— Вэй! Успокойся! — попыталась пробиться сквозь ярость сына шиная, оставаясь при этом в человеческом обличие, но Тайпан ее не слышал. Его хвост снова взметнулся в воздух и в этот раз полетел ко мне. Я заорала, но змеиная конечность не принесла мне никакого вреда. Кроме морального: я с визгом подлетела к потолку, крепко зажатая в гибких кольцах.

— Вера — моя женщ-щина! — очень убедительно прокомментировал свои агрессивные действия змей.

— По законам Акунга-Нагаш-ши это преш-ступление! Отпусти! Крольчонок — мой! А ты — даже ещ-ще не признан нас-ш-следником! — шидан тоже обратился, и очередная змеиная ипостась сотрясла пространство своей мощью.

Шидан Абакайши присоединился к всеобщему безумию, сбросив с себя оковы человеческой формы и, истекая ядом, ринулся к золотому сопернику. Державший меня змей сжал свои путы еще крепче, одновременно с этим пытаясь атаковать Анокэ. Обездвиженная, я визжала на виражах, трясясь от страха, что Тайпан не рассчитает силу и удавит меня своим хвостом или уронит с весьма приличной высоты. В это время обе рептилии — золотая и серебряная — оглушительно шипели, а гости громко комментировали их танцеподобный бой, делая ставки и уворачиваясь от летевших в них предметов интерьера.

Во время чудовищных по своей экстремальности маневров я забыла обо всем и молилась только об одном: вернуться живой на свои родные конечности. В ушах звенело, а к горлу стремительно подступила тошнота — очевидно, что в космонавты меня бы не взяли, отвергнув на этапе центрифуги. Казалось, еще чуть-чуть, и я извергну съеденные кусочки кракоса вместе с соусом из пиланьи прямо на головы мечущихся внизу шэяо.

Я видела, что демоны не спешили покинуть ресторан: присутствующим нравилось представление, а кое-кто, похоже, даже был готов присоединиться, сменяя ипостась. Зал стремительно наполнялся разноцветными рептилиями, раскрасившими пространство своими яркими телами. Теперь это был уже не ресторан, а страшный сон человека, страдающего герпетофобией.

— Достопочтимые! Это место не для битв! Я попрошу вас удалиться… В Зал Изначальный! Дуэльный кодекс гласит… — вопил какой-то демон внизу. Мужчина не смог договорить, так как в его голову, изящно сорванная чьим-то хвостом со стены, полетела картина, подкинувшая несчастного к потолку, с которого на пол шлепнулся уже не человек, а коричневая змея, с невероятной прытью рванувшая прочь из помещения.

Тем временем золотой и серебряный змеи соперничали за главный приз этого вечера: меня.

— Отдай крольчонка! Это моя игруш-шка! Ты хочеш-шь поединка, недоросль? Мы можем устроить битву! Я так давно не развлекалс-ш-ся! Интерес-ш-сно… — шипел Анокэ, пытаясь перехватить меня у Тайпана. Какое-то время ему это не удавалось, но все же Анокэ оказался ловчее и опытнее золотого.

В какой-то момент серебряный хвост пролетел у моего лица, чуть не снеся мне голову. Ли Вэй отвлекся, а морда шидана тем временем потянулась к шее золотого змея. Тайпан не успел увернуться, и клыки Абакайши вонзились в его кожу. Циилин дрогнул, его змеиный образ поплыл, хвост исчез, и в следующий момент я ощутила волнительные секунды свободного падения. Не разбилась я только по одной причине: словно бабочку сачком меня поймал очередной хвост. Черный на этот раз. Точнее, антрацитовый, если исходить из названия клана Тиэнгао. Держал меня Алдучин недолго, так как вернувшаяся в человеческую форму Мина подбежала и стукнула жениха по черной чешуе с воплем:

— Брось эту гадость, любимый!

Мой бывший любовник не стал сопротивляться, стряхнув меня со своей конечности. Я полетела навзничь, но не расшиблась, так как приземлилась на разбросанные диванные подушки. Пытаясь отдышаться, подняла голову и огляделась. А увидев лежащего в паре метров от меня Ли Вэя, забыла о своих проблемах и бросилась к нему. Подскочив к мужчине, я попыталась нащупать у него пульс. Руки тряслись, ощущая лишь холод его кожи.

— Ли Вэй! Очнись! Что с тобой? Милый! — трясла я его.

— Я не использовал смертельный яд! Это было всего лишь успокоительное для взбесившегося юнца! Подумать только, но мои змеиные инстинкты заставили железы выдать именно этот состав! — раздалось у меня над ухом. Анокэ уже на своих человеческих конечностях подошел и с искренним интересом смотрел, как я обнимаю Тайпана. Словно сделал неожиданное открытие, которое совершенно точно не планировал, но которое его не особо расстроило. — А ты, крольчонок, умеешь удивлять. Я хотел бы понять, что происходит, м-м.

