Присутствующие радостно заговорили, среди сидящих за столом в ответном тосте высоко взлетели железные кружки и тонкие хрустальные бокалы, принесённые ради такого повода очаровательной вдовушкой-южанкой из дома. Несколько сальных шуточек по поводу предстоящей брачной ночи раздались было вокруг, но жёсткий взгляд Эвана мигом положил им конец. Хоть смешки и продолжились то тут, то там.

-Пойдем, нам пора. Завтра рано вставать. - обнял за талию Брейди, всем телом задрожавшую в его руках. Наемный экипаж, который ождал их у дороги, тоже был украшен чьей-то доброй рукой крохотными белыми гирляндами флёрдоранжа, символа чистоты и невинности невесты. Брейди, бросив короткий взгляд на Эвана, с облегчением отметила, что он не планирует издеваться над ней ещё и по этому поводу. Да и она- вдова, в любом случае. Сонный возница взял в руки вожжи.

Неловкое молчание повисло, когда Брейди уселась напротив Эвана, стараясь сидеть так, чтобы даже кончиком пышного платья не задевать его. Но в тесноте это было практически неосуществимо. Его присутствие ощущалось всем телом- мощная мужская фигура, казалось, заполнила все пространство. Еле слышный аромат чистоты и сандала, его мыла, как уже успела узнать Брейди, исходил от него.

"Боже, а ведь, случись все иначе, я могла бы быть ему настоящей женой. Это"- мелькнула мысль, заглушенная здравым голосом рассудка."

Как " иначе"? Не было бы войны? Тысячи женщин, вдлв, матерей, дочерей мечтают о том, чтобы их любимые мужчины вновь были бы живы, вернулись бы домой. А у нее? У нее живы все, есть любимый ребенок. Она не имеет права ни на жалобы, ни на упрёки небу и судьбе.

-Приехали. - хриплый голос Эвана вырвал из тяжёлых раздумий. Он подал ей руку, помогая спуститься вниз. Пытаясь в полутьме разглядеть выражение его лица, Брейди глянула снизу вверх и обомлела- столько неприкрытого желания было в его взгляде. Застала врасплох.

В гостинице не было ни души, сложный портье за стойкой лишь кивком приветствовал их, не найдя сил даже на поздравления по поводу бракосочетания. Но его сонливость как рукой сняло, стоило ему увидеть лицо невесты, ее красоту- как заворожённый юноша смотрел вслед уходящей паре. Эван провел Брейди по лестнице, а после по коридору, к номеру. Открыв дверь, зажёг несколько ламп- девушка ахнула. Номер был украшен для молодоженов. Два белых лебедя из полотенец, склонив головы на грудь друг другу, гордо восседали на огромной кровати. Рядом с ней стоял столик с фруктами ( Боже, где он смог их найти в такое время?) и ведёрком со льдом, в котором гордо красовалась бутылка шампанского.

Почти втащив опешившую Брейди внутрь, Эван захлопнул дверь:

-Все это в твоём распоряжении, я ненадолго выйду. А после буду - желваки на его скулах заходили от напряжения- В смежной комнате. Надеюсь, к утру я не найду здесь никого из твоих поклонников, а ты не скажешь мне вновь, что не виновата ни в чем?- злорадно бросил он.

Брейди едва не заплакала от обиды- за что он так с ней?

Эван придвинулся ближе, схватив ее за талию. Почти в самые губы хрипло прошептал:

-В этот раз я не дам делать из себя идиота, ясно? Я- твой муж, пусть и не настоящий, но окружающие этого не знают. Если ты решишь опозорить меня....- он замолчал, слушая, как сильно стучат их сердца, почти в унисон.

Брейди подняла глаза, в которых маленькими бриллиантами переливались невыплаканные слезы. Эван, смягчившись от этого, тяжело вздохнул и прижался лбом к ее лбу:

-Брейди, что ты со мной делаешь...- почти оттолкнув ее, он размашистым шагом направился к выходу, словно устыдившись своей минутной слабости. Уже у самого порога он повернулся, смутившись нахлынувших чувств, зло бросил:

-Если тебе понадобится мужчина - я к твоим услугам. Ещё раз напомню- не стоит искать внимания у посторонних, надеюсь, это тебе ясно?

