— Расскажи о них, — попросил он, снова склоняясь над столом. Следующим он загнал в лузу оранжевый шар. Четвертый подряд, и этот чертяка уже выцеливал пятый. Теперь у него была прямая траектория на шестерку.

Когда я не сразу начала говорить, он поднял на меня брови.

— Ты ведь сейчас за один подход весь стол очистишь, да? — рассмеялась я, скрестив руки на груди и устраиваясь на стуле.

Он широко улыбнулся, и — вау — у меня перехватило дыхание.

— Твои подруги? — напомнил он, указывая на лузу, в которой только что исчез оранжевый шар.

Точно. Я задолжала ему ответ.

— Пожалуй, я опишу их так: если бы мне приспичило кого-то прирезать, я бы позвонила Делии. Она бы сделала это для меня не раздумывая. Шей сделала бы все возможное, чтобы убедить нас, что это плохая затея, и напомнила бы, что кто-то может пострадать. А Лив в итоге вытаскивала бы нас с Делией под залог, когда мы бы все равно это сделали.

Кортни расхохотался. Этот звук эхом разнесся по открытому пространству и ударил мне прямо в солнечное сплетение. Черт, до чего же красиво он смеялся.

— Делия в вашей компании — огонь. Шей — голос разума и тревоги. Лив — прагматик, который разгребает последствия.

Он вогнал в лузу шестерку и впился в меня своими синими глазами.

— А ты кто?

Я на секунду замялась, прежде чем вселенная подсказала ответ.

— Радость. Тот человек, который показывает им, что жизнь не обязательно должна быть трудной. Я напоминаю им, что она может быть еще и веселой.

— Значит, ты их личное солнце?

— О господи, нет. Это слишком большая ответственность. — Я хмыкнула. — Скорее, светлячок. Знаешь, тот самый сюрприз, который появляется именно тогда, когда вокруг становится слишком темно, чтобы дать тебе повод улыбнуться.

Я вдохнул так резко, что едва не поперхнулся. Никакое описание не подошло бы этой женщине лучше, чем то, что она только что бросила между делом. В ней было нечто такое, от чего пространство вокруг становилось светлее, и мне действительно нравилось, что сейчас она делила это пространство со мной.

— Большинство людей, наверное, не захотели бы, чтобы их называли букашками. — Она просто пожала плечом и усмехнулась. — Но в них есть что-то волшебное, так что я не против.

С этими словами она проскользнула мимо меня и неспешно направилась в гостиную. Возможно, она наконец решила полюбоваться видом, и время для этого было идеальное. Гавань ночью выглядела почти так же красиво, как на закате.

Но я все еще прокручивал в голове ее слова. «Волшебная» — вот лучшее определение для нее. Словно моя собственная добрая фея, решившая почтить меня своим присутствием на одну ночь.

— Собираешь пазлы?

Ее голос вернул меня в реальность, и у меня внутри все екнуло. Черт. Это было моим секретным хобби. Я явно не собирался афишировать нечто подобное, чтобы впечатлить такую женщину. Но когда я уходил утром на игру, то и в мыслях не держал, что буду принимать гостей, поэтому пазл так и остался лежать на кофейном столике.

— Это двигатель старого «Форда»?

Из трех тысяч деталей серого стального мотора было собрано меньше половины, но она попала в самую точку. Да уж, в ней точно было что-то магическое.

Прежде чем я успел сформулировать хоть какой-то внятный ответ — похоже, я снова превращался в косноязычного идиота, — она вытянула пару кусочков из коробки.

— Я... мне стоит это убрать, — пробормотал я, бросаясь через комнату. С растущим чувством тревоги я ухватился за край зеленого коврика, на котором лежал незаконченный пазл, и начал его сворачивать, чтобы спасти то, что уже успел собрать.

