— Лежать, девочка, — сказала Лаки, и собака послушалась. Конечно, послушалась. Это была собака Лаки.

Сентябрь 1999 года

САН-ФРАНЦИСКО, КАЛИФОРНИЯ

В конце сентября Лаки вернулась из университета в особняк Присциллы — место, которое ей всё никак не удавалось считать домом, — и обнаружила Кэри в прихожей: он держал на вешалке короткое коктейльное платье электрик-синего цвета. Дом был безупречен, бассейн вычищен и сверкал, во дворе под перголой были развешаны гирлянды сказочных огоньков. На столешницах стояли вёдра с шампанским.

— Они едут. У нас вечеринка. В честь твоего дня рождения. Тебе нужно переодеться.

— Но это же не мой…

Он поцеловал её в губы и забрал у неё из рук сумку с учебниками, уронив её на пол.

— Нет, твой. Тебе исполняется девятнадцать. В Канаде, откуда я родом, — помнишь, я Джонас Уэстон, а ты по-прежнему Алейна, но Паркс — тебе бы уже исполнился законный возраст для употребления алкоголя. И ты настоящая тусовщица. — Он потряс платьем. — Так что мы празднуем с моими новыми друзьями из университета. Ты их полюбишь. — Он рассмеялся. — Ладно, ладно, ты будешь их едва терпеть, как и я. Они нормальные — немного скучные и однообразные, но чрезвычайно щедрые и невероятно беспечные. А это для нас важно.

— Напомни мне ещё раз все детали? — Эта игра была знакома Лаки, но она всё равно нервничала.

— Я наследник состояния на мягкой древесине, но у меня размолвка с родителями. Им не нравится, что я укатил в Калифорнию учиться на что-то, кроме бизнеса — я, конечно, изучаю гуманитарные науки, — и живу с девушкой. Твои родители мертвы. Авиакатастрофа. — Он прочистил горло и отвёл взгляд, теребя бутылку шампанского. — Мне жаль, — сказал он. — Знаю, я уже использовал эту версию на тебе. Но она хорошая.

Бетти вбежала на кухню и подпрыгнула к Лаки, лая в знак приветствия, виляя хвостом. Она больше не была тем тощим, истощённым щенком, которого Кэри принёс на пристань: её блестящая коричневая шерсть теперь была пронизана белыми волосками, отчего казалась рыжеватой. Она быстро росла, становилась стройной, похожей на волчонка. В целом это была добродушная собака, но защищала Лаки — даже рычала и лаяла на Кэри в те редкие моменты, когда они ссорились. Теперь на её ошейнике был завязан синий бант. Он подходил и к платью Лаки, и к глазам Бетти.

— Давай, иди надень платье, — сказал Кэри. — Будет весело.

Наверху Лаки переоделась и уложила волосы — но к тому времени, как она спустилась по лестнице, они уже снова рассыпались по спине. Первые гости уже прибыли: Аарон и Магнолия, пара, обменявшаяся с ней двойным воздушным поцелуем на входе, следом ещё двое — Хью и Уилл. У Уилла в руках была коробка сигар.

— Это на потом, дружище, — сказал он Кэри, подмигнув, пока Лаки поражалась, как быстро её парень умудрился влиться в этот узкий круг. — Если только твоя дама не любит присоединиться.

Лаки улыбнулась.

— Сигары — не моё. А вот шампанское — другое дело. — На боковом столике уже стояла бутылка. Она взяла её и открыла, радуясь, что Кэри показал ей это несколько дней назад. Она никогда раньше не открывала шампанское, никогда не притворялась тем человеком, кем притворялась сейчас.

— Она мне нравится, — сказал Хью, когда они гурьбой направились на кухню.

— Она лучшая, — сказал Кэри, положив руку ей на поясницу и подталкивая вперёд, целуя в ухо и шепча: — Молодец.

— А, знаменитая Алейна, — проворковала Магнолия. — Джонас без конца о тебе говорит. Говорит, ты гений. — У неё были волосы цвета воронова крыла и ярко-голубые глаза, а на ней было шёлковое платье цвета сливочного масла, свободно ниспадающее по её идеальной фигуре. Волосы Лаки были слишком пушистыми, а платье казалось дешёвым — хотя она оставила бирки, побоявшись их снять из-за цены; теперь они царапали ей бок, — но: — Ты просто восхитительна, — сказала Магнолия, беря её за руку, как только у каждой в руках оказался бокал шампанского. — Пойдём, покажи мне бассейн. И это твоя собака? Прелесть. Наверное, шепски, да? У меня двоюродная сестра разводит таких на ферме в Шварцвальде.

