Константин выходит из банка в сопровождении какого‑то мужчины, который несет самый обыкновенный дипломат. Для меня сумма в миллион — это огромная куча денег, как эта куча помещается в дипломат, не укладывается в моей в голове.

— Поехали, — командует мужчина, усаживаясь на заднее сиденье нашей машины.

— Марин, звони этому козлу и передай мне трубку, — говорит Костя, выруливая с парковки.

Трясущимися руками набираю номер Артёма и передаю телефон Константину.

— Назначай встречу. Деньги у меня, — коротко говорит Костя, услышав Артёма на другом конце провода.

Мужчина, сидящий на заднем сиденье, жестами показывает, чтобы мы включили громкую связь. Насмешливый голос Артёма сразу же заполняет салон автомобиля.

— Как ты быстро крутанулся. Уверен, что бабло за своего ребенка платишь? У Маринки, оказывается, таких, как ты, дох…я было.

— Тебе что, деньги не нужны?

— Ну ладно. За городом заброшенный завод есть, вот там и встретимся. И помни, чтобы никаких ментов. Жду Маринку через тридцать минут.

— Деньги привезу я. Ты сразу же привозишь Лизу. Честный обмен, и разойдемся краями, — говорит Костя, сосредоточенно ведя машину.

— Посмотрю на твое поведение, — ехидно хихикает этот мудак.

Костя кивает мне головой, и я отключаю телефон. Машина несется из города, к месту встречи с Артёмом. Ветер свистит в ушах, деревья мелькают за окном, а я сжимаю руки так сильно, что ногти впиваются в ладони.

Не доезжая до заброшенного завода, Костя высаживает мужчину, который за все время пути не проронил ни слова, а меня пересаживает на его место.

— Мариша, ты должна сейчас лечь на сидение, чтобы этот ублюдок тебя не увидел, и ни при каком раскладе из машины не выходить. Поняла? — его голос звучит жестко, но в глазах читается забота.

— Но там же Лиза! Костя, я тебя прошу, можно, я ее заберу? — в моем голосе звучит мольба, отчаяние.

— Этот вопрос не обсуждается, иначе я высажу прямо здесь, — твердо отвечает доктор, и я понимаю, что мне придется подчиниться.

Мы приезжаем на место первыми. Костя берет дипломат, а я ложусь на заднее сиденье и с замирающим сердцем жду. В ушах стучит кровь, дыхание прерывистое, а в голове только одна мысль: «Лиза, держись, мы уже рядом!»

10

Слышу шуршание шин по грунтовой дороге, хлопок дверцы машины. Так хочется выглянуть, но нельзя. Мне остается только слушать, что происходит снаружи. Сердце колотится так сильно, что, кажется, его удары отдаются в висках. Ладони вспотели, пальцы непроизвольно сжимаются и разжимаются.

— Где ребенок? — слышу напряженный голос Константина. В нем не только напряжение, в нем стальная решимость и едва сдерживаемая ярость.

— Деньги где? — громко нагло спрашивает Артём в предвкушение легкой добычи.

Слышу щелчок дипломата, потом — издевательские аплодисменты. Понимаю, что это Артём хлопает в предвкушении наживы. От этого звука внутри все сжимается от отвращения.

— Неси ребенка, — голос Кости звенит, как натянутая струна, и я понимаю, что он еле сдерживается, чтобы не броситься на этого человека.

Хлопок дверцы, удаляющиеся шаги Кости и крик Лизы срывает меня с места. Этот звук, полный страха и боли, пронзает насквозь. Я больше не могу молча сидеть и ждать. Выскакиваю из машины и бегу к своей Бусинке, которая не перестает кричать.

— Марина, вернись в машину! — слышу крик доктора, но остановиться не могу. Ноги сами несут меня вперед.

Подлетаю, выхватываю Лизу из рук этого человека и собираюсь бежать обратно, но сильная рука хватает меня за волосы и тянет на себя. Боль пронзает голову, слезы льются, но я продолжаю вырываться. Лиза заходится надрывным плачем, и каждый ее всхлип выворачивает мне душу.

Поворачиваюсь к человеку, который держит меня за волосы, и вижу его ухмылку. Внутри закипает такая волна гнева, что страх отступает.

— А твой друг сказал, что тебя не будет. Ты не смогла устоять от соблазна, чтобы снова меня увидеть? — его голос сочится ядом.

