— Кар! — сочувственно щёлкнул клювомКодекс .

— Значит мне нужно уговорить расписаться не только Горана, но и Змея, и Ныча? По отдельности?

— Кар-менно кар-так, — подтвердил ворон.

— Змей подпишет из чистого любопытства, ему нравится всё, что пахнет интригой или новой возможностью. Горан подпишет, потому что это разумно. А вот Ныч… — Анастасия тяжело вздохнула.

За окном дождь кончился, и вышло осеннее, но всё ещё тёплое солнышко. А при солнечном свете даже самые запутанные дела кажутся более решаемыми, чем накануне вечером.

Анастасия придвинула к себе папку с делом Чадова и принялась составлять список вопросов для будущей беседы с ведьмой Агатой. При этом мысль о том, что где-то в личной библиотеке одного из богов Нави, возможно, лежит ответ на вопрос, который она сама три года боялась себе задать, не давала ей покоя.

Дом Агаты Чадовой оказался именно таким, каким Анастасия и представляла себе жилище практикующей ведьмы. Аккуратный, как пряничный домик, снаружи. И немного зловещий внутри. Запах полыни, казалось, въелся даже в обои. Тут тебе и сушёные травы под потолком и склянки с загадочным содержимым. Три кошки Агаты, может среди них был и ведьмин фамильяр, демонстративно игнорировали нежданную гостью.

— Я не буду с вами разговаривать, — заявила хозяйка ещё с порога, скрестив руки на груди. — Кто бы вас ни прислал.

— Меня прислал закон, — вежливо уточнила Анастасия, протягивая удостоверение. — А если точнее, пять пострадавших девушек, один ваш бывший муж и одна статья о несанкционированной бытовой порче.

— Я ничего не насылала, — отрезала Агата, впрочем, без особой уверенности в голосе, свойственной людям, которые давно готовили эту фразу на случай неожиданного визита правоохранительных органов, но так и не отточили её до конца.

— Тогда вам нечего скрывать, и разговор со мной пройдёт быстро, — Анастасия терпеливо продолжала стоять на пороге с невероятным спокойствием, которое обычно быстрее любых угроз убеждало людей впустить её внутрь. — Пять минут вашего времени. Или вместо меня в следующий раз придёт повестка от Макоши.

Агата поколебалась ещё секунду, окинула Горынскую взглядом с ног до головы, и вдруг застыла, глядя куда-то за плечо Анастасии.

— А это ещё кто с вами?

Анастасия обернулась и с внутренним стоном осознала свою ошибку: она взяла с собой мужа, а тот не стал ждать в машине, пока позовут в нужный момент. Карие глаза рассудительного Горана сменили озорные зелёные с жёлтой крапинкой глаза Змея, а ведь ещё утром это казалась даже разумным. Если уж кто и умел разговорить несговорчивого человека обаянием, так это самая суетливая и болтливая из трёх голов её мужа. План был прост. Если Агата откажется разговаривать, то Змей расположит к себе светской беседой несговорчивую ведьму, а дальше уже сама Анастасия задаст все официальные вопросы. План не учитывал лишь того, что Змей воспринял задание с энтузиазмом. Слишком с душой и всем остальным телом, и его частями.

— Позвольте представиться, — муж шагнул вперёд с лёгкой, отработанной за века улыбкой, которая, видимо, срабатывала у его предков на императорских балах девятнадцатого века не хуже, чем теперь на пороге обычной квартиры. — Горан Горынский. Точнее, одна из его частей, но об этом как-нибудь потом, за более длинным разговором. Простите мою спутницу, у неё сегодня исключительно деловое настроение, а вот я, признаться, сразу заметил, что у вас удивительно прекрасные молодые кошки. Редкость по нынешним временам, большинство фамильяров выглядят так, будто мечтают о досрочной пенсии.

Агата моргнула. Потом моргнула ещё раз.

— Это… необычный комплимент, — призналась она, впрочем, явно польщённая.

— Необычные комплименты — моя специализация, — заверил Змей, и у Анастасии начал дёргаться глаз.

«Он флиртует, — подумала она с растущим ужасом профессионала, наблюдающего крушение собственного плана в реальном времени. — Он в буквальном смысле слова флиртует с ответчицей по моему делу. Прямо у меня на глазах. Пока я, его жена, стою рядом с ними».

