Серфинг учит доверять инстинктам, и сейчас инстинкты направляли меня прямо к ней.

Однако моим приоритетом был «Тихоокеанский рубеж». До него оставалось два месяца, за которые мне предстояло поймать как можно больше волн и настроиться на борьбу. Все остальное не стоило моего внимания.

– У меня нет времени учить тебя флиртовать. Прости, червячок.

Я пожал плечами и прислонился к дверному проему. Ее взгляд снова скользнул по моему голому животу, отозвавшись во мне чувством удовлетворения.

Бедняжка Ханна изнывала от похоти. Она просто хотела, чтобы ее трахнули.

– Если хочешь подцепить парня, – сказал я, – надень платье, в котором была тогда на свадьбе, отправляйся в бар и сядь одна за стойку. Не пройдет и десяти минут, как кто-нибудь с тобой заговорит.

Мне припомнилось, как на свадьбе она танцевала с Эйвери. Они смеялись, дурачились и получали явное удовольствие. С Эйвери она лучилась улыбкой, выпуская на волю таящееся внутри сияние. В ней была искра веселья, но она держала ее под замком.

В глубине души она не была такой уж застенчивой тихоней.

Я решил не думать об этом. Это была не моя проблема.

Она скрестила руки на груди, копируя мою позу, и наклонила голову.

– Ты ведь хочешь найти спонсора, так? Мне сказала Эйвери. Я помогу тебе вести соцсети. Все профессиональные серферы имеют аккаунты в соцсетях, даже до того, как обзаводятся спонсорами. Тебя должны заметить.

Я молчал, хмуро поглядывая на нее. Мысль была дельная. Я ненавидел возню с соцсетями. Весь день пялиться в экран – это было не для меня. Я предпочитал смотреть на океан, горы или небо.

– Буду серфить, и спонсор найдется. – Верил ли я в это? Я сам толком не знал. – Мне нужно сосредоточиться на серфинге.

Она сглотнула, затем сделала еще один глубокий вдох, и ее грудь приподнялась.

– Я не хотела этого делать, но ты не оставляешь мне выбора. – Она посмотрела на меня в упор. – Мне известно про клип Тулы.

Мои брови удивленно взметнулись, но я фыркнул.

– И что из этого?

Ее губы потрясенно дрогнули.

Я снова рассмеялся.

– Ты типа ждешь, что я встану на колени и взмолюсь: «Пожалуйста, Ханна, никому не рассказывай о том клипе», да?

– Я не… я не знаю, – с запинкой проговорила она.

– Слушай, мне все равно, если про клип узнают. Мне плевать, кто там что думает. Прости, червячок.

Я открыл заднюю дверь магазина.

– Ни один крутой серф-бренд не станет спонсировать серебристую русалку!

Я замер в дверном проеме и вскинул на нее глаза:

– Не русалку, а русала.

Она с вызовом подняла брови, пытаясь удержать зрительный контакт. Ей хотелось провалиться сквозь землю. Я это чувствовал.

Уголок моих губ пополз вверх.

– Это ты шантажируешь меня?

Глаза у нее были широко распахнуты, руки скрещены на груди, подбородок упрямо вздернут.

– Да.

Такой Ханны я раньше не видел. Она держалась напористо и смотрела с вызовом, вынуждая ей помочь.

Я взвесил варианты. Меня не особо беспокоило, если информация о видео всплывет. Этими деньгами я оплатил поездку на серф-фестиваль в Австралии, так что оно того стоило.

Ханна снова переступила с ноги на ногу. Ее решимость улетучивалась. Стена, которой она окружила себя сегодня, пошла трещинами. Еще немного, и она капитулирует, отправится восвояси и никогда больше не заговорит об этом.

По какой-то причине эта ее версия заинтриговала меня, я хотел продолжения.

Переложить заботу о соцсетях на чужие плечи было бы облегчением. Все, что требовалось в этом случае от меня, – это аккуратно дать ей пинка и препроводить из зоны комфорта.

– По рукам, червячок.

Я сделал несколько медленных шагов по направлению к ней, внимательно наблюдая за выражением ее лица. Теперь на нем читалось удивление, а не вызов.

– По рукам? – Она моргнула. – Правда?

Я кивнул, подходя еще ближе.

– М-м… При одном условии.

Она прикусила губу и подняла на меня глаза.

– Что за условие?