— Конечно, любимый, — улыбаюсь, глядя в ненавистные глаза. В этот момент во мне нет ни страха, ни сомнений, только желание защитить свою дочь. Делаю шаг к нему и изо всех сил, на которые только способна, бью коленом в пах.

Его вскрик звучит как музыка. Артём на секунду отпускает меня, и я со всех ног несусь к машине.

— Сука! Убью! — рычит Артём, устремляясь за мной, но я уже в машине. Убаюкиваю Лизоньку, которая уже не в состоянии плакать, а только всхлипывает. Прижимаю ее к груди, глажу по спинке, шепчу что‑то успокаивающее.

Константин бросается наперерез Артёму. Слышу глухой удар. Я смотрю в лобовое стекло и вижу, как кулак Кости впечатывается в перекошенное злостью лицо Артёма. На мгновение замираю, чувствуя странное облегчение оттого, что справедливость хоть немного восторжествовала. Но этот скот тоже не остается в долгу и бьет в ответ. Костя слегка наклоняется вперед, а в руке похитителя появляется нож.

Дальше все происходит как в замедленной съемке. Из‑за машины Артёма выскакивает мужчина, который ехал с нами. В один прыжок он оказывается возле дерущихся и заламывает руку с занесенным ножом. Через пару секунд Артём, связанный по рукам и ногам, лежит у ног тяжело дышащих мужчин.

Издалека слышны звуки полицейской сирены, и я вздыхаю с облегчением. Лиза снова начинает хныкать, и я счастлива, что прихватила с собой сумку с ее вещами, потому что срочно необходимо поменять памперс. Быстро проделываю все манипуляции, целуя крошку в животик. Ее теплое дыхание успокаивает, а крошечная ручка цепляется за мой палец, и в этот момент понимаю, как сильно я ее люблю.

Потом быстро отвечаю на вопросы приехавших представителей правоохранительных органов, жду, когда освободятся мои спутники.

— Костя, вези своих девочек домой, — слышу голос мужчины, который нам помог. В его голосе — забота и усталость.

— Спасибо, Борис, — пожимает руку Константин. — Я перед тобой в неоплатном долгу.

— Это я тебе должен по гроб жизни, поэтому мы квиты, — улыбается мужчина, похлопывая Костю по плечу. — Езжайте. Я все решу здесь сам.

— Все кончилось, Мариш, — тихо говорит Костя, кивая в сторону дочки. — Как она?

— Все нормально. Памперс поменяла, и она уснула сразу. До кормления еще время есть, успеем доехать — уже дома покормлю, — также тихо отвечаю я, прижимая свой любимый комочек к груди.

Дома быстро бегу в душ, а Костя остается стоять над кроваткой, в которой безмятежно спит Лиза. Он остается там даже тогда, когда я выхожу из душа и приближаюсь к нему.

— Мариш, я хочу еще детей, — шепчет он, прижимая меня к себе. В его голосе столько нежности и искренности, что у меня перехватывает дыхание. — А еще хочу, чтобы мы поженились. И теперь я не буду слушать твои отговорки.

— Кость, а нам это надо? — спрашиваю я, пытаясь осознать масштаб происходящего.

— Мне надо. Выходи за меня?

— Я согласна, — только и могу сказать я, потому что наша дочь решает разразиться криком. — Сейчас, малышка, я тебя покормлю. А ты, папочка, иди в душ, смой с себя весь этот ужас.

Костя целует меня в висок, а Лизу в лобик и оставляет нас наедине. Когда маленький ротик обхватывает мой сосок, на глаза наворачиваются слезы понимания: совсем недавно я могла ее потерять.

Бусинка засыпает, продолжая мило причмокивать губками, и я опускаю ее в кроватку и выхожу из спальни, плотно прикрывая дверь. В зале меня ждет мой прекрасный доктор. С влажных волос капает вода, оставляя блестящие дорожки на безупречном торсе.

— Уснула? — тихо спрашивает, устремляя на меня взгляд, полный тепла и нежности.

— Снова начнешь с десерта? — улыбаюсь, направляясь к дивану.

— Всегда только с него, — отвечает Костя, легонько дергая меня за руку. После чего я без сопротивления подхожу и располагаюсь рядом. — Я же не шутил по поводу еще одного ребенка, — шепчет на ухо.

— А если не получится? — напрягаюсь я, и в груди снова просыпается старый страх.