Анастасия развернула свиток аккуратно, стараясь не порвать хрупкую, сотканную из паутины бумагу. Послание состояло всего из нескольких строк, выведенных таким безупречным почерком, что казалось, будто их не писали, а высекали из огня.

«Анастасии Горынской. Прошение о доступе к личным архивам рассмотрено. Приглашение в Навь предоставляется. Явиться лично, без сопровождения. Условия визита и цена интересующего вас ответа будут озвучены при личной встрече. Велес».

— Без сопровождения, — тихо произнёс вслух Горан, прочитав послание сразу после жены.

Анастасия почувствовала, как по спине пробежали мурашки, не имеющие никакого отношения к прохладе ночного воздуха из открытого окна.

— Ты же понимаешь, что это значит? — Горан повернулся к ней, и в его тёмных суровых глазах не было привычного спокойствия. — Велес никогда не встречается с просителями просто так. Если он лично назначает цену, значит, ответ, который ты ищешь, стоит куда больше, чем ты готова заплатить.

Анастасия ещё раз перечитала последнюю строчку письма, будто надеясь, что при повторном прочтении та станет менее пугающей.

Не стала.

— Значит, — она отложила свиток на столик, туда же, где всё ещё лежал контракт с приписками свекрови, — придётся выяснить, готова ли я платить.

Дело №3: об упыре-неплательщике

Утро перед визитом в Навь выдалось до отвращения обычным, что само по себе тревожило Анастасию сильнее любых зловещих примет.

Горан стоял в дверях спальни, наблюдая, как жена в третий раз перекладывала содержимое сумки. Анастасия будто не вещи собирала, а искала ответ на вопрос, что вообще требуется взять с собой к Велесу. Вот как одеться на работу или в театр она знает, как собраться на отдых или в горный поход, тоже представляет. Но что может понадобиться в Нави? Холодно там или жарко?

— Возьми воду, — предложил Горан.

— В Нави нет воды?

— Есть, — честно признался он. — Но пить её не стоит.

Глаза мужа на мгновение сменили цвет с карего на жёлтый, будто кто-то щёлкнул невидимым переключателем.

— Возьми ещё бутерброд, — посоветовал Ныч. — Мало ли, сколько там ждать придётся. Боги любят затягивать разговоры, проверено на собственном опыте общения с матушкой.

— Твоя матушка не бог, — машинально поправила Анастасия.

— Достаточно похожа по манере вести переговоры, — глаза мужа снова сменили цвет, на этот раз на зелёный с золотыми крапинками. — А если серьёзно, я бы на твоём месте больше переживал не о бутербродах, а о том, что Велес вообще может попросить взамен. У богов специфическое чувство юмора насчёт цены вопроса.

— Спасибо, что напомнил, — Анастасия отставила сумку в сторону, знаменуя окончание сборов. — Мне определённо не хватало ещё одного повода понервничать перед завтраком.

Глаза мужа потемнели обратно до карих, это вернулся Горан, самый рассудительный из троих.

— Я серьёзно волнуюсь, — сказал он тихо. — Не из суеверия. Просто ты идёшь одна туда, куда я даже теоретически не смог бы последовать, если что-то пойдёт не так. Так и буду ждать тебя на Калиновом мосту.

— Жди лучше дома. Всё будет хорошо, — Анастасия закинула сумку на плечо с уверенностью, которой не чувствовала и наполовину. — Я всего лишь иду в библиотеку. Пусть и божественную.

— Ты идёшь в библиотеку бога, который славится тем, что превращает простой вопрос в квест длиною в жизнь, — напомнил Горан. — Просто будь осторожна. И постарайся вернуться до темноты. Хотя бы ради моего спокойствия.

Анастасия на секунду замерла у порога, глядя на мужа, вернее, на все три его выражения разом, слоящиеся друг за другом в одних и тех же тёмных глазах, и неожиданно для себя шагнула ближе, коротко коснувшись губами его щеки.

— Вернусь, — пообещала она. — С ответами или без, но вернусь.

В агентстве «Последний шанс» же царило особое деловое оживление, какое всегда возникает, когда начальница отсутствует, а подчинённым внезапно достаётся полная свобода действий вместе с полной же ответственностью.