И, не дожидаясь ответа, открыл дверь и ушёл. Брейди, путаясь в полах платья, поплелась к кровати. Пытаясь расстегнуть все пуговки, что были на спине, заплакала от нервов и событий дня, бросив бессильные попытки. Не так она представляла себе первую брачную ночь. Да и брак в-целом. Ни в первый раз, ни сейчас. Вся ее жизнь была похожа на игру, спектакль. Вынужденно она играла роль жены. Но Майкл, ее любимый и единственный ребенок- вот что было наградой. Тем единственным настоящим, ради чего стоило жить и бороться. Боже, как же она соскучилась.

Неуклюже выбравшись из платья, она бросила его низкое кресло, стоявшее в углу. Оставшись в прозрачной, украшенной вышивкой, ночной рубашке, надевая которую на невесту портниха и ее напарницы то и дело прицокивали языками- какой, дескать, везучий жених- получит ночью такую красоту, в изысканной упаковке, девушка налила себе бокал шампанского- от нервного напряжения на празднике она почти ничего не пила и не ела. Да и тяжёлый взгляд мужа, которым тот сверлил ее на протяжении всей свадьбы, не способствовал пищеварению.

Шампанское было восхитительно холодным, воздушные пузырьки покалывали в носу, наполняя тело лёгкостью. Выпив второй, а потом и третий бокал, пошатываясь прошла через комнату к окну. Город спал. Несколько фонарей освещало улицы, тишина казалась почти осязаемой. Ни ночных попоек, ни бродяг, ни работавших раньше мужских клубов, где так любили проводить время тайком от своих вторых половинок степенные отцы семейств. Здесь до сих пор действовало военное положение, хоть война и кончилась. Улицы патрулировались солдатами, отцы семейств покоились на земле, которую были призваны ( или же пошли добровольно) защищать.... Джереми, милый добрый Джереми. Так непохожий на своих родителей, да и на всю семью. Он был любимчиком дедушки именно за свою доброту и жизнелюбие. Казалось, нет на свете человека добрее и нравом кротче. И это притом, что сам он страдал.

Всхлипнув, Брейди попыталась открыть окно, чтобы впустить немного свежего воздуха, но едва не упала, зацепившись о большой чемодан, стоявший у окна. Ухватившись за подоконник, она переводила дыхание. Как вдруг за спиной раздался низкий голос:

-Что тут происходит?

Эван, одетый лишь в темные брюки с низкой посадкой, открывающие его рельефный пресс, шагнул к ней, подхватив на руки:

-Я вижу, ты вовсю отмечаешь?- хрипло прошептал он в самое ухо, отчего кожа девушки покрылась мурашками.

-Я не ...чемодан, я не заметила..хотела открыть окно.- мысли путались, язык заплетался-А как ты оказался в моей комнате?- и тут вспомнила, что он, скорее всего, вернулся в смежную, где есть такая же дверь на выход.

-Моя дорогая,- сухо кивнул Эван на золотой ободок, перехвативший ее тонкий пальчик,- Теперь у тебя больше нет ничего своего, если ты не забыла. Теперь все - моё, включая и тебя саму.

Жадным собственническим взглядом пожирал ее тело, такое женственное, оно прожигало кожу насквозь в тех местах, где прикасалось к нему своими изгибами. От ее аромата кровь забурлила в венах. " Моя! Моя!"- шептал обезумевший разум, не веря своему счастью, словно ребенок, нашедший под ёлкой долгожданный подарок. Столько лет он мечтал об этом. Её облик был единственным, что позволило ему не соции с ума на проклятой войне, что заставляло жить, лелея надежду вернуться к ней.

Эван отнес её к кровати, уложив поверх покрывала. Рукой проведя по длинным светлым волосам, раскинувшимся на подушке, он мысленно перенёсся во времена их юности, когда вот так же они лежали на большом цветастом лугу, обмениваясь клятвами в вечной любви. Та девчонка, что обещала любить и ждать, в реальности оказалась лишь плодом его наивного юношеского воображения.

Брейди тихо выдохнула, когда мужчина коснулся её лица, ладонью проведя по щеке- в этой простой ласке было столько чувственности, столько мужской силы. Ее нежная белая кожа в сочетании с его сильной загорелой рукой рождали странное томление во всем теле. Не осознавая, выгнулась навстречу ему, тонкая ткань ночнушки стала стеснять движения, сковывать- захотелось разорвать её одним взмахом.

Эван спустился ниже, обводя длинными пальцами полукружия грудей, тут же восставших в ответ на томительные, но такие желанные прикосновения.