Будь моя воля, мы продавали бы только романы, но моему отцу это не понравилось бы. Против романов как таковых он ничего не имел, просто не хотел ничего менять. Магазин принадлежал маме, и если бы мы изменили его, то это было бы, по сути, плевком на ее могилу.

На электронную почту магазина пришло уведомление, и я подошла к компьютеру, чтобы проверить папку «Входящие».

Сердце тревожно сжалось.

Зарплата Лии не прошла. Вчера вечером на счете не хватило денег. Пока я спешно переводила деньги с собственного счета на счет магазина, желудок отчаянно крутило. Сегодня Лия ничего не сказала, так что, возможно, она просто не обратила внимания. Я перевела ей сумму вручную, молясь о том, чтобы первоначальный несостоявшийся платеж остался незамеченным.

Похоже, в обозримом будущем зарплаты мне не видать.

От разочарования живот вконец распоясался, и я, прокручивая счета, плотно сжала губы. Отец владел зданием, поэтому расходов на ипотеку не было: в девяностые, на наше счастье, цены на недвижимость в Куинс-Коув были низкие; сегодня мы бы не смогли позволить себе аренду. Коммунальные услуги, зарплата Лии, налоги, комиссии за обслуживание кредитных карт – полученная в итоге сумма превышала наши продажи.

Это был мамин магазин, а сейчас, когда он находился под моим руководством, все указывало на то, что он вот-вот прогорит. Отец доверил мне продолжить ее дело, и я очень старалась, но моих усилий было недостаточно.

При мысли о том, как сильно мама любила магазин, в животе громко заурчало.

Мама скончалась от аневризмы, когда мне было шестнадцать. Она складывала белье. Я была у подруги, занималась школьным проектом. Папа обнаружил ее уже без признаков жизни.

Я бросила взгляд на синие мягкие кресла, где часто сидела в детстве – читала и слушала, в то время как мама вихрем носилась по магазину, вкладывая книги в руки покупателей и тараторя с пулеметной скоростью. Она любила книги, любила людей, от нее исходили харизма, свет, энергия и радость.

Мама была душой вечеринок. Она то и дело устраивала их здесь, в магазине, без особого повода. Просто потому что могла.

Я улыбнулась этим воспоминаниям.

«Однажды ты найдешь свою настоящую любовь, своего мистера Дарси», – говорила она мне, и в ее глазах плясали искорки.

Мой взгляд переместился на белый пакет, который по-прежнему лежал на кресле. В магазине уже не было покупателей, поэтому я подошла к стойке, открыла коробку и снова достала платье.

Оно было ослепительным.

Мама точно надела бы такое.

А что бы она почувствовала, если бы увидела меня сейчас – горе-начальницу, прячущуюся в книжном магазине и растрачивающую жизнь впустую? Она была бы так разочарована.

Обдумывая эту грустную мысль, я тяжело вздохнула. Что бы она сделала в такой ситуации? Она бы из кожи вон вылезла, чтобы магазин снова стал успешным. И нашла бы мужчину, в которого можно влюбиться.

Когда маме было тридцать, у нее было все – муж, ребенок, любимый бизнес и замечательная жизнь.

Магазин принадлежал маме, папа доверил мне управлять им. И пусть ее не стало, я не могла подвести их обоих. Я должна была найти способ вывести магазин из кризиса.

– Я дома, – крикнула я, переступая порог маленького домика, в котором жили мы с отцом.

– Привет, милая. – Папа сидел в гостиной в своем любимом кресле и читал новинку Джона Гришэма. – Как день прошел? Все хорошо?

– Заходила Тереза, – несколько принужденно улыбнулась я, снимая туфли.

Он не обратил внимания на то, что я уклонилась от ответа.

– Приятно слышать.

– Мне тут надо кое-что доделать по работе.

В спальне я сунула пакет с платьем под кровать, задвинув его как можно дальше, а затем села к столу, открыла ноутбук и подсчитала дневную выручку.

Было продано всего четыре книги.

За сегодняшний день мы даже зарплату Лии не покрыли. Вздохнув, я уставилась в окно на растущие за домом деревья. Еще один месяц в минусе. Одиннадцатый по счету. Одиннадцать месяцев подряд мы несли убытки. Каким неприглядным, должно быть, показался Уайатту наш магазин – вытертый неказистый ковролин, полинялые обои, кругом стопки книг.