— Мы, вообще-то, здесь по делу, — попыталась вклиниться Анастасия, но было поздно. Агата уже отступила от двери, пропуская гостей внутрь, причём взгляд её был устремлён исключительно на Змея.

— Проходите, — сказала она куда мягче прежнего тона. — Чаю хотите? У меня травяной. Особый сбор.

— С удовольствием, — тут же согласился Змей, прежде чем Анастасия успела вставить хоть слово, и первым прошёл в гостиную с видом человека, давно чувствующего себя здесь как дома.

Следующие двадцать минут прошли для Анастасии в состоянии, близкому к тому, что люди предпочитают именовать «фиаско». Горынская пыталась задавать вопросы о датах, о конкретных заклинаниях, о мотивах. А Змей тем временем расспрашивал Агату о её увлечении редкими травами, похвалил её вязаную шаль на спинке кресла, мол какая же «Агата Борисовна замечательная рукодельница» и рассказывал веселые истории о балах двухсотлетней давности, которые не имели ровным счётом никакого отношения к делу, но заставляли хозяйку дома смеяться так, как, судя по всему, она не смеялась уже очень давно.

— Агата, — Анастасия предприняла последнюю попытку вернуть разговор в рабочее русло, — вернёмся к вопросу об одиннадцатом числе. Это дата вашей последней ссоры с Виктором?

— О, при чём тут вообще этот Виктор, — отмахнулась Агата, поглощённая беседой куда больше, чем допросом. — Скучный был человек, если честно. Зря вообще вышла за него замуж. Вот ваш спутник куда интереснее.

Змей самодовольно улыбнулся.

— Мы можем продолжить в другой раз, — предложил он Агате с интонацией, не оставляющей сомнений в его намерениях. — Без протоколов и глупых вопросов.

«Глупых? Что он себе позволяет?»

Терпение у Анастасии иссякло окончательно.

— Змей, — процедила она тихо, но в имени муж должен был безошибочно считать мысленный приказ «немедленно прекрати». — Мы здесь работаем.

— А я, между прочим, налаживаю контакт со свидетелем, — невозмутимо возразил он. — Разве не этого ты хотела?

— Я хотела показаний, а не… — Анастасия замялась, подбирая слово помягче, — а не… ухаживаний?

— Иногда одно приводит к другому, — философски заметил Змей, чем окончательно вывел Анастасию из состояния профессионального спокойствия.

Разговор пришлось прервать без единого протокола. Агата, увлечённая новым знакомством, обещала «подумать над сотрудничеством» в совершенно двусмысленных выражениях, а Змей всю дорогу до машины насвистывал что-то легкомысленное, явно очень довольный собой.

— Ты хоть понимаешь, что натворил? — спросила Анастасия, захлопывая дверцу машины с куда большей силой, чем требовалось. — Ты только что превратил моего ответчика в потенциальную поклонницу.

— Не поклонницу, — обиженно поправил Змей. — Скорее, доброго знакомого с самыми серьёзными намерениями.

— У тебя уже есть жена, — напомнила Анастасия сквозь зубы.

— У меня три головы, — резонно возразил он. — Формально мы всё ещё разбираемся, к чему обязывает моногамия существо с таким специфическим анатомическим устройством. К тому же ты сама три года не можешь решить, разводиться тебе со мной или нет, так что упрекать меня в непостоянстве несколько лицемерно.

Возразить на это Анастасии было решительно нечего, да и объяснять Змею границы профессиональной этики лишь безуспешно терять время. Ожидая скандала, а скандалы Змею не нравились, он предпочёл уйти. Зелёный блеск глаз сменил ровный теплый карий цвет, в муже теперь был Горан.

— У нас проблема, — сказал он без предисловий.

— У нас уже есть одна проблема по имени Змей, — мрачно отозвалась Анастасия. — Давай подряд.

— Помнишь план с подписью Ныча?

— Помню. Мы же договорились, накормить его как следует, чтобы был в благодушном настроении, и получить подпись, пока он не начал жаловаться на бюрократию и лень.

— План сработал наполовину, — в голосе Горана прозвучала тщательно сдерживаемая усталость. — Подписи мы не получили.