«Действительно, ромашковый чай».

Забава временами демонстрировала неожиданные проблески здравого смысла между взрывами кофеварок.

Зал заполнялся. Пара клерков из ведомства регистрации смерти шушукались в углу. Судебный пристав, он же плечистый леший в форменном кафтане, проверял печати на дверных косяках. Валентина Ивановна скромно сидела на скамейке истца.

Богиня Судьбы вошла без объявлений, просто оказалась на своём месте, будто была там всегда, а зал только сейчас об этом узнал. Лицо Макоши выражало давящую застарелую усталость, которая появляется только у существ, повидавших действительно всё. Рождения, смерти, разводы, суды по разделу имущества между упырями и один особенно неприятный процесс о клевете со стороны банного духа.

— Дело о призраке-квартиранте, — чеканно произнесла Богиня Судьбы, хотя в её мощном голосе уже сквозила тягучая зевота. — Стороны на месте?

— Истец здесь, ваша светлость, — Анастасия поднялась, слегка склонив голову. — Ответчик не явился.

Прошла минута. Прошла вторая. За ними потянулась третья.

Валентина Ивановна на скамье для истцов начала подрагивать коленом. Это был верный признак того, что клиентка вот-вот озвучит вслух что-то не вполне уважительное о покойном муже.

Но по окончанию пятой минуты, дверь в зал распахнулась с драматичным скрипом. И Анастасия, была абсолютно уверена, что произошло это ровно за три секунды до того, как Макошь успела бы произнести слово «неявка».

Сергей Матвеевич Быков заявился в зал суда растрёпанный и полупрозрачный, гораздо сильнее обычного, словно бежал через стены на пределе своих призрачных возможностей.

— Прошу прощения за опоздание, ваша светлость! — выпалил он, оправляя свитер, который на нём выглядел так, будто его надели в темноте и второпях. — Пришлось просачиваться сквозь этажи. А это, я вам скажу, то ещё удовольствие, когда торопишься. Ощущение такое противное! Будто я протискиваюсь сквозь чужую квартиру в одних трусах.

— Будьте любезны, избавьте нас от подробностей, — Макошь моргнула так, что где-то под высоким потолком суда дрогнули звёзды. — Займите уже место ответчика.

Сергей Матвеевич плюхнулся, вернее, повис в воздухе, словно бы уселся на невидимую скамейку. И тут же с видом фокусника, готового явить публике главный номер, извлёк из воздуха пожелтевший лист бумаги.

— У меня есть документ! — торжественно объявил он. — Заявление формы три-семь-два-бис о сохранении регистрации по месту жительства после смерти собственника.

У Анастасии чуть дёрнулся уголок губ. Не от испуга, а от особого профессионального азарта, который появляется у адвокатов каждый раз, когда противник подписывал себе поражение и сам об этом даже не подозревал

— Занятно, — произнесла Горынская вслух. — Где вы нашли такую форму?

— На форуме! — гордо сообщил Сергей Матвеевич. — «Загробная жизнь и её нюансы», раздел «Юридические вопросы посмертного проживания». Очень полезное сообщество, между прочим, там подсказывают и про коммунальные лазейки, и про то, как правильно пугать…

— У призраков есть форум? — не выдержала Забава с задней скамьи.

— А чего нам ещё делать, — резонно заметил Сергей Матвеевич, — мы же мёртвые. У нас куча свободного времени и совершенно никаких дедлайнов.

Горькая усмешка сорвалась с губ Макоши вместе со вздохом, и богиня протянула руку к Быкову. Лист бумаги послушно взлетел со стороны ответчика и опустился прямо в ладонь судьи.

— Формально документ существует, — Макошь пробежала заполненный бланк взглядом. — Подпись собственницы жилплощади присутствует.

— Присутствует, — с готовностью подтвердил Сергей Матвеевич.

Анастасия уже поднималась с места.

— Ваша светлость, прошу приобщить к делу образец подлинной подписи собственницы, — Горынская положила на стол копию договора найма, заранее заготовленную именно для такого поворота. — Для сличения.

Пауза, которая последовала, была именно того качества, которое юристы называют «золотым молчанием», той секундой тишины перед тем, как дело переворачивается с ног на голову.

