам понял, однако наивного простодыру изображал убедительно.

— Любой их уход проблемность совершённого ими автоматически переводит в разряд записной уголовщины, — Моэко внимательно всмотрелась в глаза прокурора, потом уточнила у своих. — Лица, жетоны патрульных хорошо сняли?

— Даже номер их служебного автомобиля на улице зафиксировали, — оказывается, сятэйгасира-хоса через наушник параллельно общается со второй машиной охраны, а она и не расслышала. — Прокурор скорее всего на частной машине, подгруппа Шо сейчас вытащит у охраны здания запись — после этого изолирует его машину живым барьером, на сколько понадобится. Всё под контролем Миёси-сан.

— Урок практически окончен, Такидзиро-кун. Пока нормальной полиции нет, приступаем ко второй части.

— К какой?

— Ассоциация адвокатов — раз, пора ставить на уши коллег. Два: через PR-департаменты Атлетики и Эдогава-кай сообщаем знакомым блогерам-миллионникам. Через них же три — заинтересованным средствам массовой информации, крутые онлайн-издания из оппозиционных прямо сейчас с удовольствием подхватят новость.

— На выборах все хотят быть за победителей?

— У оппозиции нет более сильных кандидатов, чем мы. Увы. Хотя специально мы не рвались.

«Внешняя» полиция без предисловий затеяла брать пространство под контроль:

— Пожалуйста, обеспечьте проход.

— Я здесь работаю! — соседние офисы не горели желанием расходиться.

— Не покидайте этаж, но освободите коридор, — старший патруля пожал плечами. — Мы же должны зафиксировать обстановку. — Он на мгновение задержался взглядом на двери, на раскуроченном замке, на инструменте в руках коллеги. — Что здесь происходит?

— Попытка вскрытия двери без судебного ордера, — рядом с ним тут же материализовался Решетников. — Видеозапись ведётся до сих пор, владелец возражает.

— Подтверждаю, — Моэко медленно кивнула. — Согласия на проникновение внутрь не давала и не даю.

Полицейский шагнул на порог, осмотрелся:

— Помещение было закрыто?

— Да.

Морита едва не зазвенел как струна от напряжения.

— Проникновение осуществлено?

— Да. — Такидзиро подхватил свой гаджет с пола, вернулся. — Смотрите с самого начала.

Через пару секунд на экране повторился душипательный диалог между прокурором и сопровождением. «КРАК», — якудза поморщилась, дверь было жалко.

Полицейский зачем-то потрогал руками сколы металла:

— Кто руководит действиями? — вопрос был задан уже без прежней мягкости.

Виновник торжества промолчал.

— Прокурор Морита, — спокойно ответила за него Моэко.

— Вам ещё раз видео показать? — на первый взгляд дружелюбно предложил сзади сятэйгасира-хоса. — Я независимо фиксировал, на моём телефоне тоже есть. Хотите чуть с другого ракурса глянуть?

Короткая пауза.

— Ордер имеется? — прибывший на вызов патрульный глядел на Мориту.

— Неотложные следственные действия, — тот технично ушёл от прямого ответа, да или нет. — Риск утраты доказательств.

Омивари-сан второго экипажа переглянулись, младший потянулся за планшетом.

— Пожалуйста, все участники, оставайтесь на местах, — сказал старший.

— Что-то они не горят желанием размахивать клинком. — Такидзиро с сомнением наблюдал за вторыми полицейскими. — Откровенно говоря, рассчитывал, что они будут порешительнее.

— Конфликт внутри системы, — пожала плечами Моэко. — Действуют максимально осторожно. Ты чего ожидал?

— Конфликта, но не такого. Хотелось эскалации между прокуратурой и полицией — в свете последних событий.

— Прокуратура же выше в иерархии. Плевать против ветра любят не все.

— Да уж. К сожалению, чем больше сталкиваюсь, тем глубже разочарование — сперва спецотряд, теперь вот эти.

— Что вы имеете в виду? — сержант развернулся на каблуках и стремительно оказался возле них.

— Интересно, говорю, наблюдать, как полиция избегает фиксации очевидного состава преступления. — Вежливо ответил Решетников, не отводя взгляда.

Вышло токсично и жёстко, но без какого-либо юридического повода, Моэко ухмыльнулась в сторону.

Напарник сержанта демонстративно повернулся спиной и начал докладывать по очереди во все каналы: прокуратуре более высокого уровня, внутренней инспекции полиции, кому-то ещё.

Наконец от лифтов появился тот, кого они ждали:

— Кацураги, Высшая прокуратура Токио. — Подошедший представился сухо, без титулов.

Такидзиро словно нахватался манер у Уэки:

— Моэко-тян, это — Кацураги Масанори, инспекционный блок, начальник Отдела по надзору за расследованиями.

— Мы знакомы⁈ — специальный прокурор даже удивился.

— Слава богам, нет, — Решетников сперва по инерции ответил, потом сообразил, что именно сказал. — Извиняюсь, это без агрессии в ваш адрес. Просто если бы и с вами я был знаком, это был бы третий отвод прокурору за какие-то сутки. Ещё раз прошу прощения. Вы же согласны, что не смогли бы принять это дело, встречайся мы раньше?

— А-а-а. Да, в этом смысле согласен. По двум другим прокурорам уже в курсе. Откуда тогда вы меня знаете?

— Это что, запрещено? — товарищ искренне удивился. — Ваше имя — на сайте ведомства, как и всего отдела под вами. Читаю быстро, запоминаю хорошо, фотография качественная.

— Где видео? — верхний прокурор повернулся ко второму патрулю.

Те молча протянули служебный планшет, на который к этому времени были сохранены файлы с обоих смартфонов — «ассистента адвоката» и сятэйгасира-хоса, старшего группы сопровождения.

Кацураги посмотрел видео, перемотал назад, поставил на замедленное воспроизведение. Посмотрел ещё раз, что-то увеличивая пальцами (зачем?).

Затем перевёл взгляд на Мориту:

— На данный момент любые действия прекращаются.

— Скажите мне тоже что-нибудь, пожалуйста? — Такидзиро включил режим «плохого» адвоката, видимо, по аналогии с хорошим и плохим полицейским. — В какие сроки и когда будут приняты процессуальные решения?

Кацураги, собиравшийся что-то говорить дальше младшему коллеге, задержал в лёгких воздух, прикрыл глаза и повернулся к ассистенту адвоката: