— Я справлюсь, — сказала Лаки. — Блефовать — навык, которым я владею. — Впервые не было стыдно это признавать. Она была в этом хороша, и, как оказалось, этот навык не всегда должен служить обману.

— Скажи ей встретиться с тобой в этом ресторане, — сказала Валери, подвинув через стол название и адрес. — Скажи, что ты знаешь, где Кэри, что поехала в Вегас искать его после того, что она тебе рассказала, что он прячется в квартире, и ты скажешь ей где, только если она даст тебе то, что ты хочешь. Скажи, что Кэри согласился с ней встретиться и сообщить, где деньги, но ты хочешь договориться. Хорошо?

— Да.

— Если наши подозрения верны, она приедет на встречу. Её жизнь на кону. Она должна эти деньги. Выручки от лотерейного билета хватит, чтобы их покрыть — но ей нужно выйти из тени, чтобы получить билет, а это значит выйти из укрытия.

Валери пересекла комнату, чтобы поговорить с группой офицеров, наблюдавших за установкой записывающих устройств.

— Хорошо. Мы с тобой.

Лаки сидела молча, теперь наедине со своими мыслями — и своими страхами.

— Готова, Лаки? Время двигаться дальше.

Лаки назначила Присцилле встречу на пять часов. Я знаю, где Кэри. Я знаю, где и деньги тоже. И я скажу тебе, где, но нам нужно поговорить лично.  Присцилла клюнула.

Теперь, ровно вовремя, Лаки вошла в ресторан и села одна. Присцилла опоздала на десять минут, потом на двадцать. Лаки уже была уверена, что та не придёт.

Но наконец Присцилла вошла. Она была не одна. С ней был Нико, охранник из «Приюта Присциллы».

— Здравствуй, — сказала Лаки. — Спасибо, что пришла.

— К чёрту любезности, Лаки. Говори, что я хочу знать.

— Верни мне мой лотерейный билет.

— Расскажи мне всё, или я велю Нико прострелить тебе голову прямо здесь.

— Мы в общественном месте. Не думаю, что Нико выстрелит в меня посреди ресторана. Верни мне лотерейный билет, который ты у меня украла.

— Я не украла его у тебя, я украла его у этой идиотки Глории.

— Которая получила его от меня. И я хочу его вернуть. Если я дам тебе информацию о деньгах, мне понадобится этот билет. Я знаю, где деньги, которые тебе должен Кэри. И знаю, где он сам. Он не мёртв.

— Где деньги?

— Это то, что тебя волнует? Не «о, мой сын жив, слава богу!»? Откуда у тебя вообще все эти деньги? Почему Кэри их держал?

— Ты глупая? Он отмывал их для меня. Пока не предал меня. Теперь мне уже плевать, что с ним будет, но мне нужны эти деньги. Иначе — я мертва, ты мертва, мы все мертвы.

— Отдай мне мой билет. Я не скажу тебе, где он, если не отдашь. Я просто отсюда уйду.

— А я велю тебя убить.

— Ты бы это сделала? Пока я ношу твоего внука? Ты бы правда это сделала — ради денег?

— Это огромная сумма, Лаки. Я тебе говорила ещё во Фресно, ребёнок мне не безразличен — но моё собственное выживание для меня важнее всего.

— Сколько это денег?

— Десятки миллионов. Не только через ресторан. Кэри отмывал часть через твой бизнес, ты просто не знала об этом.

— Для кого их отмывали?

— Этого я тебе не скажу.

Лаки пожалела, что перед ней сейчас нет бумажки, как во время звонка с Кэри. Она изо всех сил старалась вспомнить, что именно должна была сказать, боясь ошибиться.

— Дело в том, что Кэри потерял часть денег.

— Что значит — потерял часть?

— Деньги, которые он отмывал для тебя, — сказала Лаки, сердце колотилось. Это они репетировали в участке. — У него развилась зависимость от ставок. Он проиграл часть денег. Онлайн. Он начал бояться. Он признался мне в этом, когда я его нашла. Он в реабилитационном центре в Вегасе. Его жестоко избили, но он выжил.

— Это чушь! Ты это выдумываешь!

