Когда Абакайши вернулся в свой замок, то с раздражением увидел, что его прием ещё в самом разгаре. Первый шок гости преодолели и теперь вернулись к балу. Вновь звучала музыка, градус веселья повысился — парочки щебетали по углам, кое-кто даже играл в карты. И все это в ореоле сверкающей ци, заполнившей в замке Абакайши каждый уголок.

— Отец! Где Алдучин? — неожиданно на пути Анокэ появилась Мина.

— Арестован, — не стал ходить вокруг да около шидан.

— Как? За что? Что ты с ним сделал? — всплеснула руками девушка.

— Ничего я не сделал. Но он тебе не пара! — отрезал Абакайши.

— Это… Ты опять за старое!

— Нет, малышка. Это совершенно новое. Пойдем.

— Куда? Ты уходишь от разговора! В глаза мне смотри! Ты ломаешь мне жизнь! — кричала Мина, не обращая внимания на то, что к их разговору прислушиваются другие демоны.

— Пойдем в комнату слуг. Туда, где сейчас шиная и ее сын. Там все покажу и расскажу.

Ничего не понимающая девушка последовала за отцом. Перед дверью в каморку она затормозила, так как к отцу подошел солдат и протянул ему корзину.

— Что там, отец? — недоуменно вытянула голову Мина, пытаясь заглянуть внутрь.

Анокэ ничего не ответил. Открыв дверь, он подтолкнул дочь в помещение, а сам зашел следом. Все присутствующие разом обернулись к вошедшим. Кроме Карима, который все еще был погружен в глубокую медитацию.

Суньи первая сообразила, что за подарок принес им глава Совета. Она подскочила и выхватила корзинку из его рук.

— Вы нашли его! Нашли!

— Благодаря вам, шиная. Вы сказали, где искать, — покачал головой Абакайши. — Ребенок остается в змеиной ипостаси. Похоже, он напуган, и это его защитная реакция. Нужно помочь ему вернуться в человеческий облик. Шэяо следует есть нормальную пищу, а не только ци.

Суньи протянула руку и погладила змееныша по гладкой коже антрацитового цвета. Она посмотрела на сына, но тот безучастно окинул корзину взглядом и кивнул. В данный момент его волновала только Вера.

Ее состояние оставалось неизменным, и никто не говорил, что будет дальше и как ей помочь. Это вносило душевную смуту, поэтому Тайпан предпочел находиться рядом с девушкой и меньше обращать внимание на внешние раздражители. Впрочем, известие о том, что Алдучин арестован, его порадовало.

— Может, эта чешуя только сначала серебряная, а потом почернеет? Ну, знаете, как у детей цвет глаз всегда светлый при рождении, — с надеждой протянул Абакайши, разглядывая сверкающую «кольчугу», которой обросла левая рука Веры.

Никто не смог ему вразумительно ответить на этот вопрос. Все косились на Карима, надеясь, что тот достиг нужных слоев сознания, и его просветление не за горами. Старик не отреагировал, зато Мина, наконец, открыла рот.

— Так, а что происходит-то? Чей это ребенок? Он что, Тиэнгао? — с дрожью в голосе произнесла ная, рассматривая змееныша.

— Он — сын Алдучина. Истинный шэяо. Родила ему Вера, — спокойно объяснил шидан. Надо отдать девушке должное, она сохранила лицо и не показала ни малейших признаков истерики. Всего лишь побледнела и устало плюхнулась на свободную табуретку.

— Что вообще происходит? — в поисках ответа она посмотрела на всех присутствующих по очереди. — У Веры сын от Алдучина. Но женой, судя по всему, она станет твоей, отец. А любит Веру золотой дан. Где в этой истории я? — мертвым голосом произнесла серебряная.

— Мина, все не так. Точнее, не все так… Мы найдем тебе другого мужа, — присел возле дочери Анокэ. — Ты заслуживаешь лучшего, а не этого брехливого щенка.

— Что за сравнения? В нашем мире нет собак, — отмахнулась ная.

— Можно достать. Хочешь? — схватил Абакайши дочь за руку. — Я сделаю все для твоего счастья.

— Я его сожру, — отозвалась девушка.

— Кого? Предателя Алдучина? Совершенно правильная позиция… Он достоин самых страшных мук… — начал Анокэ, но дочь яростно взглянула на отца и процедила:

— Щенка! Щенка твоего я сожру! И жену твою!

— Милая, ну что там придумала, с чего этой рабыне становиться моей женой? — шидан успокаивал дочь как мог.

