— У тебя есть пасека? — Забава рассмеялась, искренне, легко, позволяя себе ненадолго забыть о кредиторах и кольцах.

НоКодекс не рассмеялся в ответ, только пожал плечами с абсолютно серьёзным видом.

— Я должна это знать, — заявила она, притормаживая у парковки перед агентством. — Ты держишь пасеку?

— Как-нибудь в другой раз, —Кодекс лукаво прищурился, — Секреты хороши тем, что заставляют возвращаться за разгадкой снова и снова.

— Значит, кольцо, и правда, часть самого долга, — на следующий день Забава пришла на работу раньше остальных, потому что вызвала к себе для консультации по правам владения нежитью господина Запечкина. А тот мог уделить ей время только на рассвете, до начала своего официального рабочего времени. — Тогда это меняет всю картину защиты.

— Меняет значительно, — подтвердил Запечкин, изучая фотоснимок кольца. — Если предмет бесхозный, то потребовать его у конкретного лица юридически невозможно. Пока лицо само не заявит на него право собственности.

— То есть нам нужно лишь убедить Варвару никогда не называть кольцо своим, — заключила Забава с облегчением.

— Именно, — Запечкин позволил себе редкую полуулыбку. — Хотя, признаться, впервые за карьеру консультирую по делу, где ставки настолько выше стандартного взыскания долга. Обычно я имею дело со склепами и просроченными налогами, а не с сущностями, чьё имя боятся произносить вслух.

— Добро пожаловать в наш обычный рабочий день, — хмыкнула Забава.

— Раз уж я здесь, — прокашлялся Запечкин с несвойственной ему нерешительностью, — позволю себе поделиться одним наблюдением, не относящимся напрямую к юридической стороне вопроса. За восемьдесят лет службы мне доводилось слышать от старших коллег своего рода байки о подобных кредиторах. Говорят, такие существа живут, стареют и умирают иначе, чем боги или люди. Чем больше долгов, тем сильнее становится кредитор.

— То есть старые долги нужны ему не сами по себе, — до Забавы начал доходить масштаб проблемы. — Он ими кормится.

— Именно, — подтвердил Запечкин. — А значит, дело Варвары и дело госпожи Горынской, как ни печально это признавать, для него не разные истории, а два способа не потерять то, что он давно считает своим по праву многовекового ожидания.

Прошлым вечером Анастасия Горынская вернулась домой со шкатулкой подмышкой и явно взволнованным выражением лица.

— Нам нужно поговорить, — сказала она мужу, едва переступив порог, и Горан мгновенно отложил кухонное полотенце, которым до этого протирал тарелки.

— Об этом? — уточнил он, кивая на защитный мешочек в её руках.

— И об этом тоже, — Анастасия опустилась на стул напротив, чувствуя, как усталость дня навалилась разом, стоило перестать держать лицо перед клиенткой. — Но в первую очередь разговор будет о нас.

Горан замер на месте, будто не хотел, ни одним жестом, ни одним словом сделать так, чтобы жена передумала.

— Сейчас? — спросил он тихо.

— Не знаю, — честно призналась Анастасия. — Может, стоит подождать, пока разберёмся с кредитором. А может, ждать дальше это ещё большая ошибка, и она ещё сильнее свяжет нас с неким господином К.

Прежде чем кто-либо из них успел решить, продолжать разговор или отложить его до более спокойного момента, карие глаза мужа вспыхнули тревожным сигнальным жёлтым огнём.

— Простите, что прерываю, — выпалил Ныч, — но там кто-то есть. Я учуял это ещё пять минут назад, а теперь уверен в этом окончательно.

— Кто? — напряжённо спросила Анастасия, уже поднимаясь со стула.

— Не знаю, — Ныч покачал головой, серьёзно, без привычной беспечности.

Во дворе элитного ЖК «Диво» с закрытой территорией и охраной никого не обнаружилось. То есть ни охраны, ни соседей. Только влажные следы под окнами и на детской площадке, так похожие на невесомые следы у дома Аграфены Степановны.

— Ничего не понятно, — мрачно резюмировал Горан, разглядывая следы при свете ручного фонаря.