— Присцилла, думаю, нам нужно начать работать вместе. Мне нужно строить жизнь для себя и своего ребёнка. Твой сын — обманщик и лжец. Кэри предал меня, предал тебя, предал нас обеих. Отдай мне лотерейный билет, а я дам тебе банковскую информацию, чтобы вернуть деньги, плюс переведу тебе деньги, которые Кэри проиграл, из моих средств. И скажу, где он. Нам нужно начать доверять друг другу. Ты не представляешь, как сильно я ненавижу Кэри. Как сильно хочу, чтобы он заплатил за то, что поставил меня в такое положение.

— О, я представляю, — сказала Присцилла. — Я прекрасно понимаю.

— Просто отдай мне билет, который ты украла.

Присцилла сидела неподвижно, размышляя. И Лаки точно знала, о чём она думает, потянувшись за большой сумочкой рядом с собой на мягкой скамье: Присцилла думала, что отдаст Лаки билет, да. А потом Лаки расскажет ей всё, что она хочет знать. А потом Присцилла и Нико пойдут за ней и застрелят её где-нибудь в переулке, и заберут билет обратно.

— Вот, держи, — сказала Присцилла, доставая из сумки мини-сейф, набирая код, потом вынимая лотерейный билет и передавая его через стол Лаки. — Теперь скажи мне, где деньги. И точно, где Кэри. — Она пододвинула через стол телефон. — Можешь позвонить ему с этого телефона. Номер заблокирован. Поставь на громкую связь. Хочу подтверждение, что он действительно жив, прежде чем ты отсюда уйдёшь.

Лаки посмотрела вниз на билет. Он был её. Она узнала его сразу же: цифры, каждая мелкая пометка, каждый маленький разрыв, все свидетельства пути, что она проделала вместе с ним. Этот путь ещё не был окончен. Она сунула билет в карман.

— Так? Где деньги? — потребовала Присцилла.

— Понятия не имею, — сказала Лаки. — Оказывается, мы совершенно одинаковые. Обе — хладнокровные лгуньи, которые сделают всё, чтобы получить желаемое. — Она встала. — Кстати, я не беременна. Я потеряла ребёнка ещё до того, как мы уехали из Бойсе. И мне, конечно, из-за этого грустно. — Следующая часть далась тяжело, потому что была неправдой; она хотела своего ребёнка и всё ещё скучала по нему: по этой идее, этой мечте. Как золотой билет. — Но, честно говоря, я также испытываю облегчение от того, что мне не нужно вынашивать ребёнка твоего сына. Быть матерью внука такой женщины, как ты. Ты не та женщина, у которой должно быть потомство.

— Ах ты мелкая сука. Думаешь, мы позволим тебе уйти? Ты труп. Куда бы ты ни пошла, мы тебя найдём; что бы ты ни сделала, мы будем знать об этом. К концу сегодняшнего дня ты будешь мертва.

— Ты мне угрожаешь?

— Ещё как угрожаю.

Всё случилось быстро: внезапные движения, громкие звуки, полиция, врывающаяся через двери, крики, оружие.

Нико выхватил пистолет и вскочил, но не успел им воспользоваться; его застрелил офицер спецназа. Он упал на бок, и Лаки почувствовала его вес, обмякший на ней. Она рухнула на пол вместе с Нико поверх неё, и на мгновение подумала, что может задохнуться. Кто-то стащил его с неё; она почувствовала сильный металлический привкус крови, напомнивший ей о некоторых из худших её моментов. Она слышала, как Присцилла кричит, клянётся Богом, что когда-нибудь убьёт Лаки, что это обещание, за которое она умрёт. Кто-то вывел её на парковку, и ей больше не пришлось слышать этот крик, эту уродливость слов Присциллы — но она знала, что никогда не забудет того, что та сказала.

Кровь Нико была у неё на рубашке. Она дрожала.

— Он умер? — спросила Лаки. Но никто ей не ответил. Она чувствовала себя такой одинокой.

Но недолго. Перед ней появилась её мать.

— Ты отлично справилась, ты была безупречна. Я так тобой горжусь, — сказала Валери. Она раскрыла объятия, и впервые они обнялись друг друга. Плечи Лаки затряслись под тихим грузом её слёз. Но это были слёзы радости; они наконец были вместе.

Валери отстранилась и посмотрела Лаки в глаза.

— Отвечая на твой вопрос: нет, Нико не умер. Его везут в больницу. Моя команда очень тебе благодарна. Многие люди благодарны. Ты сегодня свалила Присциллу Лашез. Ты это сделала. Ты изменила мир.