известная американская писательница и главный эксперт по правилам поведения, которую называют «матерью американского этикета»
Глава 20
Тобиас посмотрел в зеркало, поправляя галстук, и подумал, не слишком ли он разодет.
- Ной, - задумчиво произнес он, все еще возясь с узлом, - Фан действительно завтракал сегодня утром? - Фантом без еды в желудке был причиной эмоционального потрясения, и посещение могилы миссис Миллер обещало быть достаточно тяжелым.
- Он пытался, сэр. Не уверен, что он съел больше нескольких кусочков. - Ной был одет в один из новых костюмов, которые ему помог выбрать Фан, и выглядел очень привлекательно, хотя и чувствовал себя немного неуютно.
- Я возьму с собой энергетический батончик. - Тобиас печально покачал головой. - Не хочу насыпать ему сахара, но это может помочь ему пережить все это. Когда будешь готовить обед, пожалуйста, убедись, что в нем достаточно белка, чтобы вернуть его в нормальное состояние. Ну, в нормальное для Фана. - Он слегка улыбнулся и одернул манжеты. - Ты выглядишь замечательно.
- Да, сэр. И спасибо вам, сэр, я чувствую себя немного... скованно.
- Скоро ты привыкнешь носить костюм. Мне нравится, как ты выглядишь. Как думаешь, мы могли бы убедить Фана примерить такой же?
Ной рассмеялся.
- О. Извините, сэр. Вы это серьезно?
- Нет. - Тобиас тоже рассмеялся и поцеловал его. - Я не могу себе это представить. Но имей это в виду для какой-нибудь сцены; это может быть забавно. Ему удалось найти новые брюки на сегодня, и он сказал, что у него есть рубашка не из трикотажа. Хотя не уверен, что он дошел до пуговиц. - Как ни странно, Тобиас совершенно не мог вспомнить, в чем Фан был одет на похороны.
- Думаю, мы это выясним, сэр, я слышу, как он идет по коридору.
Тобиас посмотрел в сторону двери, и в комнату, склонив голову, вошел Фан.
- Машина здесь, сэр, - тихо сказал он. На нем действительно были новые брюки, темно-серые, не совсем джинсы. Он надел их с кремовой шелковой футболкой с длинными рукавами, бесшовной, с элегантным воротничком. Несмотря на то, что его волосы были лишь слегка растрепаны, он выглядел абсолютно подавленным.
- Спасибо, Фан. - Тобиас подошел к нему и взял за руку. - Все хорошо?
- Хорошо, сэр. - Фан кивнул и на мгновение наклонился ближе. - Хорхе тоже принес цветы.
- Хорошо. - Тобиас кивнул и протянул другую руку Ною. - Тогда пойдемте, мои любимые.
Ной вложил свою ладонь в ладонь Тобиаса. Выйдя к машине, Ной позволил Хорхе вернуться в салон и придержал дверь, пока Тобиас и Фан садились, после чего обошел машину с другой стороны и сел так, чтобы Тобиас оказался посередине.
Поездка была короткой; если бы у них не было конкретной цели, Тобиас предложил бы им доехать верхом на лошадях. Подумав об этом, он решил уговорить Фан сделать именно это, если ему когда-нибудь захочется просто навестить ее.
На кладбище Хорхе проехал по узкой дорожке и остановился на повороте. Солнце было ярким и теплым, и, казалось, вокруг никого не было.
Тобиас снова сжал руку Фана, прежде чем они вышли из машины.
- Знаешь, на самом деле тебе не нужно ничего говорить.
Фан кивнул.
- Я знаю. Может, и нет. Я могу расплакаться.
- Знаю, дорогой. - Тобиас был в этом уверен. - Это тоже нормально. Я с тобой, и Ной тоже. Мы втроем есть друг у друга.
- Я возьму цветы. - Ной открыл свою дверцу и вышел сам, встретив Хорхе на полпути, чтобы достать цветы из багажника. Хорхе, вместо этого, обошел машину, чтобы открыть дверь Тобиасу и Фану. Тобиас и его мальчики, вместе, бок о бок, подошли к могиле Элизабет Миллер.
Камень был скромным и неброским, почти таким же, какой была она сама. На нем были написаны ее имя и даты, простое сообщение о ее замужестве и вырезанный голубь мира. Тобиас долго стоял и смотрел на него, а потом сказал:
- Я скучаю по тебе.
Фан рядом с ним вздохнул.
- Что нам делать?
- Как тебе будет угодно, дорогой. Ты можешь сидеть, стоять, разговаривать с ней, молиться... делай все, что тебе нужно. Вы оба. - Он посмотрел на цветы, которые Ной держал в руках, и улыбнулся. - Гардении. Очень красивые.
- Конечно. Ее любимые. - Ной опустился на колени рядом с могилой, вытащил вазу, спрятанную в надгробии, и начал расставлять в ней цветы. - Все до единого вонючие. - Он тихо рассмеялся. - Миссис М., я знаю, вы любите гардении, но, что ж. Простой букетик - это одно. Целый букет - это нечто ошеломляющее, милая. Но вот они. Вот как сильно я по вам скучаю.
Тобиас не смог сдержать улыбки - Ной был прав. Они действительно воняли, и она любила их.
- Она не смогла бы полюбить что-то красивое, например розы. Нет, гардении, которые воняют, и пионы, которым нужны муравьи. - Он посмотрел на Фана и вздохнул. - Иди сюда, мальчик. - Он протянул руку, и Фан зарылся в нее. - Мы поздороваемся вместе, хорошо?
Они присели на корточки, и Фан протянул руку, дотрагиваясь до голубя.
- Я так по тебе скучаю, - прошептал он. - Ты всегда, всегда любила меня, и я не знал, пока тебя не стало, как сильно ценю это.
Ной потянулся и положил руку на плечо Фана.
- Но она знала, милый. Знала. В любом случае, она бы никогда не позволила тебе поблагодарить ее за то, что считала таким простым.
Фан кивнул, но Тобиас почувствовал, как задрожали его плечи.
- Все в порядке, - прошептал он. - Ты можешь выпустить это наружу.
Фан начал что-то говорить, но, покачав головой, уткнулся в грудь Тобиаса и судорожно сглотнул.
- Я в порядке. Хорошо, что она у нас была, что мы помним ее. И хорошо, что мы можем приезжать сюда.
- Да. - Тобиас сглотнул и вздохнул. - Она была лучшей подругой моей матери, а потом и матерью для меня. Она единственная, кто оставался неизменным в моей жизни, всю мою жизнь. Я знаю, насколько большим было ее сердце, Фан. Она любила вас с Ноем, как своих собственных детей. Вас обоих.
- Я знаю. - Шепот Фана стал хриплым, и он закашлялся. - Она... она позвонила мне, когда помогала Ною учить ваши любимые рецепты. Чтобы сказать, что он вам подходит. И чтобы... чтобы сказать, что она любит меня и что мне всегда рады на ее кухне. Несмотря ни на что. - И с этими словами он расплакался.
