Будучи, как и все остальные в этом помещении азиатом, Анокэ, тем не менее, выделялся. И не только тем, что занимал почетное место и вел себя как король. Особенной у него была и внешность: мужчина являлся единственным обладателем волос пепельно-серебристого цвета. Хвосты, косы, короткие стрижки, узлы и творчески выбритые черепа — чего я только не увидела у присутствующих, но в основном они были темной масти, в то время как шевелюра Абакайши в общей массе выглядела одинокой снежинкой, упавшей на земную твердь. В отличие от однотонных голов, нарядами толпа пестрела: мужчины были одеты в штаны и халаты самых разных цветов с узорами разной степени вычурности.

Замерев, я пристально рассматривала собравшуюся публику и удивлялась собственному спокойствию. Я что, сейчас безропотно пойду с молотка⁈ Впрочем, спокойствие — вещь очень нестабильная, и в текущий момент я стремительно его теряла, ведь никто, вопреки моим тайным ожиданиям, не выскочил из толпы и не закричал: «Стойте! Вера не продается!»

Мне нужна была помощь, и я старательно высматривала в толпе Ли Вэя, Карима или даже Макса. Они были моими единственными якорями в этом чужом мире. Рассудив, что раз отец Лёши — житель Акунга-Нагаши, то он вполне мог посещать подобные мероприятия, и потому я больше всего надеялась увидеть на аукционе именно его. Найти моего давнего любовника, забрать у него сына, а потом постараться убедить его отпустить нас обоих на волю — таков был один из нескольких вариантов моего плана.

Я с трудом, но выдерживала чужие взгляды, всматриваясь в каждого стоящего возле сцены мужчину, но все они казались незнакомцами. Тем временем Кайсу объявил обо мне как о следующем лоте, заставив нервно сжать потные ладони. Удивительно, но утешала я себя в этой ситуации только одной мыслью: «Хорошо, хоть раздеваться не нужно!»

В зале я не заметила ни одной представительницы женского пола — даже Рики или других уже проданных девушек. Похоже, им не позволялось наблюдать за процессом. А жаль, так я могла хотя бы в чьих-то глазах увидеть сочувствие. Впрочем, с чего бы? Скорее всего, для них я конкурентка. Вряд ли женщины тут отличаются от земных в этом смысле.

Пока я рефлексировала, до моих ушей долетело раскатистое:

— Я, шидан Анокэ Абакайши, хочу стать первым хозяином этой женщины!

Что? Я посмотрела на говорившего. Хозяин! Чей? Мой? Какой бред! Мысли об абсурдности происходящего не успели обосноваться в голове, когда раздался еще один окрик:

— При всем уважении, шидан, вы уже купили рабыню. Я, дан Ваншу, протестую и вступаю в спор за землянку.

— Есть ли еще те, кто претендует на обладание Верой? Напоминаю, что она только сегодня прибыла в наш мир. Ничего не знает, наполнена страхом. Приручать, обучать и наказывать — прерогатива первого хозяина. Самое вкусное и ценное! — призывал хитрый аукционист.

Толпа зашумела, а я впала в ступор, переваривая и осознавая преимущества, которые указал для моих покупателей Кайсу. Наказывать? Приручать? Какой кошмар! Он же сам обещал, что меня никто не тронет. Или нет?

Я бесилась, но в то же время внимательно следила за тем, как шли дела по моей продаже. На повестке стоял вопрос: кто еще из шэяо выдвинется бороться за «экзотику». К счастью или сожалению, желающих больше не оказалось. Так что я сосредоточила свое внимание на двух финалистах, нервничая и размышляя, есть ли среди них для меня более предпочтительный.

Мужчина, восседающий на троне, выглядел лет на сорок. Обладатель цепкого взгляда, упрямо сжатых губ и королевской осанки, этот азиат смотрел на меня исподлобья, почти сурово, и уступать сопернику явно не собирался. Второй на вид был моложе — коротко стриженный, в черных штанах и халате глубокого фиолетового цвета, он бросал на меня более понятные взгляды. Именно такие вот жадно горящие взоры нас, стриптизерш, раздевают быстрее, чем мы начинаем свой танец. И сейчас этот шэяо явно на кураже.

— Я предлагаю тысячу крейнов, — тем временем провозгласил Анокэ.

