Секретарь вошел в гостиную к хозяину и вздохнул с облегчением. Картина, которую он увидел там, была вполне привычной: девица была обнажена, сидела на полу и пыталась прийти в себя, а господин стоял рядом, протирая ладони спиртовой салфеткой. Его явно уже тяготило присутствие куртизанки — Тайпан желал побыстрее остаться в одиночестве. Но самым впечатляющим было то, как светилась кожа лица и рук мужчины, на которых мерцал рисунок золотой чешуи.
Ван Чанфэн знал секрет хозяина, поэтому в таких случаях уже не удивлялся — даже когда демон в Тайпане особо буйствовал, и старик заставал мужчину с горящими глазами и с то и дело выпрыгивающим изо рта по-змеиному раздвоенным языком. Зрелище было не для слабонервных, но он привык. Тем более, это всего лишь оболочка, а сам Тайпан был не менее опасным и в обычном человеческом образе.
Телесные утехи всегда приводили к появлению второй сущности миллиардера, но степень и длительность ее проявления зависела от того, насколько девица смогла сначала раскачать мужчину на эмоции, а потом утихомирить.
Судя по всему, эта была хороша. Тайпан не злился и выглядел почти умиротворенно, в то время как золотой узор еще крепко цеплялся за его кожу.
— Убери ее, — брезгливо кивнул миллиардер в сторону проститутки. — Заплати двойную. Она видела шэяо.
— Господин! — поклонился секретарь и, взяв женщину за локоть, повел прочь, предварительно собрав ее вещи. Сянлинь не сопротивлялась, но, семеня за стариком, все время оборачивалась на клиента. Она вглядывалась в лицо «монстра» и напрасно ловила его взгляд, ища в нем признаки полученного удовольствия.
Дверь закрылась, спрятав за собой старика и девицу, а Тайпан вздохнул и опять опустился в кресло, сомкнув веки.
Однако, долго сидеть в тишине ему не позволили: ноутбук, стоявший на дорогом дубовом столе чуть поодаль, разразился мелодичным треньканьем. Мужчина поднялся и переместился в офисное кресло, после чего принял вызов.
Экран показал картинку: круглолицый китаец с короткой стрижкой и подобострастным выражением на лице стоял в каком-то мрачном и по виду сыром помещении.
— Господин! Что делать с этим предателем? — произнес он.
Тайпан вздохнул и проследил взглядом за камерой, которая все это время двигалась и в итоге поймала в объектив привязанного к стулу мужчину. Дело происходило, похоже, в подвале.
— Чэньси! Ты сейчас не шутишь и действительно отвлекаешь меня по таким мелочам? — не меняя тона, поднял бровь Тайпан. Для кого угодно это выглядело бы легким удивлением, но Чэньси понимал, что босс в ярости. Круглолицый замер на секунду, но реального испуга не показал — он был лучшим в своем деле и знал себе цену, а потому не тратил время на страх.
— Он воровал ваши деньги, господин. А еще этот урод продал свою жену за долги. Вам же нравятся такие нюансы, — усмехнулся Чэньси.
— Ньюансы… Думай, что говоришь, — оскалился Тайпан, и круглолицый молча поклонился, скрывая на мгновение хитрую ухмылку.
— Конечно, босс. Я всегда думаю, — произнес он.
Наступила пауза, в которой Тайпан, не моргая, смотрел в экран, а Чэньси ожидал с почтительно согнутой спиной. Наконец, глаза миллиардера блеснули желтым, он в нетерпении постучал пальцами по столешнице, после чего прошипел:
— Я скоро буду. Никуда не уходите!
— Конечно, мой господин! — в который раз поклонился Чэньси.
Тайпан захлопнул ноутбук и поднялся с места, когда за его спиной послышался шорох.
— Змееныш мой! Ты опять за свое! — раздался голос. — Ли Вэй, нам нужно серьезно поговорить!
2. Разговор
— Уже давно никто не звал меня так! Ли Вэй… Кто это? — безразлично сказал мужчина, глядя в пустоту.
Свет в комнате так и не стали включать: Суньи, как и ее сын, прекрасно видела в темноте. Демоница и ее отпрыск сидели за небольшим столиком, накрытым Чанфэном. Секретарь заказал еду из ресторана. Одного из лучших в Пекине, разумеется. Ужин для самого Тайпана готовил лично шеф-повар в самом ускоренном режиме: опоздай он хоть на минуту, и больше миллиардер никогда не удостоит чести их заведение. Приготовь он хоть раз недостаточно вкусно, и ресторан вполне могли закрыть. Это не было для Тайпана прихотью, его логика была проста: ошибаетесь, значит, не будете кормить людей.