– Ты должна делать все, что я скажу, – мой голос звучал тихо.

Она сглотнула.

– Все-все?

– Все-все. – Ленивая улыбка растянула мои губы. – Тебе ничто не будет угрожать, но трусихой ты больше не будешь.

– Трусихой я больше не буду, – повторила она про себя и снова кивнула. Внутри нее шла борьба. – Да. Да, хорошо.

Она протянула руку и, снова решительно вздернув подбородок, встретилась со мной взглядом.

Ей хотелось, чтобы мы скрепили договоренность? Как мило. Я взял ее нежную руку в свою и пожал. Грудь распирало от странного чувства – волнения, смешанного с предвкушением.

– Завтра встречаемся здесь в пять тридцать.

Губы у нее округлились.

– Мы работаем до шести.

– В пять тридцать утра, – бросил я через плечо, возвращаясь в магазин. – Захвати купальник.

В ее глазах отразилось беспокойство, она уже открыла рот, чтобы возразить, но не успела – я скрылся за дверью.

Этот день начинал нравиться мне все больше.

Гравий заскрипел под ногами, когда я подходила к серф-магазину. Я оглянулась через плечо на деревья. Небо было тускло-серого цвета, а живот бурлил от нервного перевозбуждения.

Глаза были сухими. Я почти не спала. Последний раз я вставала так рано еще в школе, когда наш класс отправился на однодневную экскурсию в музей Виктории, где была выставка, посвященная «Титанику». Как правило, я читала допоздна, поэтому утром скатывалась с кровати и топала прямиком к открытию магазина к девяти утра. И вчера я тоже зачиталась – ничего не могла с собой поделать.

Что я здесь забыла? От тревоги кровь в венах бурлила. Я тысячу раз мысленно прокрутила вчерашний разговор с Уайаттом, отказываясь поверить в то, что это была я. И что он согласился. В глубине души я ожидала, что он рассмеется мне в лицо.

День прошел как на иголках, но я понимала: если кто-нибудь мог сделать меня сексуально привлекательной, то именно Уайатт. Я приведу в порядок финансы магазина, найду свою настоящую любовь, и, когда полгода спустя буду ужинать в ресторане, напротив меня будет сидеть мужчина, с которым я проведу всю оставшуюся жизнь. Он облокотится на стол и будет смотреть на меня такими же глазами, какими Эмметт смотрел на Эйвери. А когда Тереза вернется, она меня не узнает.

Я прикусила губу. Скорей бы уж!

Уайатт ждал меня у задней двери магазина. Верх гидрокостюма он еще не натянул и стоял, прислонившись к перилам и скрестив руки. При виде меня он выпрямился.

– Ты куда запропала, червячок? – Сердитым он не выглядел и, взяв висевший на перилах гидрокостюм, бросил мне. – Размер твой. Надевай и пойдем.

Я оцепенела.

– Куда?

Он лукаво улыбнулся.

– Сама как думаешь? Серфить, конечно.

Изумление, отразившееся на моем лице в тот момент, стоило запечатлеть на камеру.

– Я не умею… серфить, Уайатт. Я читаю и продаю книги. На этом мои навыки заканчиваются.

Уайатт коротко хохотнул.

– Я в курсе, что не умеешь. – Он задорно подмигнул, и внутри у меня вдруг что-то екнуло. – Я, между прочим, инструктор по серфингу.

Пока я с ужасом взирала на резиновую экипировку, он терпеливо ждал.

– Но там ведь будет холодно.

Он кивнул.

– Ага. Очень холодно. И поэтому я тоже в костюме.

От одной мысли о том, каково придется моим ногам при контакте с холодной водой океана, мне захотелось развернуться и побежать домой. Заниматься активными видами спорта на свежем воздухе – это было не мое. Раньше мы с родителями ходили в походы, но, когда мама умерла, все прекратилось. Я не совершала заплывы в океане, потому что большую часть года вода была слишком холодной. Разве что иногда снимала обувь и шла вдоль берега.

А может, эта затея была не настолько удачной?

– Ничего с тобой не случится, я обещаю.

Уайатт наблюдал за мной, наклонив голову, и мне стало интересно, сколько еще мыслей он прочитал по моему лицу.

Он взглянул на небо, которое за то время, что я находилась здесь, стало на пару оттенков светлее, и нетерпеливо выдохнул: