– Откуда ты… – рот Антессы распахнулся как у бегемота перед укусом, но я не собиралась давать ей и шанса на оправдание, которого не было.

– Я не закончила. Главным свидетелем обвинения станет твой сын. – мне не хотелось подвергать ребёнка такому испытанию, но иного выхода не было. – Ты скрыла его от мира, не оказала должного образования и медобслуживания. Он видел, как ты угнетала его отцов, слышал всё что происходило в твоём доме.

– Мальчик не говорит. – впервые с начала моего монолога, она выглядела радостно, словно уцепилась за якорь и могла не утонуть. – Раньше что-то произносил, но уже пару лет из него не вытянешь и слова. Так себе свидетель. – насмехалась надо мной эрсхонка, чувствуя себя капитаном за штурвалом корабля.

Вот только её Титаник уже не спасти. Он давно наткнулся на Айсберг и медленно идёт ко дну.

– Пусть так. – мне было горько знать, что ребёнку пришлось так рано познать ужасы бытия, что он замолчал, лишь бы е навлекать на себя гнев матери, лишний раз избегать её внимания. – Но факты будут говорить за него.

Она задумалась, затаилась взвешивая каждое моё обвинение, ища выход как крыса из лабиринта.

Она даже не подозревала, что выхода нет. Может Антесса надеялась на то, что мне не поверят, что названные мной господа откажутся давать показания, но я знала, на что надавить. Стефилия вложила в мою голову всё, что требуется для того, чтобы эта эрсхонка поплатилась за грехи, стала для остальных примером.

Впервые за всю историю планеты женщине предъявят столь серьёзные обвинения. Придётся вскрыть огромную проблему и провести не один рейд, подчищая ряды граждан.

Уже сейчас я знала, что кроме Антессы есть ещё одна сумасшедшая, которая взяла с неё пример и мучает своих мужей. Увара не запирала их, не держала на цепи, но ежедневно относилась как к скотине, кормила объедками, при неповиновении била до потери сознания и при попытке к бегству угрожала их пожилым родителям, которые не имели большого влияния в обществе.

Она тоже будет осуждена, но мерой наказания не будет казнь. За такое правонарушения её ждёт лишение свободы и каторга на сорок лет, по двадцать за мужа. При этом её бизнес отойдёт пострадавшим.

К сожалению, госпожа Фросия тоже будет наказана за соучастие в похищении. Пусть и под давлением, но она помогла Антессе. Пожилую женщину лишат работы и заставят выплатить потерпевшим компенсацию.

– Меня не осудят. – после долгой паузы, внутренне успокоившись, заговорила Антесса, смотря на меня в упор. – Ты много сказала, но ты никто на этой планете. Твои слово требуют доказательств, а я их не вижу.

Я указала подбородком на разбросанные по полу фотографии. От них меня замутило. Снимки тел мужей Антессы с разных ракурсов: раны крупным планом, мёртвенно-бледные лица, застаревшие шрамы и синяки, указывающие на прошлые истязания.

Я всё ещё не могла спокойно смотреть на Ааруса, хоть и знала, что он в лучшем мире, что он больше не чувствует боли и страданий. Лишь мысль о том, что скоро его убийца понесёт наказания немного примеряла меня с действительностью.

– Аарус и Лейх мертвы. И их убила ты. Доказательств предостаточно, а остальное я добуду за сутки. – я смотрела ей в глаза так же холодно и уверенно, как и она мне. – Тебе не избежать наказания, Антесса. Покайся и возможно боги смилуются над твоей душой.

– Засунь свои нравоучения куда подальше. – яд так и сочился из неё. – Не землянке упоминать моих богов. Ещё посмотрим на чью сторону они встанут.

– Пусть будет так.

Больше не видя смысла в разговоре я встала и направилась на выход. Дверь открылась прежде, чем я успела постучать. Я почти вышла, когда Антесса снова заговорила:

– Когда меня оправдают, я засужу тебя. Добьюсь того, чтобы тебя выгнали с Эрсхо, и ты вернулась в ту яму, откуда тебя достала Верховная Кларин.

Я могла стерпеть колкость в свой адрес, но пятнать имя Кларин не позволю. Развернувшись, я подарила Антессе настоящую акулью улыбку. Она напряглась, замерла ожидая оскорблений или даже нападения.