— Именно. Мы взяли её прямо у заводчика в Германии.

Позже, у бассейна, когда все разошлись и солнце уже выглядывало из-за горизонта, Кэри был скорее ликующим, чем усталым.

— Ты справилась, детка. Ты была идеальной напарницей. Они решили, что с тобой оторваться. У тебя это отлично получается. Тебе ведь было весело?

Она прижалась головой к его груди, чтобы не смотреть на него. Он всегда говорил, что они могут лгать всем остальным, но никогда — друг другу. И всё же она сказала:

— Да, было здорово.

— Так может быть всегда, знаешь. Так и будет. Однажды мы перестанем притворяться.

Первый год учёбы Лаки подходил к концу, и они полетели в Мадрид провести лето с Магнолией и Аароном; у родителей Аарона там был дом.

За ужином в первый вечер, во дворе, обсаженном оливами и увешанном фонариками, Кэри посеял первое семя среди друзей: особняк, в котором они жили, скоро отберут за долги (это, кстати, было правдой), потому что у родителей Алейны перед смертью были плохие долги. Всё прошло легко. К концу лета у Кэри и Лаки было новое жильё: флигель на участке семьи Хью в Аламо. Они пообещали платить аренду — Кэри даже дошёл до того, что выписывал чеки, которые, как знала Лаки, не пройдут, но их никогда не обналичивали, всегда рвали или откладывали в сторону.

— Ты не боишься, что они узнают? — прошептала она ему однажды ночью в постели.

— Узнают что?

— Кто мы на самом деле.

— А разве это не то, кто мы на самом деле?

Лаки поняла, что уже сама не знает ответа. В университете она притворялась одним человеком — и должна была быть осторожной, чтобы никогда не сближаться ни с кем, как бы сильно ни тосковала по настоящим друзьям и как бы часто её ни звали выпить или позаниматься вместе. Она была другим человеком в компании Кэри из Стэнфорда, и ещё кем-то ещё раз в месяц, когда навещала отца в Сан-Квентине, где он отбывал двадцать пять лет. Кэри вообще не знал, что она ездит в тюрьму, не знал о поддельном удостоверении, которое она купила на деньги, украденные из их сейфа, чтобы выдавать себя за Сару Армстронг, племянницу Джона, и продолжать видеться с отцом.

— Ты ведь хочешь этого, Лаки? Оставить позади то, кем мы были, и стать великими?

— Конечно, хочу, — сказала она. Но на самом деле ей хотелось спросить, что он имеет в виду под словом «великие» — если «великий» означает богатый любой ценой; если «великий» означает морально банкротный. Но она не спросила, потому что у неё был свой план. Ей нужно было просто держаться курса, вот и всё. Со временем он поймёт, что есть лучший способ построить жизнь — тот, что не требует обмана и лжи.

Время шло, и Кэри сделал вид, что бросил учёбу. Он рассказал друзьям, что вынужден был это сделать, потому что они могли позволить себе оплату обучения только для одного из них.

— И раз Алейна у нас гений, то, конечно, платить нужно за её университет.

Богатые друзья предлагали ему займы, чтобы он мог продолжить учёбу, но он отказался, сказал, что не хочет подачек. Он хотел зарабатывать любые деньги, которые получит, своим трудом. Да и учёба была не его коньком. На самом деле Джонас, второе «я» Кэри, хотел открыть клуб.

— Чувак, ты закатываешь лучшие вечеринки. Правда же Джонас закатывает лучшие вечеринки? — сказал Аарон. Они были у Хью; это был его день рождения, и Кэри организовал всё целиком: рейв в стиле «Матрицы». Все были одеты в чёрную кожу и тёмные очки; гремело техно; кейтеринг приготовил «реально классную лапшу» и шашлычки «курица со вкусом всего на свете»; внутри дома была зона для лазертага. — Ребят, надо это устроить, — сказал Аарон. — Джонас хочет открыть клуб. Нужны финансовые вложения!