— Шидан! Как вы справедливо заметили, мой сын — подросток. Его ипостась еще нестабильна! — произнесла Суньи. Она не оправдывалась, а всего лишь констатировала факт, сохраняя достоинство и королевскую стать. Шиная была единственной из нашей компании, кто, включая меня, не совершал переворот, оставаясь в своем прекрасном образе на протяжении всего действа.

— Я не идиот, шиная! Все понимаю. Все! — оскалился Абакайши — Да, твой сын чудит. Да, он вышел из себя. Но почему? Он хочет мою рабыню. С чего бы? Крольчонок, ты говорила о черном змее, ты меня обманула? Кто твой любовник?

— Нет, не обманула. Тот, с кем… у меня был роман, это Алдучин, — тряхнула я головой, решив сказать правду. Мне казалось, что самое время расставить все точки над ё. — И вот еще что, у него мой…

— Вера хотела сказать, что Тиэнгао обманул ее, — перебила меня шиная Циилин. Абакайши явно заметил ее попытку не дать мне договорить, но внезапно отвлекся на дочь.

— Ты спал с ней? — услышали мы голос Мины. Они с женихом стояли поодаль. После моего признания девушка начала вопить и лупить Алдучина по груди. — Ты спас эту… эту! Твой ци-змей схватил ее! Это инстинкт! Ты что, все еще ее хочешь⁈ Да вы тут что, с ума все посходили? Из-за девки какой-то! — визжала демоница.

— Я просто спас рабыню твоего отца! — оправдывался Алдучин. — Мина, детка, да у нас с ней давно было. Я и не помню ничего!

— Что ты несешь! Люди живут всего ничего. А этой лет двадцать! Не сто, заметь! Когда ты с ней гулял? Пока я к свадьбе готовилась? — рычала ная.

Я отвернулась от них, и пока все были увлечены яростным диалогом жениха с невестой, наклонилась к лицу Тайпана, пытаясь уловить его дыхание.

— Очнись! Ли Вэй, пожалуйста! — молила я. Некоторое время ничего не происходило, но в какой-то момент мужчина вздохнул и пошевелился.

— Вера! — прошептал он еле слышно, заставив меня вздрогнуть. — Я не хотел тебя пугать! Прости! Девочка моя!

Я замерла, наблюдая, как Тайпан медленно поднимает веки и затягивает меня в пучину своих темных манящих глаз. Сейчас в нем было столько теплоты и ласки, что я забыла, как дышать. Куда подевался холодный китайский бизнесмен, с легкостью и без лишней рефлексии уничтоживший русского бандита? Этот мужчина с теплым лучистым взглядом и мягким голосом — это кто-то другой.

— Ты… как ты?.. Алдучин — это он! Леша у него, я это чувствую, — выдохнула я ему в лицо.

— Да, я понял, Златовласка… Ты так прекрасна… — Тайпан поднял руку и ухватил меня за выбившийся из прически локон. — Я тебя не отдам никому… — продолжал шептать мужчина, а я завороженно наслаждалась нежданной лаской.

— Мой яд опьянил его, — раздался смешок. — Он сейчас не в себе. Так что, крольчонок, советую не верить его сладким речам. Дан Циилин! Такого представления наш свет не видел давно. Ждите приглашения на все балы нашей аристократии. Каждый дом захочет познакомиться с юным наследником золотого рода.

Тайпан поднял глаза на шидана, потряс головой и начал подниматься. Я придерживала его за плечи, и мужчина не сопротивлялся. Он даже на мгновение ухватил мою ладонь и сжал ее, вызвав у меня мурашечную блокаду мозга. Я едва сдержалась, чтобы не обнять его на глазах у всех

— Шидан Абакайши! — мягко обратилась шиная. — Вы же простите моего сына за?..

— Я понимаю ваше нежелание терять наследника в бессмысленной для него битве. И, пожалуй, я прощу вас, дан, забыв про оскорбление. Однако у меня будет к вам просьба, — говоря это, Анокэ обернулся в сторону Тиэнгао и Мины, проверяя, не слышат ли они. Те стояли в стороне и продолжали эмоционально спорить, в то время как персонал ресторана с грохотом стремительно наводил в зале порядок. Можно было говорить без опаски. — В ближайшее время я устрою в своем замке прием. Положим, в вашу честь, дан. И я хочу, чтобы вы на нем начали ухаживать за моей дочерью, — огорошил он собеседников.