- Я принесу вам вилку.
Тобиас наблюдал за ним, не двигаясь.
- Поговори со мной, малыш, - мягко попросил он. - Что ты чувствуешь?
- Просто Фан прав, и я не знаю, как сделать так, чтобы в следующий раз все было лучше. Я не знаю, должен ли быть следующий раз. Я не знаю, потерял я что-то или нет. Все, что я знаю, это то, что он прав. - Ной положил вилку на стол и снова опустился на колени.
- В чем он прав? - Тобиас отхлебнул кофе и осторожно двинулся дальше. Если они оба в раздрае, ему нужно быстро оценить ситуацию, чтобы решить, кому из них следует помочь в первую очередь.
- Что он чувствовал себя обделенным. Что мы должны были включить его в разговор. Что… ну. Вам следует поговорить с ним, сэр.
Тобиас покачал головой.
- Я поговорю, поверь. Вероятно, долго. Но мне нужно знать, что ты чувствуешь, что для тебя значит его правота. И еще, ты не хуже меня знаешь, что он не может участвовать в таких мероприятиях, как вчера вечером, это прописано в его контракте по его же просьбе.
- Хотя не уверен, что он рад уйти. - Ной вздохнул. - Я не уверен, что для него все так просто.
- Ной. Скажи мне, что ты чувствуешь. - Тобиас сел за стол и посмотрел на своего сабмиссива, прежде чем взять вилку. - Не Фан. Ты.
Ной немного помолчал, словно собираясь с мыслями.
Когда он, наконец, заговорил, казалось, он очень тщательно подбирал слова.
- Я понимаю, что Фан расстроен. И, честно говоря, думаю, у него есть полное право быть расстроенным. Но я думал, у меня есть полное право… вы принесли домой цветы. Для меня это означает, что это дело нас двоих. Мне не нравится чувствовать вину за то, что я рядом с вами, за то, что мы вместе. Если бы я был на месте Фана, я бы очень расстроился из-за того, что не знаю, что случилось, не могу помочь, остался один. Я бы расстроился, сэр. Я просто чувствую, что это невозможный баланс. Я испытываю сильное противоречие, и мне кажется, я подвел Фана.
Тобиас съел свой завтрак и несколько минут раздумывал.
- Ты берешь на себя слишком много, - сказал он, наконец. - Тебе совершенно не обязательно принимать во внимание чувства Фана, когда я приношу тебе цветы. Все зависит от меня, и только от меня. Кроме того, я понимаю и его боль - я совершил огромную ошибку прошлой ночью и должен буду загладить свою вину. Ты можешь переживать из-за этого, но не из-за того, что мы делаем.
Снова повисло молчание, прежде чем Ной ответил.
- Не считая вас, он мой лучший друг, сэр. Не понимаю, как я могу не считаться с его чувствами.
- Ты можешь считаться с ними, но при этом делать так, как я хочу?
- Я... - Было очевидно, что Ной изо всех сил старается соблюсти баланс между приказами своего господина и чувствами друга. - Это мой долг перед вами, сэр. Да, сэр.
- Хорошо. - Тобиас поставил свою кружку на стол и встал. - Пойдем со мной. Ты можешь послушать, как я разговариваю с Фаном. Это касается нас троих.
- Да, сэр. - Ной занял место за плечом Тобиаса, но Тобиас почувствовал, что ему немного не по себе.
- Спокойно, малыш. Мы будем говорить, говорить, говорить и разберемся с этим. Как всегда. - Тобиас первым поднялся по лестнице и остановился перед дверью Фана. - Он ведь не закрыл ее у тебя перед носом, верно?
- О, нет, сэр, - быстро ответил Ной. Помолчав, он добавил: - Но и войти меня не пригласил.
Тобиас кивнул.
- Значит, не готов к примирению. Ладно. - Тобиас вежливо постучал в дверь. - Фан? Ты не спишь?
Последовала пауза, а затем раздался голос Фана:
- Да, сэр. Иду. - Дверь открылась, и Фан отступил назад, опустив глаза. - Доброго утра, сэр.
- Спасибо. Но ведь это не так, да?
Фан покачал головой, и Тобиас увидел, как задрожали губы, пока Фан не прикусил их.
- Нет, сэр.
Тобиас, которому не требовалось разрешение, чтобы войти в комнату Фана, вошел и протянул руку.
- Иди сюда, дорогой. Позволь мне начать извиняться.
Фан слегка покачал головой, но все же подошел к нему и прижался. Он также не сказал, что все в порядке или что Тобиасу не нужно извиняться.
- Прости, - прошептал Тобиас ему на ухо. - Прости, Фан. Я неправильно повел себя прошлой ночью, и я так сожалею, что тебе больно.
Фан кивнул, уткнувшись ему в грудь, и сделал глубокий, прерывистый вдох.
- Мне больно, - прошептал он в ответ. - Прошлой ночью я был совсем один. Я волновался.
- Угу. - Тобиас кивнул и провел рукой по спине Фана, ощупывая каждую косточку. - Знаю. Я бы тоже очень волновался. С моей стороны было нечестно отослать тебя, даже не сказав ни слова. Этого больше не повторится.
- Я знаю. - Фан вздохнул и остался на месте. - Знаю. Почему вы забыли меня?
Тобиас поморщился.
- Потому что я был уставшим, эгоистичным и пресыщенным. У меня нет другого оправдания, кроме этого, дорогой. Я забыл попросить Ноя зайти за тобой, хотя был слишком уставшим, чтобы подняться самому. За это я прошу прощения больше всего.
Фан снова кивнул, но долгое время ничего не говорил, достаточно долго, чтобы Тобиас успел оглядеть комнату, отметив беспорядок, царящий в художественных принадлежностях, холстах и альбомах для рисования. По крайней мере, Фан все еще рисовал, выражая себя. Тобиас был уверен, что не захочет видеть картину, на которую, возможно, его вдохновили предыдущие двенадцать часов. В углу комнаты у кровати Фана стоял ящик из-под молока, наполовину прикрытый большим листом бумаги, как будто он что-то скрывал - наверное, сюрприз, над которым Фан все еще работал. Если предположить, что он не разбил его, оставшись один в темноте около двух часов ночи.
Тобиас вздохнул и повернул голову, чтобы посмотреть, как дела у Ноя.
Ной был неподвижен и молчалив, и было заметно, как напряжены его плечи. Его взгляд был прикован к полу, как будто он не осмеливался смотреть куда-либо еще. У Тобиаса было такое чувство, что он изо всех сил старается исчезнуть, притвориться, что его здесь нет.
- Фан? - тихо позвал Тобиас, все еще поглаживая Фана по спине. - Нам троим нужно поговорить, чтобы найти способ помочь тебе почувствовать себя лучше. Хорошо?
Фан кивнул, вцепившись пальцами в футболку Тобиаса.
