— Эй, — сказал Джон. — Мэри Джин, это ты?

Лаки была уверена, что увидела узнавание на лице монахини, будто та знала, кто они. Но когда женщина открыла рот, она сказала:

— Понятия не имею, о ком вы говорите.

Монахиня развернулась и быстро пошла по проходу, потом вышла через парадную дверь церкви. Она оставила их стоять там, по-настоящему одних, со всеми этими погашенными огоньками.

Октябрь 2008 года

  НЬЮ-ЙОРК

Сестра Маргарет Джин узнала их сразу. Она стояла у двери, позволяя осеннему ветру обдувать себя, когда через главный вход они вошли.

— Лаки. — Это был мужчина. Она знала этот голос.

В этот момент Сестра Маргарет Джин открыла рот, но не издала ни звука. Она достала мобильный телефон из складок своей рясы, держала его в руке, вывела номер Валери, но не набрала, пока нет. Она не была до конца уверена. Она смотрела, как они подходят к свечам. Мужчина стал намного старше. Он больше не выглядел таким уверенным в себе. Но туфли у него всё ещё были блестящими. Молодая женщина была красива, даже с растрёпанной стрижкой, неудачным цветом волос.

Сестра Маргарет Джин молча наблюдала, как они зажигают свечи. Внезапно молодая женщина задула их все. Сестра Маргарет Джин очнулась от своего сноподобного состояния. Она побежала к ним, окликая, но не зная, что собирается делать.

Если у неё и оставались какие-то сомнения, что это они, они рассеялись в тот момент, когда она увидела женщину вблизи. Её глаза были зелёными, как изумруды, точно такими же, как у Валери.

Почти тридцать лет Сестра Маргарет Джин продолжала надеяться, что чудеса действительно могут случаться в Куинсе, хотя сама никогда не видела ни одного — но теперь оно было здесь. Оно сбылось. Они вернулись.

Её взгляд переместился с знакомых зелёных глаз на ожерелье, некогда ей знакомое, теперь висящее на шее у молодой женщины. Оно не имело особого значения, пока принадлежало ей, но теперь этот сияющий золотой крест ощущался как знак. Всё сломается, если она поступит неправильно. Но что ей следовало делать?

Именно тогда мужчина назвал её Мэри Джин.

— Понятия не имею, о ком вы говорите, — ответила она. Она выбежала из дверей церкви, остановившись на ступенях, чтобы записать номер машины внедорожника, из которого, как она видела, они вышли. Она вышла на улицу и остановила такси.

Поездка заняла пятнадцать минут. Она вышла из такси перед величественным серым офисным зданием, где работала Валери. Она проходила мимо него много раз, хотя никогда не заходила внутрь. Они всегда встречались только в закусочной. Но сегодня, впервые, она толкнула тяжёлые стеклянные и металлические двери и подошла к столу охраны.

— Меня зовут Маргарет Джин, я пришла к окружному прокурору Манхэттена, Валери Манн. Пожалуйста, скажите ей, что это срочно. Пожалуйста, скажите ей, что это не может ждать.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

— Что там случилось? — спросила Рейес, когда Лаки и Джон вышли из церкви и снова сели в внедорожник. Лаки щурилась от городского солнца, слишком яркого после сумрака церкви.

— Не знаю, — сказала Лаки, всё ещё в оцепенении.

— Уверен, это была она, — сказал Джон. — Мэри Джин? Мэгги Джин? Не могу вспомнить её имя. Ох, это было так давно. — Он заламывал руки и оглянулся на Лаки. — А потом она сбежала. Может, это была не она. Не знаю, я просто не знаю.

— Ну, если вы про ту монахиню, что выбежала, она успела записать номер нашей машины, — сказала Рейес, заводя двигатель. — Это, вероятно, не хорошо. В любом случае, нам нужно ехать; через полчаса встреча с моей подругой-детективом. — Она вырулила обратно в движение, и вскоре церковь осталась далеко позади.

Рейес снова остановила машину, на этот раз на парковке невысокого здания в Бронксе.

— Вам лучше подождать здесь, — сказала она Джону и Лаки. — Держите кулаки. — Она вышла из машины, хлопнула дверью.

— Прости меня, — сказал Джон в тишине после того, как она ушла. — Надеюсь, когда-нибудь ты сможешь меня простить. Надеюсь, ты сможешь понять.

