— Ты же знаешь, что твой будущий муж волшебник, — его руки мягко касаются моих плеч, спускаются к рукам. — Ты совершенна.

Мои щеки заливает румянец удовольствия от услышанных слов. В груди разливается тепло, а в душе — ощущение защищенности и счастья. Я поворачиваюсь к нему, заглядываю в глаза и вижу в них столько любви, что сердце замирает.

Мужские руки ложатся на мою грудь, ласкают, дразнят. Губы целуют мой живот, язык щекочет впадинку пупка, разгоняя мурашки по всему телу. Выгибаюсь ему навстречу, запуская руки в запутанные, влажные волосы.

По телу пробегают мурашки, а внизу живота все сжимается и пульсирует. Как же я хочу его! Хочу, чтобы он вошел в меня и заполнил до конца. Хочу почувствовать его в себе!

— Костя... — шепчу я, — пожалуйста.

Мужчина крепко прижимает меня к себе. Он двигается медленно и нежно, но мне уже не терпится быстрее почувствовать его внутри себя. И вот он уже наполняет меня до краев. Мы оба тяжело дышим, и я начинаю двигать бедрами в такт его движениям.

— Не спеши малыш, — шепчет Костя, и я замираю…

— Не могу остановиться, — отвечаю я, продолжая двигаться.

Мы оба на пределе. Я выгибаюсь и увеличиваю темп. Вздрагиваю от наслаждения. Я взлетаю в небеса, рассыпаясь на миллионы искорок наслаждения. С рыком Костя финиширует следом.

— Люблю тебя, мой будущий муж, — шепчу я, обнимая его.

— И я тебя люблю, моя будущая жена, — отвечает Костя, крепче прижимая меня к себе.

Мы долго сидим так, просто обнимая друг друга, слушая дыхание спящей Лизы за стеной. В этот момент все кажется правильным, на своем месте. Наконец‑то мы нашли друг друга, и теперь ничто не сможет нас разлучить.

Эпилог

До ЗАГСа мы с Костей дошли только три года спустя, потому что он хотел, чтобы все было по правилам: белое платье, костюм, пупс на машине… А денег на всю эту роскошь у нас не было.

И вот, наконец-то, я стою у зеркала в небольшой комнате ресторана, где мы с Костей решили устроить свадьбу. Все кажется таким нереальным… белое платье, цветы, приглушенный свет, доносящиеся из зала голоса гостей. Поправляю фату, глубоко вдыхаю и улыбаюсь своему отражению. Рядом крутится Лиза. Она в крошечном голубом платьице, с веночком из ромашек на голове.

— Мама, а я тоже буду невестой? — спрашивает она, хватая меня за подол.

— Когда‑нибудь, Бусинка, — глажу ее по волосам. — А сейчас ты моя главная подружка на свадьбе.

Она важно кивает, берет меня за руку и тянет к двери:

— Пойдем, там дедушка играет на гитаре!

Мы выходим в зал, и я сразу вижу Костю. Он стоит у арки из белых роз, разговаривает с Борисом, тем самым мужчиной, который помог нам в тот страшный день. Костя замечает нас, улыбается, и у меня перехватывает дыхание. В этот момент он кажется мне самым красивым мужчиной на свете.

Ресторан мы выбрали тот самый, где мы познакомились. Тогда я была пьяна, рвалась танцевать, а потом ударила вазой какого‑то разъяренного мужика, который начал ко мне приставать. Мы бежали по темной улице, хохотали, прятались за углом, пока он не поймал такси.

Сейчас, глядя на него, я вспоминаю тот вечер и не могу сдержать улыбку.

— Помнишь, как мы убегали? — шепчу я, подходя ближе.

Костя смеется, берет меня за руки:

— Еще бы. Ты тогда была просто в ударе.

— Я тогда была на грани, — я поднимаюсь на цыпочки и целую его в щеку. — Но ты меня спас, мой герой.

Вокруг нас собираются гости. Только свои, самые близкие. Бабушки и дедушки, едва увидев Лизу, тут же подхватывают ее на руки. С момента их приезда наша дочь стала переходным красным знаменем, который кочует по рукам старших родственников.

Мама Кости, маленькая стройная женщина с добрыми глазами, усаживает внучку к себе на колени и начинает рассказывать какую‑то сказку, а вот мой папа, сразу же достает из кармана шоколадку и подмигивает:

— Только маме не говори, ладно?

Лиза хихикает, кивает и тут же разворачивает обертку.

Музыка становится чуть громче, ведущий объявляет первый танец молодоженов. Но я не жду приглашения, беру Костю за руку и тяну к танцполу.

— Потанцуем, доктор? — улыбаюсь я.

Он удивленно приподнимает бровь, но тут же расплывается в улыбке:

— Как прикажет моя жена. Надеюсь, сегодня вазами отбиваться не придется?

Мы встаем в центр зала, и из колонок льется что‑то медленное, нежное. Костя кладет руку мне на талию, другой берет мою ладонь. Мы начинаем двигаться сначала осторожно, потом все увереннее. Его глаза смотрят прямо в мои, и в них столько любви, столько тепла, что у меня наворачиваются слезы.

Кладу голову ему на плечо, вдыхаю знакомый запах его парфюма, тот самый, что успокаивал меня в самые тяжелые минуты. Его рука чуть сжимает мою талию, он наклоняется и шепчет:

— Ты самая, красивая.

— А ты самый, лучший, — отвечаю я, и в этот момент решаюсь. — Кость…у меня для тебя есть новость.

Муж вопросительно смотрит на меня, ожидая продолжения.

— У нас будет еще маленький, — шепчу я, млея от этих слов.

Он замирает. На секунду мне кажется, что он не расслышал, но потом его глаза расширяются, а губы растягиваются в широкой, почти детской улыбке.

— Что?.. — шепчет он, и в его голосе столько радости, что у меня перехватывает дыхание.

— Я беременна, — повторяю я, чувствуя, как сердце бьется быстрее.

Костя резко останавливается, потом снова притягивает меня к себе, кружит — не сильно, осторожно, но так радостно, что я смеюсь.

— Мариш… — он целует меня в лоб, в щеки, в губы. — Ты сделала меня самым счастливым человеком на свете.

Мы снова начинаем танцевать, и теперь его движения стали еще более уверенными, почти торжественными. Он смотрит на меня так, будто я самое дорогое, что есть в его жизни, и я знаю — это правда.

Вокруг нас гости начинают аплодировать, кто‑то свистит, кто‑то смеется. Лиза, увидев, что мы танцуем, вырывается из рук бабушки и бежит к нам. Костя подхватывает ее на руки, и мы танцуем втроем. Двигаемся медленно, в такт музыке, под аплодисменты и радостные возгласы.

Наши мамы вытирают слезы платками, мой папа поднимает бокал и провозглашает:

— За семью! За любовь! За детей!

Я смотрю на Костю, на нашу дочь, на этих людей, которые стали нашей опорой, и понимаю, что наконец‑то, все встало на свои места. Больше нет страха, нет сомнений, нет одиночества. Есть только мы, семья, которая началась с сумасшедшего вечера в ресторане, а теперь продолжается в танце, в улыбке Лизы, в тепле рук моего мужа.

— Люблю тебя, — шепчу я Косте, когда музыка затихает.

— И я тебя, — отвечает он, целуя меня в висок. — Всегда.