На второй план ушли переживания сегодняшнего дня: встреча с Верховными, новая должность, послание несчастного мужа Антессы, штурм её особняка, страх за жизнь чужого ребёнка, стрельба и необходимость в допросе сумасшедшей женщины. Всё стало казаться ничтожным на фоне разговора с Стефилией и Боссаром.

– Прошу прощения за ожидание, Лидия. – за спиной прошелестел голос бога, похожий на рептилию, что научилась говорить.

Я обернулась и чуть ли не упала. Ноги стали ватными и казалось, что у меня их и вовсе отняли.

Рядом с богом стоял Аарус. Без следов насилия, с целым горлом и широкой улыбкой на лице. На нём были простые одежды светло-серого цвета, волосы заплетены в тугую косу, открывая волевое красивое лицо.

Ясные глаза и ямочки на щеках придавали ему невероятного шарма.

«Уверена, он был покорил не одно сердце на Земле, стал бы моделью или актёром. Как жаль, что он родился не на той планете и встретил на своём пути не ту женщину.» – я не заметила, как из глаз покатились слёзы.

Скупые, одинокие слёзы по ушедшему слишком рано мужчине, который видел за свою короткую жизнь слишком много плохого и мало хорошего. Кто-то скажет, что я переносила свою собственную боль на Ааруса, видела в нём себя, но это не так.

Я видела его и именно по нему плакала.

– Не стоит, госпожа Лидия. – он несмело подошёл ближе и притянул к себе в объятия, осторожно поглаживая одной рукой по спине, а другую расположил на затылке, заставляя уткнуться себе в грудь. – Пусть я умер, но вы сделали для меня больше, чем я мог просить.

– Что? – сквозь всхлипы спросила его.

– Вы спасли моего сына. – он гладил меня по спине и мне казалось, что озябшее тело наполняется теплом, его теплом. – Он будет жить, и никогда не познает того, что пришлось его отцам. Вы ведь позаботитесь о нём?

Мне пришлось отстраниться, чтобы глядеть ему в лицо. Его глаза были полны доброты и любви, он умер ради спасения своего сына и не сожалел об этом ни на грамм. Мне, сироте, было тяжело это осознать, но видя перед собой взрослого мужчину, что просил защиты для своего дитя, я поняла, что если когда-нибудь стану мамой, то такой как он: сильной, готовой на всё, чтобы мой ребёнок был в безопасности.

– Аарус, я клянусь, что воспитаю твоего сына как своего собственного. – слова слетали с моих губ, но шли из самого сердца и я ни на миг не усомнилась в их правильности. – Никто и никогда не причинит ему боли. А если попробует, я его уничтожу.

– Благодарю. – серо-голубые, такие же, как и у его маленькой копии, глаза искрились от эмоций, а может быть и от сдерживаемых слёз. – И ещё одна просьба.

Я навострила уши, готовая в этот момент на всё. Если бы он попросил найти философский камень или Атлантиду, я бы отправилась в путь, стоило мне оказаться снова в мире смертных. Но его просьба была гораздо проще и приятнее.

– Дай ему другое имя. Он достоин того, чтобы богиня Аль о нём узнала и благословила. – было видно, что Аарус сильно переживает, когда говорит о сыне, и я его понимала.

– Да, я обещаю, что дам ему сильное и достойное имя, согласно вашим традициям. – мне изначально было неприятно слышать имя мальчика, что означало чужеземца, хотя он им не являлся, так что сменить его на более правильное казалось верным решением, тем более с одобрения родителя.

– И ещё одно, последнее. – Аарус наклонился к моему уху, словно хотел скрыть от Боссара то, что он произнесёт, но мне казалось, что бог всё равно всё знает и слышит, тем более в своей обители. – Сделай так, чтобы он забыл обо мне, о Лейхе и Антессе. Пусть ты и твои мужья станете его родителями, а мы постепенно исчезнем из его памяти.

Его слова полоснули ножом по сердцу. Как так? Почему он хочет, чтобы мальчик забыл его?

Словно отвечая на невысказанные вопросы, он зашептал дальше:

– Его детство полно мрачных и болезненных воспоминаний. Мы были не лучшим примером семьи. – его спина сгорбилась, и вздрогнула, как от удара невидимого кнута. – Я желаю ему только лучшего. И если это значит забыть нас, и помнить только вас, пусть будет так. Прошу, госпожа Лидия, приглядите за ним, сделайте его счастливым.