— Погодите, — глаза мужа стали зелёными. — Я чувствую что-то. Остаточную магию, очень слабую, но узнаваемую.

— Ты уверен? — удивился Горан, привыкший, что подобная чувствительность к тонким материям обычно была прерогативой Ныча.

— Уверен, — Змей опустился на корточки, осторожно проводя рукой над следом, не касаясь его напрямую. — Я же из всех нас живу больше инстинктами. Моя кровь чувствует древнюю магию иначе, чем человеческая логика или твой разум. Этот след… не угроза. Скорее предупреждение. Его нарочно оставили так, чтобы мы заметили.

Анастасия удивлённо взглянула на мужа на ту его часть, что на сей раз не отнеслась к делу легкомысленно и не оставила жену один на один с этим кредитором, увиваясь за очередной юбкой.

— Спасибо тебе, — искренне сказала она. — Это сейчас очень важно.

Змей неловко дёрнул плечами. Но по едва заметной довольной искре в зелёных глазах было ясно, услышанное от жены ему тоже важно.

— Раз уж мы выяснили, что следы не угроза, а предупреждение, — Горан тактично прокашлялся, — возникает вопрос. О чём нас предупреждают?

— Нужно решить, что делать с кольцом, — Анастасия крепче прижала к себе защитный мешочек, она не решилась оставить шкатулку дома без присмотра.

— Предлагаю поместить его в самое защищённое место, — Горан направился к подъезду, явно продумывая план действий на ходу. — У нас ведь есть сейф, доставшийся мне от деда. Он укреплён рунами, как раз для таких случаев.

— Три года стоял пустым, потому что мы так и не придумали, что в него такое ценное класть? — уточнил Ныч с лёгким смешком. — Настенька-то не поместилась.

— Молчи, давай! — осадил содушу Горан.

— Ты хотел засунуть меня в сейф? — Анастасия приподняла бровь.

— Не помню такого, — отмахнулся супруг, пряча глаза.

«Кто это ей ответил? Горан или Змей?»

Шкатулка, завёрнутая в защитную ткань, отправилось в древний фамильный сейф. А разговор, к которому Анастасия так решительно готовилась, пришлось снова отложить. Не из трусости на этот раз, а из объективной необходимости разобраться сначала с более насущной угрозой у порога собственного дома.

— Завтра, — пообещала она мужу. — Обещаю, что завтра мы наконец договорим то, что откладывали слишком долго.

— Завтра, — согласился Горан, коротко коснувшись её руки. Этот простой жест вот уже три года заменял им многословные заверения и клятвы.

Уже лёжа в темноте, Анастасия долго не могла уснуть, прислушиваясь к ровному дыханию мужа рядом и мысленно прокручивая минувшие события. Кольцо, следы у обоих домов, необычное поведение Змея и вновь отложенный разговор. Слишком много всего для одного дня, и засыпать в тревоге совершенно не хотелось.

— Не спишь? — тихо спросил Горан, должно быть его разбудили её метания.

— Не сплю, — призналась она. — Думаю о завтрашнем разговоре. И немного боюсь его больше, чем самого кредитора, если честно.

— Понимаю, — он придвинулся ближе и протёр сонные глаза. — Но знаешь, что я думаю? Что бы мы ни сказали друг другу завтра, хуже, чем три года молчания, это ведь точно не будет.

— Обнадёживает, — Анастасия улыбнулась, обнимая его руку, как большую плюшевую игрушку.

Горан коснулся губами её виска, коротко, почти невесомо, но достаточно, чтобы разом унять часть её тревоги, скопившейся за долгие часы.

— Спи. Кредитор подождёт до утра.

Анастасия наконец позволила себе расслабиться, чувствуя, как усталость дня медленно берёт своё. Она уснула, но где-то на периферии сознания последней ясной мыслью мелькнуло, что завтрашний день определит куда больше, чем судьбу одного кольца и одной клиентки. Он определит и её собственную жизнь, которую она три года пыталась отложить на потом.

Кредитор явился на следующий день, ровно в полдень, без предупреждения и каких-либо магических фейерверков, какие можно было бы ожидать от существа, чьё имя веками боялись произносить вслух.