— Я ненавижу тебя за то, что ты сделал, — сказала Лаки, и это была правда. — Но и скучаю по тебе. — Её голос сорвался. Это тоже было правдой. — Скучаю уже много лет. И теперь ты здесь, и я просто — не могу ничего. Не могу сказать тебе, что не хочу тебя в своей жизни, и не могу тебя простить. Не сейчас. Мне нужно время.

— Я это понимаю.

Они молча ждали Рейес. Она вернулась через полчаса.

— Она легко отследила её кредитку, — сказала Рейес, садясь обратно в машину. — И это немного странно. Оказывается, она остановилась в «ДаблТри» неподалёку от лагеря — обратно в Онеонте, всего минутах в двадцати оттуда. Так что, похоже, нам придётся ехать обратно, если мы хотим её найти и выяснить, что она делает, засев там с этим билетом. Вы оба согласны?

— Мы должны это сделать, — сказала Лаки, но обнаружила, что думает о монахине, и о возможности, что та монахиня что-то знает о её матери. Впрочем, сейчас с этим ничего нельзя было поделать. Она могла вернуться, как только получит билет обратно. Если получит билет обратно.

Джон подался вперёд и выключил радио.

— Какой у нас план? — сказал он. — Нам нужен план для гостиницы. — Он снова звучал как прежний он. Лаки начинала испытывать эмоциональные качели, гадая, кем он окажется в следующий раз: дряхлым стариком или своим прежним, расчётливым, умным «я»?

— Что, если ты обвинишь её в краже билета у тебя, Джон? — сказала Рейес. — Что, если позвонишь в полицию и скажешь, что твоя бывшая украла твой лотерейный билет, а потом ты официально оспоришь выигрыш?

— Но Джон не мог быть в Айдахо и покупать лотерейный билет в тот день, когда я купила свой, — сказала Лаки. — Потому что он был в тюрьме.

— Можем сказать, что это был твой билет, Рейес, — предложил Джон. — И что Глория украла его, когда мы приехали в её лагерь.

— Всё равно не годится, — сказала Лаки. — Рейес заявляет о краже, начинается расследование, они смотрят записи камер видеонаблюдения в магазине, где я его купила, и увидят там не Рейес, а меня.

— Значит, есть возможный способ доказать, что купила его ты? — сказала Рейес.

— Не знаю, — сказала Лаки. — Честно говоря, понятия не имею, как всё это работает.

— Давай, — сказал Джон. — Продолжай думать. Нам нужен план.

— Шантаж, — наконец сказала Лаки. — Если мы её найдём, я скажу ей, что позвоню в полицию и расскажу про фальшивые строительные работы. Заставлю её поверить, что я записала это на плёнку. Внушу ей мысль, что расскажу полиции, если она не отдаст мне билет.

Рейес заехала на парковку невзрачного вида отеля. Для Бетти они нашли пансионат для собак. Заберут её, когда всё это закончится, но сейчас нужно было держать её подальше от всего этого — и точно в безопасности.

Троица зашла внутрь и встала в вестибюле, оглядываясь на бежевые стены, бежевую плитку, бордовые и серые диваны и кресла.

— Я узнаю номер её комнаты, — сказала Лаки. — Рейес, дай мне свой мобильный. — Она выключила телефон. — Вы двое, идите к лифту. Как только узнаю номер, встречу вас там.

— Здравствуйте, — сказала Лаки, подходя к консьержу с извиняющейся улыбкой на лице. — Простите, не могли бы вы мне помочь? Я встречаюсь тут кое с кем — Глория Деверо? Она написала мне номер своей комнаты, сказала подниматься, как приеду, но у меня телефон разрядился, — она вытянула перед собой телефон, нажала на домашний экран; экран оставался пустым, — так что понятия не имею, в каком она номере. Вы не могли бы посмотреть для меня?

— Извините, я не могу разглашать такую информацию. Но я могу позвонить в её номер и сообщить, что вы здесь, мисс…?

— Чёрт. Ладно, хорошо, позвоните ей. — Консьерж поднял трубку набрать номер — и Лаки быстрым взглядом уловила цифры, которые он нажал: 513.

— Ой! — воскликнула она. — Знаете что? Она, наверное, в казино. Можете положить трубку, всё в порядке. — Он так и сделал, но Лаки услышала женский голос, говорящий «алло», прямо перед тем, как трубка легла на рычаг.