— Я тоже, — сказала Лаки.

— Оставить тебя было ужасной, ужасной ошибкой. Ты можешь меня когда-нибудь простить? Я бы очень хотела узнать тебя получше.

— Тогда ты будешь узнавать преступницу. Я расскажу тебе всё, а потом ты сможешь позвонить своим коллегам, чтобы они приехали меня арестовать.

— Нет, — сказала Валери. — Я уже всё это знаю. Я хочу тебе помочь. Это не изменится, что бы ни случилось.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Когда кофейня закрылась, они пересели в машину Валери. Окна запотевали, пока они продолжали разговаривать, в безопасности своего маленького кокона. Сначала Лаки рассказала Валери всё о своём собственном пути — включая историю лотерейного билета и его кражи. Потом Валери рассказала, как ей удалось её найти.

— Когда Сестра Маргарет Джин пришла сказать мне, что видела тебя, я начала складывать всё воедино, — сказала Валери. — Отследила номер машины, который она мне дала, выяснила, что он принадлежит некой Марисоль Рейес, узнала, кто она, и что она только что забрала Джона Армстронга из Сан-Квентина. Когда я показала Маргарет Джин фото Джона, она подтвердила, что это действительно тот мужчина, которого она искала — мужчина, забравший тебя со ступеней много лет назад. Но это было не всё. Я копнула глубже, и меня заинтересовало твоё участие в деле с Дэвидом Фергюсоном — чьё настоящее имя Кэри Мэтисон.

— Кэри. Да. Он был моим партнёром.

— Ты знаешь, что он был сыном Джошуа Мэтисона и Присциллы Лашез?

— Я знаю Присциллу, не Джошуа.

— Джошуа Мэтисон был наркобароном, убитым много лет назад лидером банды в Калифорнии. Но всегда бытовала теория, что убийство заказала Присцилла. Наркотиками она, впрочем, не торговала; отмывала деньги. Меньше грязи, легче прибыль. Но она была жадной. Основала фиктивную благотворительность для отмывания денег, но начала прокачивать через неё настолько крупные суммы, что кто-то заинтересовался. Она попала в тюрьму, как Джон и Рейес. Присцилла вышла из тюрьмы, заявляя, что стала другим человеком, но я расследую её деятельность уже годами. И я не единственная. Полицейские управления по всей стране пытались и не могли доказать, что она по-прежнему крупный отмыватель денег с глубокими связями в организованной преступности в нескольких штатах. Её очень трудно поймать. Судя по всему, она никому не доверяет.

— Кроме семьи, — сказала Лаки.

— Именно. Что возвращает меня к Кэри. Я проверила, поступали ли за последний месяц неопознанные пациенты в больницы Невады — и нашли человека, подходящего под описание Кэри.

— О боже мой. — Рука Лаки взлетела к губам, и на мгновение она попыталась держать эмоции под контролем.

— Его нашли жестоко избитым в переулке рядом с «Белладжио». Сейчас он в реабилитационном центре, утверждает, что у него амнезия — но, думаю, мы обе понимаем, что это, скорее всего, неправда. Ты в порядке? Вот. — Валери потянулась на заднее сиденье и протянула Лаки бутылку воды и коробку салфеток.

— Мы знаем, где Присцилла, — продолжила Валери. — Она остановилась в отеле в Сиракьюс.

— Она украла лотерейный билет у Глории, — сказала Лаки.

Валери кивнула.

— Значит, скорее всего, она сейчас затаилась, планируя его обналичить — но, возможно, откладывает по нескольким причинам: после этого она уже не будет анонимной, и все её контакты её нагонят и заставят заплатить за её преступления.

— У меня тоже есть преступления, за которые нужно заплатить, — сказала Лаки.

— У тебя было не так много выбора в жизни. И то, что ты сделала, бледнеет по сравнению. Плюс ты можешь нам помочь. Я смогу договориться о сделке со следствием, если ты поработаешь с нами над поимкой Присциллы.

— Я не хочу избегать наказания. Мне давно пора рассказать правду и загладить то, что я сделала. Я причинила людям зло, украла у них — я делала осознанный выбор. Мне нужно вернуть все деньги, которые я взяла. А потом я смогу отбыть срок. Когда-нибудь, может быть, я смогу начать с чистого листа. Без клякс, за которые нужно расплачиваться.

Валери задумчиво посмотрела на неё.