— Это не значит, что ты перестал им быть. В конце концов, ты сын своего отца! Но даже Ли Мэнфу сейчас мне более понятен, чем ты, — сказала женщина, внимательно наблюдая за сыном. — В последнее время ты его переплюнул. Посмотри на себя: весь высох. И внешне и изнутри.
— С каких это пор иномирная демоница беспокоится о благополучии своего сына-полукровки? — поднял бровь Тайпан. — Зачастила ты в наш мир. Что-то случилось?
— Случилось, змееныш! Ты случился! Мой сын! Уже шестой год ты отказываешься питаться энергией ци. Развлекаешься, играешь ею, но не еш-шь! Вэй, ты превратился в полутруп, не способный получать удовольствие от жизни.
— В какую веру ты меня пытаешься обратить? Что за речи! И что тебе до моей жизни? — протянул мужчина, держа в руке бокал с вином. Эмоции матери отскакивали от него как теннисные мячики от стенки. Мужчина давно и очень тщательно сформировал вокруг себя плотный слой безразличия, окутавший его своей спасительной броней, под которую не проникали чужие переживания.
— Да мне плевать на людей, чьи жизни ты ломаешь! Но с какой стати ты их ломаешь всухую⁈ Ты же можешь питаться энергией ци их изменившихся судеб! Даже на тех жалких людишках, чью жизнь ты каждый день делаешь невыносимой, можно получить хоть какую-то силу! Просто открой свою демоническую сущность миру и ешь!— гневно вскрикнула Суньи. — Еш-шь, идиот!
Не в силах от непривычного для себя волнения держать наносной человеческий образ, женщина мерцала, то и дело приобретая очертания золотистой кобры, отбрасывающей гигантскую тень на стену. На взгляд своих сородичей змеиная демоница была чудо как хороша, но человека в своей истинной форме довела бы до инфаркта одним фактом появления перед глазами.
— Я не хочу, — бесстрастно произнес мужчина. — Твоя кровь во мне заставляет чувствовать все чрезмерно ярко и остро, а голодая, я иссушаю эмоции и приобретаю новые возможности. Ты знаешь о чем я. Как шэяо, я видел людей слишком глубоко… И, знаешь, это больно. Было. Но не теперь.
Суньи не узнавала в этом уставшем и пресыщенном жизнью человеке некогда эмоционального и искреннего в своих чувствах демона-полукровку, коим ее сын был еще несколько лет назад.
— Ты рожден, чтобы менять судьбы… — начала демоница, но сын ее перебил.
— Я помню-помню. «У каждого из живущих есть предначертанное. Это основа, это само Дао, это суть. И если ломается выстроенный путь, если теряется баланс, потревоженная энергия ци начинает искать новое русло и, не находя, выплескивается вовне. Мы ловим эту ци, мы ею питаемся. Если ты не начнешь делать то же самое, ты умрешь», — процитировал Ли Вэй, то, что услышал от матери при первой встрече много лет назад. — Я сам принимаю решения, не стоит пытаться меня переубедить, — добавил мужчина, намекая, что разговор окончен.
— Твоя проблема в том, что ты наполовину человек. Человеческие гормоны и наша сила — ты не вывозишь! Ты все еще сохнешь по свой рыжей русалке! Только решил что высохнуть буквально — это особый кайф, — уже с меньшей злобой, но все еще с сильным раздражением прокомментировала Суньи.
— Тебе не понять, не спорю. Демоническая часть усиливала мои человеческие страсти: словно громкость выкручивала на полную. Я слышал музыку эмоций, осязал энергетику людей. Я и сам корчился от желания быть услышанным в такой же степени! Но никто не способен подарить мне настолько глубокую взаимность. Я обречен на вечное одиночество! Это… Я не хочу больше! — Ли Вэй встал с кресла, подошел к окну и раздвинул жалюзи. Ночной Пекин предстал перед его глазам. С его этажа город смотрелся как другая планета, а он сам чувствовал себя пилотом космического корабля, созерцающим новый для себя мир. Он мог часами стоять и всего лишь смотреть. Отсюда не видно, что из себя представляют люди. Отсюда это просто точки, огоньки и большое ничто. Почти как на карте судьбы.