Я был на середине процесса, когда она накрыла ладонью мое сердце, останавливая движение. Ощущение ее теплой ладони мгновенно завладело моим вниманием, и все тело напряглось. Близость этой женщины обжигала, а воображение уже рисовало, как она заводит свои изящные пальцы мне под рубашку. Какова ее шелковистая кожа на ощупь? Какой бы она была на моей груди или спине? На моем члене?

Вся кровь разом отлила вниз, и джинсы стали тесноваты. Глубоко вдохнув, я заставил себя подавить импульс наброситься на нее. Я поднял руку и накрыл ее ладонь своей, голову вскружил сладкий аромат кокоса.

— Это весело. — Она запрокинула голову, ожидая моего ответа. В ее лице не было ни капли насмешки или осуждения. Она легонько постучала пальцем по моей груди и убрала руку. Я сразу же и очень остро почувствовал нехватку ее тепла. — Я пыталась пристрастить Шей к пазлам. Она тоже вечно все слишком усложняет и много думает.

Так близко золотистые крапинки в ее янтарных глазах вспыхивали, будто светлячки в ночном небе. Да, точно, светлячки. Черт, эта женщина была одновременно и волшебной, и проницательной, и успокаивающей, и соблазнительной. Она оказалась куда глубже, чем могло показаться на первый взгляд.

Давным-давно я научился скрывать свою неспособность отключать поток мыслей. Тревога была моей верной спутницей сколько я себя помнил, но она никак не вязалась с образом атлета, эдакого Тора, который так нравился спонсорам. Я использовал игры, пазлы и толпы людей, чтобы замедлить бег мыслей. Постоянная деятельность помогала не давать страхам подобраться слишком близко. Но в одиночестве, без возможности на чем-то сосредоточиться, мои мысли могли завести меня в дебри.

Было странно и приятно, что меня увидели настоящим, но я не горел желанием об этом говорить. Я внутренне подобрался, готовясь отбиваться от двадцати вопросов, которые она, без сомнения, уже сочиняла.

Она вставила две детали пазла на место и отскочила обратно к бильярдному столу.

— Сейчас ваш удар, мистер Я-никогда-не-промахиваюсь. — Упершись руками в темное дерево стола, она широко развела локти. — Хотя не представляю, как ты его забьешь. Даже если пустить шар от дальнего борта, какой там угол? — Она покачала головой. — Глухо.

Она была права. Шансов забить не было, так что я сделал лучшее, что мог в этой ситуации — поставил ей «маску» на восьмерке. Но она, кажется, ничуть не расстроилась. Напротив, она не спеша изучила стол, а затем с силой приложилась по битку, заставляя шары разлететься в разные стороны. И — о чудо — черный шар с глухим стуком упал в дальнюю лузу.

— Вот почему не стоит недооценивать удачу. Удар-то был невыполнимый. — Она отвесила шутливый реверанс.

Я не смог сдержать искренний смех. Она была не только великолепна, но и чертовски мила.

— Тебе нравится в Бостоне? Или надеешься поскорее вернуться в Нью-Йорк?

Я сделал долгий глоток пива, собираясь с мыслями. Черт, на этот вопрос не было простого ответа. В Нью-Йорке находился головной офис компании отца, в управлении которой помогал мой старший брат Джейми. Не говоря уже о фонде Миллеров, которым руководила сестра Тейлор. Я любил свою семью, но дистанция между нами имела свои плюсы. Ожидания родных всегда были заоблачными, и то, что я предпочел бейсбол семейному бизнесу, оставалось болезненной темой с того самого дня, как меня выбрали на драфте. Здесь же этот конфликт не так бросался в глаза. Однако смириться с тем, что я не закончу карьеру в команде, за которую, как я думал, буду играть всегда, было нелегко. Осознание того, что я старею и стал заменим, ощущалось как удар под дых. Особенно учитывая, что Metros всегда относились ко мне как к незаменимой части команды.

— Не скажу, что я в восторге от того, что стал частью самого громкого обмена в сезоне, но у Бостона есть свои преимущества.

В данный момент я смотрел прямо на одно из них.