Но я не опущусь до того, чтобы марать руки об эту «грязь».

– Вот тебе земная мудрость: «Не рой другому яму, тебя в ней и похоронят».

Оставив её обдумывать услышанное, я гордо вышла, стремительно уходя от комнаты, где сидел дьявол воплоти. Я повидала многих моральных уродов, извращенец и садистов, но эта эрсхонка словно сочетала качества их всех сразу.

У меня от неё бежали мурашки по коже, а желудок сжимался, как на американских горках. Хотелось срочно помыться и с хлоркой, как будто одна беседа запачкала меня всю.

– Госпожа, госпожа, подождите! – кричал сзади Трешер, что пытался догнать меня, что металась по коридорам, как испуганный заяц. – Вы не туда повернули. – запыхался он.

Он весь вспотел и покраснел от бега. Но я просто не могла находиться в той комнате, видеть холодные стальные глаза Антессы и слушать её рассуждения о том, что правда на её стороне.

– Простите, господин Трешер. – повинилась перед стражем. – Просто, я хотела поскорее вернуться к мужу.

И это была правда. Раньше бы я хотела оказаться одна в своём особняке, залечь под плед у камина и уснуть, но не теперь. Плед я променяла бы крепкие руки Эрима, камин на компанию Бахума.

«Неужели пару дней в браке настолько поменяли меня, что я предпочту объятия одиночеству?» – мысль немного пугала, но на фоне беседы с убийцей-социопатом, не казалась абсурдом.

– Я вас отведу. – мужчина понятливо отвёл взгляд, словно давая мне видимость собранности.

Трешер не был глуп, и как страж он привык подмечать мельчайшие детали. Только слепой не заметил, в каком я была состояние после допроса Антессы. Хотя допросом это назвать можно с натяжкой. Я и так знала всё о преступной деятельности эрсхонки, а она ушла в глухой отказ, считая себя невинной овцой, которую обидела злая я.

Идя вслед за стражем по коридорам, я всё думала, как можно быть такой уверенной в собственной исключительности. Антесса была расисткой, мужененавистницей и садисткой в худшей форме из мной виденных.

«Такие как она не должны жить на Эрсхо. А после совершённого, она и вовсе не должна жить». – были мои далеко не ангельские, но я и не претендую на этот титул, мысли.

Буквально несколько поворотов и мы дошли до комнаты, где я оставила господина Тисона и старшего мужа. С тех пор народу там прибавилось.

В дальнем углу Тисон с помощником через планшет общались сразу с несколькими мужчинами на повышенных тонах, требуя немедленно куда-то бежать, организовать поимку и медпомощь названным мной эрсхонцам. Рядом в глубоком кресле отдыхала Верховная Тиара, которая выглядела весьма уставшей и словно прикорнула, откинув голову на спинку мебели и прикрыв глаза.

Эрим тоже был тут, стоял мрачной скалой недалеко от входа, прислонившись спиной к стене и сложив руки на груди, наблюдая за общей суматохой, как зоолог за колонией муравьёв.

Муж первым заметил мою фигуру и сразу пошёл навстречу. Я не знала, что сделать, ведь тело рвалось вперёд, к нему, а разум говорил, что я взрослая женщина, а не маленькая напуганная девочка, что ищет защиты и поддержки от взрослого и сильного эрсхонца.

Пока я терзалась сомнениями и противоречиями, муж решил всё за меня. Ему хватило одного взгляда на меня, чтобы понять моё душевное состояние и принять за нас обоих решение.

Его большая ладонь коснулась моей щеки, оглаживая контур лица, а вторая рука обвила мой стан, притянув к горячей крепкой груди. Он действовал уверенно и бескомпромиссно, сейчас в нашей паре именно он был лидером, хотя раньше отдавал мне это право.

– Как ты, Ди? – шёпотом спросил он меня, не привлекая к нашему разговору чужого внимания.

Он повернулся так, чтобы стоять, закрывая меня от остальных своей широкой спиной. Разница в нашем росте заставила его буквально нависать надо мной, но впервые я не боялась такого близкого контакта и доминантности от мужчины. Наоборот, я буквально грелась в его объятиях, чувствуя, как самые холодные уголки моей души, начали оттаивать.