Эван вошёл в дом, ища Брейди. Той, кажется, не было нигде. Судя по чистоте дома, приходили слуги, которые у него были наемными, но жили неподалеку- одному мужчине не нужно много удобств, счёл такой вид более удобным, нежели бы кто-то постоянно жил в доме. Да и сам дом был относительно небольшим. Эван поднялся на второй этаж, как вдруг замер услышав тихое пение, доносившееся из одной из двух верхних ванных комнат. Он подошёл к двери, постучав. И нажал на ручку- было не заперто. Брейди лежала в низкой ванной, ее прелестные холмики грудей с розоватыми сосками выступали над поверхностью воды. Голова лежала на бортике, глаза девушки были закрыты.

-Благодарю вас, Стелла. Но мне хватит и этой воды, - не открывая глаз обратилась она как считала к Стелле, высокой темнокожей женщине, одной из проходящих служанок.

-Ну, что же, миссус, - передразнил выговор бывших рабов-южан Эван- Хорошо. Тогда я могу предложить вам потереть спинку?

Брейди, ахнув, села в ванной, ещё больше обнажив свои прелести. Маленькие капли воды разлетелись вокруг, влажные пряди волос облепили пышную грудт, которую она тут же попыталась прикрыть. Но, заметив, что руками прикрыться не получается- наоборот, те лишь дерзко поднимали ставшую гораздо больше грудь вверх, будто предлагая её непрошенному гостю, Брейди нырнула под воду. Но, поскользнувшись, едва не захлебнулась водой. Сильные руки вытащили ее из воды, сопровидив всё грубыми хлопками по спине. Брейди, откашлявшись, обхватила себя руками, сдержанно поблагодарив Эвана за спасение. И принялась выжидающе глядеть на нёго. Но наглец, прикинувшись, будто не понимает, чего от него хотят, прошелся по комнате, усевшись на небольшой стул у зеркала.

-Милая, мы ведь, как никак, родные люди. У нас есть сын, а ты, тем более, скоро станешь моей законной женой. Так к чему же такая скромность? - он с ухмылкой смотрел на неё.

Брейди недоверчиво взглянула на него. Эван подтвердил:

-Да. Я решил, что помогу тебе, по крайней мере, я точно выясню правду. Если это - действительно мой сын, то я не оставлю его с чужими людьми.

И, заметив счастливую улыбку на лице девушки, добил ее:

-Если это так, то, возможно, я не оставлю его и с тобой. Мы сможем прожить с ним вдвоем, спокойно и счастливо.- с наслаждением глядел на то, как меркнет эта улыбка на её прокля́том и невыносимо прекрасном личике.

Он встал и взял с полки на стене крем, открыв банку, принялся демонстративно изучать содержимое. Принюхавшись, довольно улыбнулся.

-Олива, довольно хорошая вещь. После конюшни руки грубеют, знаешь ли.- зачерпнув густой крем, не спеша вернул банку обратно, так же медленно закрутив крышку. А после, опершись плечом о стену, принялся такими же невыносимо медленными движениями размазывать его по рукам. Которые, к слову, были не слишком уж натружены работой. После прошёлся по ванной, выглянув в небольшое окошко, вернулся обратно на свой стул, сел и принялся насвистывать будто случайно выбранную им незатейливую песенку про золотоискателия Джона и девушку из салона, Джоди. В ней говорилось о том, как Джон, отдав Джуди весь найденный им золотой песок, поклялся ей вытащить её из салуна. Он велел ей ждать его, уйдя из салона, снять небольшой домик. А уж он будет приносить ей самородки, чтобы покрыть долг за неё хозяйке салона. И они бы смогли жить вместе долго и счастливо, едва Джоди будет свободна. Вероломная девица, заверив его в своей любви, даже слезу пустила, когда он уезжал. Некоторое время он исправно привозил ей золото, и тут же уезжал, чтобы быстрее намыть ещё- стать на несколько шагов ближе к мечте о совместной жизни с любимой. И вот однажды он разговорился с соседом, застолбившим соседний участок пройдохой, который рассказал ему в красках, как развлекался на днях с в салуне на верхних этажах красоткой по имени Джоди. А та, узнав, что он - золотоискатель, посмеялась, сообщив, что у неё уже есть один такой, дурачок. Который носит ей золото за просто так, ведь она- и есть хозяйка салуна. Джон, подравшись с соседом, схватил намытое золото, поехав в город. Но, пока ехал, остыл и задумался- может, и не лгал тот? Решив проверить, он немного сменил внешность, купив новую одежду и приведя себя в порядок у ближайшего цирюльника. Купив Джоди и несколько бутылок дорогого вина на ночь, не снимая шляпы и платка, который повязал на лицо, до самых глаз, как то делали ковбои, он стал, слегка изменив голос, аккуратно выспрашивать её про самого же себя. Та с пьяным смехом подтвердила " ковбою", что есть такой влюблённый в неё дурак. И таких у неё несколько. Когда же он сорвал платок и достал револьвер, вероломная дамочка упала на колени, умоляя простить её.