— Значит, дело твоё, моё, наше общее, — Забава расхаживала перед столом с воодушевлением полководца перед решающей битвой. —Кодекс , ты со мной?

Ворон, восседавший на привычном месте на полке, коротко каркнул.

— Кар-нечно, — отозвался он наконец. — Кар-боту сделаю. Кар-тинку.

— Какую картинку?

— Кар-хивную, — туманно пояснилКодекс , явно намекая на что-то, о чём предпочитал умолчать, и вновь уткнулся клювом в страницы.

Забава только фыркнула, привыкшая к манере ворона говорить загадками, когда тема касалась его личных дел, и отправилась встречать клиента.

Клиент был необычный, ведьмочка сама его нашла. Упырь-неплательщик с огромным долгом перед налоговой службой. Сначала он ругался и бросал трубки, но вчера вечером неожиданно перезвонил Забаве сам и уведомил о том, что заинтересован в услугах агентства, если, конечно, «Последний шанс» действительно делает свою работу, а не наживается на несчастных созданиях.

Клиент оказался ростом чуть выше среднего, бледный настолько, что Забаве показалось, что он весь был обсыпан мукой, а взгляд его выдавал усталость, копившуюся десятилетиями, а то и столетиями.

— Кузьма Ильич Клыков, — представился упырь, усаживаясь в кресло для посетителей. — Мне нужен адвокат. Срочно. Вы что-то такое мне говорили по телефону.

— Слушаю вас внимательно, — Забава уже держала наготове чистый бланк, стараясь выглядеть максимально профессионально, хоть внутри и подрагивала от осознания, что впервые ведёт приём клиента совершенно самостоятельно.

— Меня хотят описать, — с мрачной обречённостью сообщил Кузьма Ильич, будто речь шла как минимум о конце света. — В смысле, имущество. Склеп фамильный, если точнее. Налоговая инспекция утверждает, что я задолжал.

— Сколько?

— За сто двадцать лет, — Кузьма Ильич вздохнул. — Я, видите ли, умер довольно давно и, признаться, совершенно упустил из виду, что налоговое законодательство распространяется и на посмертное существование. Мне казалось логичным, что раз я больше не получаю дохода, то и от налогов избавлен.

— А инспекция считает иначе?

— Инспекция считает, что раз склеп находится на территории города и формально является объектом недвижимости, налог на него должен платиться независимо от того, жив собственник или нет, — Кузьма Ильич обречённо развёл руками. — Абсурд, я понимаю.

Забава сделала пометку в блокноте, старательно копируя действия Анастасии Олеговны. Ведьмочка надеялась, что выходит убедительно.

— А инспектор, который занимается вашим делом, он сам приходил к вам?

— Приходил. Поэтому то, я и здесь. — Кузьма Ильич поморщился при одном воспоминании. — Крайне неприятный тип. Домовой, судя по повадкам, хотя внешне похож скорее на бухгалтера на пенсии, который отчаянно скучает по прежней работе. Говорит со мной так, будто я лично оскорбил всю налоговую систему одним фактом собственной смерти.

— Хорошо, — Забава захлопнула блокнот. — Мы разберёмся. Оставьте контакты инспектора, я свяжусь с ним для переговоров.

— Правда возьметесь? — в голосе клиента прозвучала робкая надежда, до этого явно похороненная под слоем привычного отчаяния.

— Возьмёмся, — заверила Забава с уверенностью, которая, признаться честно, взялась скорее из желания не подвести Анастасию Олеговну, чем из настоящего профессионального опыта. — Это целиком и полностью наш профиль. Всё будет хорошо.

Стоило Кузьме Ильичу уйти, оставив на столе визитку инспектора и печальный запах старого склепа, с книжного шкафа слетелКодекс , и тут же превратился в человека.

— Обычно тебя за уши не вытащишь из перьев, — удивилась Забава.

— Дело серьёзное, — он старательно избегал её взгляда, устраиваясь за соседним столом с раскрытой книгой.

— Логично, — согласилась Забава, впрочем, с лёгкой понимающей улыбкой, которую тактично оставила при себе. — Тогда давай изучать этого домового-инспектора вместе. Раз уж мы теперь ведём дело самостоятельно, надо соответствовать.