Макошь сравнила два документа. Потом ещё раз.

— Подписи не совпадают, — сказала богиня без всякого драматизма, просто констатируя факт, как погоду. — Ни по нажиму, ни по завитку последней буквы.

Сергей Матвеевич стремительно порозовел. Для призрака это означало смену прозрачно-серого оттенка на нечто похожее на бледно-розовый.

— Я думал, она не заметит, — пробормотал он куда-то в сторону.

— Она стоит перед тобой, — холодно заметила Валентина Ивановна. — И она видит тебя насквозь. В самом буквальном смысле, между прочим, последние три года.

По залу прокатился смешок. Даже пристав-леший позволил себе улыбку в усы, за что тут же получил осуждающий взгляд от одного из клерков.

— Подделка подписи в официальном документе, поданном в судебную инстанцию, — Анастасия говорила уверенно, но без нажима, — является отягчающим обстоятельством по делу о неправомерном проживании. Прошу учесть данный факт при вынесении решения.

Макошь отложила обе бумаги и посмотрела на Сергея Матвеевича долгим взглядом, каким смотрят не на нарушителя закона, а на нашкодившего кота, стянувшего сметану и теперь неубедительно делающего вид, что он тут ни при чём.

— Молодой человек, — то, что богиня Судьбы, возраста старше самого понятия времени, назвала покойника «молодым человеком», прозвучало почти нежно, — вы могли просто попросить жену о продлении срока. Зачем было подделывать документ?

— Я боялся, что она откажет, — тихо признался Сергей Матвеевич, и впервые за весь процесс ленивая улыбка сошла с его лица. — Мне… некуда идти. То есть, наверное, есть куда. Но я не знаю куда. А тут я хотя бы знаю, где что лежит, и какой канал по вторникам показывает рыбалку.

В зале стало неожиданно тихо.

«Вот оно, — подумала Анастасия, — то самое место, где юридическое дело перестаёт быть просто делом. Не в первый раз убеждаюсь, что за каждым нелепым иском прячется что-то, что совсем не смешно. Даже если формулируется это вкривь и вкось, через чашку и пульт от телевизора».

Макошь побарабанила пальцами по подлокотнику судейского трона. Звук получился похожим на далёкий гром.

— Учитывая подделку документа, я обязана вынести решение по букве закона, — произнесла она наконец. — А буква у нас, как известно, суровая. С зазубринами. Но, — богиня подняла палец, останавливая уже готовую заговорить Валентину Ивановну, — я даю сторонам сутки на то, чтобы прийти к компромиссу самостоятельно. Не всякий спор нуждается в топоре правосудия, когда достаточно обычного разговора.

Макошь поднялась, и все в зале тоже встали вслед за богиней.

— Сутки, — повторила Макошь. — Затем я вынесу решение. И оно уже не будет учитывать сантименты по поводу рыбалки по вторникам.

Анастасия повернулась к Сергею Матвеевичу, который так и висел в воздухе с видом человека, только что осознавшего, что блеф не сработал.

— У нас сутки, — сказала Горынская. — И, кажется, самое время выяснить, что вы на самом деле хотите. Остаться в этой квартире назло всем правилам? Или найти способ уйти так, чтобы не было мучительно стыдно за подделанную подпись?

Сергей Матвеевич поднял на неё глаза, и в них не было ни капли ленивого обаяния, только растерянность существа, которое всю дорогу изображало смелость, а теперь ему оказалось нечем больше прикрываться.

— А если я скажу, что дело не в квартире? — тихо спросил он.

— Тогда, — Анастасия захлопнула папку, — нам придётся выяснить, в чём кроется истина на самом деле. У вас есть сутки, Сергей Матвеевич. Советую использовать их с умом, а не на форуме призраков.

Горынская направилась к выходу. Валентина Ивановна догнала её уже в коридоре, попридержала под локоть, будто боялась, что адвокат передумает и вернётся спасать её незадачливого покойного мужа из чистого сострадания.

— Спасибо, — сказала клиентка. — За то, что не стали его унижать перед богиней. Хотя, видит небо, было за что.