— А чешуя у нее какого цвета? Вот! И не надо мне врать! — закричала Мина, а потом вскочила и побежала к двери! — Пойду лучше в пустоши. Одичалые меня и то лучше поймут, чем родной отец!

— А я причем? Это твой женишок сделал себе сына на стороне! — заорал Абакайши, резко растеряв свою доброту и спокойствие. На эти слова Мина ничего не ответила, лишь зарычала, топнула ногой и выскочила вон. Шидан хотел что-то крикнуть ей вслед, но в этот момент прозвучало:

— Я понял! Это кровь!

Вздрогув, все как один посмотрели на внезапно очнувшегося Карима, с кряхтением поднимающегося с пола.

— Что значит кровь? — первым среагировал Абакайши, косясь на Тайпана. Тот поднял на него тяжёлый взгляд, в котором начинало зарождаться злое безумие. Шидану совсем не хотелось схлестнуться сейчас с золотым даном. Это было бы совсем не вовремя. — Я ж говорю, не трогал я вашу землянку!

— Твоя кровь в ней, — безмятежно пояснил Карим, словно это кому-то хоть что-то объясняло.

— Вот видите, моя кровь! — радостно поднял руки Анокэ, показывая, что невинен как младенец. Однако в тот же момент до него дошло, о чем говорит старик. — Она пила мою кровь? У нее в родственниках подземных демонов, случаем, не водится? Пригрел кровопийцу!

Было видно, что шидан по-настоящему озадачен и совершенно не находит объяснения происходящему.

— Послушайте, а сколько крови нужно… чтобы вот это все? — поинтересовался он, наконец, у Карима.

— Анналы нашей истории гласят об одном очень древнем случае. Я вспомнил его во время медитации, обратившись к памяти предков, — начал демон, но тут уже не выдержала шиная.

— Карим! Сколько?

— Капли достаточно, — тут же отрапортовал старик. — Для нашей Веры более чем. Жизнь остановилась в ней, и тело, родившее шэяо, легко изыскало ресурс в чужой магии. А как капля попала к ней, это уже вопрос к главе Совета, — довольно закончил он.

— Капля… капля… Откуда ты, капля? — задумался Анокэ. — Может и мне в медитацию уйти, чтобы понять, кому я свои капли раздаю? Хотя постойте! Поцелуй! Да! — мужчина в шоке уставился на Веру, вспомнив что-то очень важное.

— Поцелуй? — вкрадчиво призвал его продолжить Тайпан, вставая.

— Да! — не замечая настроения дана, воскликнул Абакайши. — Я попытался ее поцеловать, она меня укусила… Она меня укусила!

— Ну вот! — важно кивнул Карим.

— И что теперь делать? — резко спросил Ли Вэй.

— Она мне теперь кто? — одновременно с золотым задал свой вопрос Анокэ.

— Нужно ее доставить к Озеру обновления. Там ей будет проще. Когда сформируются ее потоки, мы поймем, какое место она займет в роду Абакайши. Но если подумать… брак все же маловероятен, ведь он осуществляется по обоюдному согласию, к тому же, дан должен впрыснуть в свою невесту яд, а не кровь… — ответил Карим сразу на два вопроса.

— Ну наконец-то, хорошие новости, — выдохнул Анокэ.

— Тогда чего мы ждем? — спросил Ли Вэй. — Я отнесу Веру к Озеру и побуду с ней там.

— Что ж, дан Циилин. Ваше право. Не вижу в этом ничего предосудительного. Правда, если она все же окажется супругой… — начал он, скосив взгляд на Абакайши. Тот зло сжал губы, но промолчал.

Не дождавшись больше ничьих комментариев, Тайпан взял Веру на руки и вышел из каморки. Остальные последовали за ним.

Появление Анокэ, Тайпана с матерью и серебрящейся рабыней в его руках произвело фурор среди знати. И, без сомнения, вызвало массу вопросов. Но отвечать на них ни шидан, ни шиная пока не собирались. Были заботы и поважнее. Они проводили Ли Вэя к порталу и отпустили их вместе с Каримом в качестве проводника. Суньи осталась в замке у Анокэ ждать результатов и заодно приглядеть за сыном Веры.

— Я оставляю вас, дан Циилин. Когда перерождение закончится, я приду. А до тех пор будьте тут. В первые моменты после обращения юной нае понадобятся ваша поддержка и… любовь!

Карим провел Тайпана со своей ношей через портальные коридоры, и они оказались в уже знакомой мужчине пещере с озером посередине.