– Поверьте, господин Аарус, – я сжала его предплечья до лёгкой боли, чтобы он посмотрел прямо на меня, – у вашего сына жизнь будет лучше, чем у нас с вами.

– Спасибо. – он поцеловал меня в лоб, немного неловко, осторожно, как будто я была стеклянной.

На этом беседа была закончена, на это намекнул кашель бога.

– Пора. Аарус должен вернуться к моей супруге, а вы госпожа на Эрсхо.

– Как я объясню всё это мужьям? – мне казалось странным говорить средь бела дня с богами, и как это объяснить остальным, я не знала. – Прошло много времени, пока я тут.

– Не стоит волноваться. Для остальных вы просто потеряли равновесие и вас поймал тот пожилой страж. – слегка пошевелил плечами под тёмной тканью плаща бог. – Говорить о нашей беседе или нет, тут на ваше усмотрение. Никто не будет относиться к вам как к сумасшедшей или обвинять во лжи, но могут потом причислить к жрицам Стефилии, тем более вас нередко сравнивают.

От перспектив ежедневно посещать храм для молитв у меня заболела голова, потому я непроизвольно поморщилась. Бог понятливо усмехнулся.

– Думаю, это не последняя наша встреча, Лидия. – вежливо склонил голову бог и я отразила его жест, не зная, должна ли опуститься на колени или этого достаточно.

Но додумать мне никто не дал. Я просто оказалась в совсем другом месте: пропал бог, Аарус, гостиная с камином и шкурами зверей.

Я увидела перед собой каменный потолок с кристаллами, слабо светящимися бледно-голубым и сиреневым светом. Потом обзор заслонила седая голова Трешера, его глаза были широко распахнуты и в них плескался страх и недюжинное беспокойство.

– Госпожа, вам плохо? Мне позвать врача или вашего мужа? – он быстро задавал вопросы, и, казалось, готов был стартануть, не дождавшись от меня ответной реакции.

Вспомнив слова Боссара, что для Эрсхо прошёл лишь миг, пока я беседовала с богами, я постаралась собраться. Я почти упала, но меня держал на своём локте мужчина. Спасибо его реакции, иначе ходить мне с разбитой головой.

– Просто закружилась голова. – схватив его за вторую руку, чтобы он не побежал за помощью, я посмотрела ему прямо в глаза. – День сегодня был длинным, и я толком не поела. Наверное, из-за этого и слабость.

– Да… – неуверенно кивнул Трешер. – Вы правы. Я принесу вам что-нибудь перекусить. Может вы подождёте еду в комнате отдыха, госпожа? – он явно хотел окружить меня уютом, пусть мы и находились в весьма неуютном месте.

Но сейчас я не могла об этом думать. У меня была миссия. И после разговора со Стефилией, я знала, что поступаю правильно.

– Хорошо. Но сначала я должна закончить это дело. – кивнула на дверь допросной. – Как только я допрошу Антессу, с удовольствием вопьюсь зубами в сэндвич или булку.

Мужчина весело усмехнулся и подмигнул мне, как сообщнику, прежде чем помочь подняться.

– Я отдам распоряжение о вашем позднем ужине. Если нужна будет поддержка, я буду по эту сторону двери.

Мы с ним поняли друг друга. И пусть он не мог помочь мне с неприятным разговором, он показал, что я не одинока и, если запахнет жаренным у меня будет тот, кто принесёт огнетушитель.

Глава 10

Анекдот:

— Труднее всего приходится с женщинами, — сказал начальник полиции одного английского городка. — Они ни за что не сознаются. Недавно одна дама, остановившаяся в отеле, заснула в постели с горящей сигаретой и тем вызвала пожар. Однако на допросе она заявила, что это не ее вина, поскольку постель уже горела, когда она ложилась в нее...

Камера для допросов была довольно скромной. Светло-серые стены без окон, из мебели только широкий стол с парой стульев и всё. На одном уже сидела эрсхонка одетая в простой костюм, лишённая лоска и бывалого аристократизма. Мне не было страшно находиться с ней в одной комнате в одиночку, так как она была закована цепью, сковывающей руки и ноги между собой. Она не могла развести руки больше чем на расстояние в ладонь длину, а ноги были прикованы к стулу, на котором она сидела.