" Но нет ни прощения, ни веры,

К тому, кто был лицемером!

Любовь кто предать посмел,

Таким одна мера- расстрел! "

-насвистывал Эван навязчивый и всем знакомый куплет, явно под образом Джоди имея в виду её саму.

Брейди, замёрзшая и уставшая от его издевательств, поняла, что этот раунд ей волей-неволей придется проиграть . С шумом выдохнув, она вылезла из ванны, а затем, оставляя на полу влажные следы, медленно и спокойно подошла к сушившемуся на небольшой печи полотенцу. Совсем не глядя в сторону Эвана. Услышав его тихий сдавленный стон , она вдруг отчетливо осознала и силу женской красоты, и то, что даже проиграв, можно выиграть.

Эван, бросив до странного охрипшим голосом :

-Одевайся живей. Сегодня мы навестим Макферсонов.

И припустил из ванной так, словно за ним гнались все гончие ада ...

Глава 8

Поезд домчал их к штату, где жили свекры Брейди за восемь мучительных часов. Часов молчания, нервов и переживаний. Часов неловкости у Брейди и затаенной глубоко внутри обиды, то и дело рвущейся наружу при каждом взгляде на южанку, разбившую ему сердце, - у Эвана.

Лишь изредка Брейди то потирала ноющую поясницу, то позволяла себе откинуться на неудобную спинку сиденья, отвернувшись от буравящего её горящим злостью взглядом некогда любимого мужчины напротив.

По пути к Макферсонам Эван, сидя на противоположном Брейди сиденье в наёмном экипаже, нервно теребящей в руках тонкий кружевной платочек, украдкой любовался ее красотой, ее гордым профилем. Как такое лживое и лицемерное создание могло быть столь прекрасно? Ее пышная грудь подрагивала при езде, и рот Эвана против воли наполнялся слюной при мыслях о том, каково это- держать эти сочные упругие холмики в своих руках, сжимать их, целовать и ласкать, обводя языком нежно-розовые контуры...

Поместье Макферсонов было одним из тех, что остались нетронутыми. Всё потому, что глава семьи был одним из тех, кто вовремя сумел переметнуться на нужную сторону, поняв не только то, что его не тронут в ходе борьбы за отмену рабства, но и те выгоды, которые сулит ему сотрудничество с фабриками и заводами , которого с таким упорством добивались северяне. К тому же, почти все его рабы, которых он так благородно и прилюдно отпустил, вновь вернулись к нему. Нечастные, настрадавшись от голода и холода, поняли- никто и не собирается их нанимать, ведь у большинства теперь не было денег. Да и сами деньги превратились в пустые переоцененные бумажки. Зато теперь бывшим рабам не нужны были ни условия труда, ни еда, одежда, да и всё остальное- это стало не головной болью хозяина, а их и только их проблемами.

Старый слуга проводил их в гостиную, куда принесли чай.

-Хозяин сейчас спустится.

Брейди нервно барабанила пальцами по разному подлокотнику кресла- сейчас она встретится со своими страхами лицом к лицу. Сколько ночей она боялась этой встречи, зная, что скажут ей бывшие родственники. И сколько ночей мечтала о ней, понимая, как это приблизит возвращение ее малыша. Её Майкла.

В гостиную вошёл старый грузный мужчина в темных брюках и светлой рубашке. Шёл он с недовольным видом, а следом семенила невысокая сухонькая женщина в дорогом домашнем платье, бросавшая на Брейди полные ненависти взгляды из-за спины мужа.