— Две тысячи, — тут же выкрикнул Ваншу.

Не знаю, какова стоимость крейна, но мужчины торговались с удовольствием, повышая хорошим шагом и явно являясь оптовыми обладателями этой валюты.

Толпа охала, даны увеличивали суммы, а я просто стояла, переминаясь с ноги на ногу — такое пассивное присутствие на сцене мне было в новинку. Жаль, стул не поставили, я бы хоть присела, так как делать все равно было нечего. От меня мужчины ничего не требовали, а в пылу торга и вовсе перестали смотреть в мою сторону. Главными героями этого аукциона на данный момент являлись два покупателя, а я пока была лишней на этом празднике расточительства и азарта.

Конкуренты не скупились на эмоции. В разгар их рыночных баталий брюнет вдруг поплыл змеиным обликом: на его скулах засверкала фиолетовая чешуя, гармонируя с ярко-желтыми глазами, сделавшими его похожими на хищного гада. В этот момент стул мне понадобился особенно остро, так как ноги не держали, и мне захотелось сесть, закрыв лицо руками, чтобы хоть таким образом убежать от действительности. Причин для слабости было полно: шок, страх и накатывающее осознание того, что я попала в максимально непонятную и, похоже, чреватую серьезными последствиями ситуацию — и это только часть того, что я ощущала, стоя на помосте и наблюдая за батлом шэяо.

С чего я вообще решила, что аукцион — это так, легкий перфоманс? Казалось, что даны были готовы вцепиться друг другу в глотку и начать убивать. И на этом этапе я задала себе закономерный вопрос: а что же и в какой форме настолько ретивый победитель тогда потребует от меня?

Я тряслась как осиновый лист, а тем временем фантасмагория превращений продолжалась. Серебряный отреагировал на выброс змеиной ипостаси фиолетового соперника в разы агрессивнее: я с ужасом наблюдала, как его ноги превратились в длинный серебряный хвост, который схватил в свои кольца и небрежно отбросил в сторону парочку стоявших рядом с троном мужчин — похоже, слуг. Это ж какой по размерам весь змей Анокэ, коль кончик его хвоста толще моей головы? Но пугало даже не это. Я проникалась кипучим темпераментом шидана, который на моих глазах травмировал ни в чем не повинную челядь. Эти двое бедняг, пролетевшие с десяток метров и вписавшиеся всем телом в стену, просто попали под раздачу. Получается, что Кайсу наврал, и насилие тут процветает, а, значит, я в опасности — очень и очень большой!

Сам шидан, похоже, чувствовал себя вполне комфортно — об этом говорила его расслабленная поза и хищная улыбка, которая впервые за время всего представления относилась конкретно ко мне.

— Пятьсот тысяч крейнов! — крикнул среброволосый, не отводя от меня многообещающего взгляда. Я была на грани обморока — похоже, я наконец-то дошла до полного понимания собственного феерического попадалова. Этот мужик меня в пыль разотрет и не заметит! И сына не найду, и себя погублю!

Мысль о том, что все пропало, билась раненой птицей в голове. А между тем на зал опустилась звенящая тишина.

— Пятьсот тысяч — раз! — начал отсчет Кайсу. Внешне почти невозмутимо, но клянусь, я заметила, как нервно дергалось его веко. — Продана! — закончил мужчина на счет «три», сорвавшись на фальцет. Похоже, торгаш поймал свой катарсис, а я получила неоправданно жестокого владельца.

Как только сделка была совершена, ко мне подошло двое слуг в черных халатах, которые с невозмутимыми лицами спустили меня с помоста и повели прочь, поддерживая под локти.

— Пятьсот тысяч! Можно купить дом не меньше чем с тремя порталами на эту сумму. Ничего себе! — восклицал мой провожатый.

— Это много? — прохрипела я, хотя уже и так по реакции окружающих поняла, что это сумасшедшая сумма. Какая ирония: последнее время меня стабильно оценивали в полмиллиона.

— Ты должна блистать как никто, прославляя дом Абакайши. И дарить хозяину все внимание и любовь. И тогда за всю свою жизнь ты отработаешь одну десятую того, что он за тебя отдал. Вот какая это сумма, — с этими словами мои сопровождающие открыли дверь и втолкнули меня в небольшое помещение.