— Есть разные способы платить за что-то. Да, если мы получим билет, и ты сможешь его обналичить, эти средства могут пойти на возмещение ущерба — а это важная часть искупления в подобных преступлениях. Но если ты поможешь нам посадить Присциллу за решётку, поверь мне, ты сделаешь для общества намного больше добра, чем сама осознаёшь. Ты готова помочь моему департаменту с этим?

— Конечно.

— И ты поможешь с Кэри Мэтисоном тоже?

— Да. С ним тоже.

Валери смотрела в лобовое стекло, но теперь повернулась к Лаки.

— И тогда, после этого, — начала она, — мы найдём способ… — Её голос сорвался, она потянулась за салфеткой, но потом смяла её в руке и проглотила слёзы, тем же способом, что узнавала Лаки. Она делала так же. Валери продолжала неотрывно смотреть на Лаки. — Мне так жаль, — сказала она.

— Я знаю, — сказала Лаки. — Я тебе верю.

Звонки будут записаны. Лаки была окружена полицейскими и агентами ФБР. На ней была прослушка, готова к следующим шагам. Звонок Кэри был первым.

— Ты меня нашла, — прошептал он. — Боже мой, Лаки, как ты это сделала?

— Когда твоя мать сказала мне, что ты, возможно, мёртв, я начала думать — а что, если нет? Я обзвонила больницы в Неваде и не сдавалась, пока не нашла тебя.

— Типичная Лаки. Неутомимая, выживающая. Мне было так страшно. Мне так жаль.

— Что случилось? — сказала Лаки, читая по своим репликам. — Я думала, ты бросил меня, но когда пошла к твоей маме, она кое-что проболталась. Сказала, что сделала это с тобой…

— Вот сука…

— Что ты на неё работал, и что пытался сбежать с деньгами, с крупной суммой. Это правда?

— Не думаю, что нам стоит обсуждать это по телефону. Где, говоришь, ты сейчас?

— Я в Нью-Йорке. Стою у таксофона. — Один из офицеров нажал кнопку на компьютере, и в комнате раздался звук проезжающего автобуса, потом другие звуки трафика, нарастающие и затихающие.

— Ты можешь сюда приехать? Сесть на автобус? Встретиться со мной. Мы сбежим вместе. Я так тебя люблю. Я потерялся без тебя; это был настоящий ад. Но тебе нужно знать, что я бы никогда тебя не бросил.

Строчки на листе перед Лаки расплывались. У неё снова пересохло во рту, и она потянулась за водой.

— Я так о тебе переживала. Но — ты мне лгал. Притворялся, что управляешь рестораном — а на самом деле отмывал деньги для Присциллы, ведь так?

— Да. Мне так жаль. Я никогда не мог от неё уйти. Пытался, но не смог. Она втянула меня слишком глубоко. Когда она дала нам дом в Бойсе, я думал, может, мы поработаем немного, а потом как-то от неё сбежим. Но так не вышло.

— Нет. Не вышло.

— Ты приедешь?

— Да. Буду там. Уйдёт пара дней, но я приеду.

— Так рад, что ты меня нашла. Ладно. Я буду ждать. Я тебя люблю.

— Я тоже тебя люблю, Кэри. — Слова застряли в горле. Когда-то она его любила, так что это не было ложью. Возможно, она всё ещё его любила, возможно, всегда будет, что бы ни пыталась внушить разум сердцу. Она пока не знала. Знала лишь, что нужно продолжать двигаться, продолжать твердить себе, что он наконец получит по заслугам. Что она больше не его жертва. Что ей никогда больше не придётся быть той, кем она была раньше.

Лаки повесила трубку и сидела неподвижно, собираясь с духом. Валери подошла и села за стол рядом с ней.

— Ты отлично справилась. Хорошо. Следующий шаг. У нас есть номер телефона, — сказала ей Валери. — Тебе ясно, что нужно сказать Присцилле?

— Кажется, да. — Каждый раз, глядя в глаза матери, Лаки испытывала потрясение. Это было как смотреться в зеркало.

— С Кэри ты отлично справилась. Важна ясность. Ничего не должно быть двусмысленным. С Присциллой тебе нужно заставить её признать, что она наняла кого-то избить или, возможно, убить своего сына. Что он работал на неё, отмывал деньги, годами. Когда вы были в Сан-Франциско, а потом снова в Бойсе. Хорошо?