В нашем крошечном городке книжный магазин был обречен. Меня охватила паника. Однажды мои сбережения закончатся, и папа узнает, как на самом деле обстоят дела – это был лишь вопрос времени.

«Она так хотела, – говорил он всякий раз, когда я намекала на то, что перемены поспособствуют росту продаж. – Твоя мама вложила в этот магазин всю себя».

В его тоне явственно слышалось: изменив магазин, мы предадим память о ней.

Поэтому все оставалось так, как было при маме. На стенах висели те же картины. На полу лежал тот же пыльный бордовый ковролин. Стеллажи стояли на тех же местах, где были смонтированы. Даже сайт магазина был сделан в девяностых. Когда я была подростком, мама шутила, что наш сайт – почтенный старичок. Да, даже тогда им никто не пользовался.

Но это было четырнадцать лет назад. А сейчас сайтами уже пользовались все от мала до велика.

Я открыла браузер и набрала адрес сайта. Он загрузился, и заиграл звонкий переливчатый мотив – викторианская мелодия типа тех, что звучали в начале девятнадцатого века. На экране появилась ослепительно улыбающаяся мама, сидящая за стойкой в окружении книг, а над ее фотографией проступило название «Книжная лавка Пемберли».

Я глубоко вздохнула. Мама была красавицей, и, когда она так улыбалась, становилось ясно, что владеть собственным книжным магазином было ее заветной мечтой. А теперь по моей милости ее мечта грозила превратиться в прах.

Я захлопнула крышку ноутбука и постаралась выбросить эту картинку из головы.

Полчаса спустя таймер в духовке подал сигнал, и я вытащила сотейник с запеченными овощами и нутом.

– Как аппетитно пахнет! – Папа зашел на кухню. Это был наш обычный ужин, после которого мы с ним брались за книги и читали в гостиной.

– Слушай, папа…

Я поставила сотейник на плиту и достала пару тарелок.

– М-м-м?

Он открыл ящик со столовыми приборами и положил на стол вилки и ножи.

– Я тут подумала… – Раскладывая еду по тарелкам, я не поднимала глаза на отца. – Некоторые книжные магазины развивают аккаунт в соцсетях. Они выкладывают красивые фотографии, пишут посты с рекомендациями книг, это, можно сказать, бесплатная реклама. – Я бросила быстрый взгляд на отца. – Сейчас аккаунты есть у всех книжных магазинов, – продолжила я, ставя тарелки на стол.

Он вздохнул, сел напротив и посмотрел на меня с грустной неуверенной улыбкой.

– Милая…

Какое знакомое начало… Желудок екнул.

– Я думаю, это поможет увеличить продажи.

Судя по выражению лица, отец напрягся.

– Мы уже говорили об этом. Очарование «Пемберли» в том, что мы идем своим путем. – Он помахал вилкой. – Что хорошего в этих гипермаркетах с флуоресцентными лампами и эскалаторами? Знаешь, что они продают?

Я постаралась не закатить глаза.

– Шарфы.

– Шарфы. – Глаза у него расширились. – Свечи. И знаешь, что еще, как говорят, они продают?

Я ждала.

Отец обвел взглядом кухню, как будто его могли подслушать.

– Интимные товары.

– Что за интимные товары? – нахмурилась я.

Он покраснел и кашлянул.

– Мири Янг сказала, что видела вибратор.

Это слово он произнес едва слышным шепотом. Я сжала губы, чтобы не рассмеяться.

– А почему это Мири Янг рассказывала тебе о вибраторах?

Он покачал головой.

– Гипермаркеты для нас не пример, Ханна. В «Пемберли» есть очарование семейного бизнеса. Так хотела твоя мама.

Ну вот, пожалуйста. С таким доводом не поспоришь, верно? Всякий раз, когда я заводила разговор о том, как улучшить магазин, он выкладывал этот козырь. «Так хотела твоя мама». Я практически слышала, как с треском захлопывается дверь. Магазин принадлежал не мне, а родителям, а я просто в нем работала. Это был не мой бизнес.