Она кивнула.

— Лиам был в ярости, когда узнал. Он всю жизнь болеет за Metros. Почти с тех самых пор, как отец и брат внушили ему, что это единственный достойный вариант.

Лиам. Ее сын, надо полагать. Снова приложившись к бутылке, я позволил мысли о ней и ребенке уложиться в голове. У меня не было проблем с детьми, но и опыта общения с ними почти не было, если не считать благотворительных мероприятий команды. У моих братьев и сестер детей еще не было, да и среди друзей и товарищей по команде лишь немногие обзавелись потомством. Странно, но мысль о том, что у нее есть сын, меня не оттолкнула. И все же я не нашелся, что сказать на этот счет.

— А ты? Ты болельщица? — спросил я.

— Только твоего зада в бейсбольных штанах.

Я рассмеялся, поднеся бутылку к губам. Надо же: я тут стою, переживаю из-за каждого слова, а она без тени смущения выдает все, что придет ей в голову.

— Мой зад в последнее время стал популярной темой для дискуссий.

— Все из-за тех черных, почти прозрачных... — Она склонила голову набок. — Даже не знаю, как их назвать. «Штаны» — это слишком громкое слово.

Я сжал губы, сдерживая улыбку, и поставил пустую бутылку на стойку.

— Это компрессионные шорты «Сайдлайн», я надеваю их под форму.

Она хлопнула в ладоши.

— О, отлично. Теперь каждый раз, когда ты будешь приседать за базой, я буду вспоминать ту обложку Rolling Stone. — Она картинно обмахнулась ладонью и сделала еще глоток. — Уверена, добрых семьдесят процентов твоих фанаток думают о том же.

Я зашел за барную стойку и открыл холодильник.

— Ага, — я достал еще одну бутылку. — Брат считает, что это дико смешно. Когда мы виделись в последний раз, он подарил мне магнит с пчелой. Там написано: «Не заставляй меня включать мой зад».

— Да ладно! — Она расхохоталась так сильно, что на глазах выступили слезы, и она смахнула их тыльной стороной ладони.

Черт. Впервые эта история меня не раздражала. И все только потому, что она ее рассмешила.

Я содрал дурацкое насекомое с дверцы холодильника и вернулся к столу как раз в тот момент, когда она прицелилась и отправила полосатый шар в угловую лузу.

— Хороший удар, но я все равно веду: пять — четыре. — Я положил магнит на край стола.

— Победа — это вопрос перспективы. — Она прислонила кий к высокому барному стулу.

Я молча разглядывал ее. Раньше победа всегда казалась мне чем-то предельно ясным и однозначным, но теперь я начал в этом сомневаться.

Она взяла магнит и принялась его изучать.

— Это знак. — Она улыбнулась и положила его обратно на лакированный бортик бильярдного стола.

Я пожал плечами и опустил голову, чувствуя неловкость от того, как легко ей удается вызвать меня на откровенность.

— Да брось, просто еще один способ, который мой брат нашел, чтобы изводить меня годами.

— Нет, — тихо возразила она, качая головой. — Это знак вселенной.

Ее тонкие пальцы обхватили мое запястье, не давая поднести пиво к губам. От этого прикосновения по руке разлетелись искры электричества, но она будто и не заметила — просто забрала бутылку из моей руки. Сердце гулко забилось в груди, я не мог отвести взгляд, пока она касалась губами горлышка моей бутылки. Отклонившись в сторону, она поставила ее на стойку у меня за спиной. При этом она слегка задела мою грудь своей.

Я сглотнул ком, вставший в горле от такой близости и от того серьезного выражения, с которым она заглянула мне в глаза.

— Это не пчела. — Она вздернула подбородок, ее лицо было в паре сантиметров от моего. — Это существо, которое освещает небо, когда мир кажется серым. Магия. Это светлячок.

Она приподнялась на цыпочки и прижалась своими мягкими губами к моим.

Это нежное касание мгновенно выбило почву у меня из-под ног. Мне нужно было больше. Повинуясь инстинкту, я обхватил ее лицо ладонями, удерживая, и провел языком по линии ее губ.

Она выдохнула мне в рот и подалась навстречу. На вкус она была как пиво и вишня — идеальное сочетание сладкого и терпкого.

Я развернулся и прижал ее к бильярдному столу, чтобы было удобнее целовать ее, жадно и глубоко, а затем провел рукой по нежной коже ее челюсти и изгибу шеи. Она тихо застонала, когда мои пальцы скользнули к вырезу платья. Хотелось остановиться и смаковать каждый миг, но у меня была цель. Теперь уже обеими руками я обхватил ее идеальные ягодицы и усадил на деревянный край стола. Слегка согнув колени, я прижался к ней так, чтобы она почувствовала, как мой член упирается ей в бедра.

Моя богиня сделала именно то, чего я ожидал. Без малейших колебаний она подалась вперед, отвечая на напор.

Я хотел этого, хотел ее, но в момент внезапного прояснения отстранился и прижался лбом к ее лбу. Я должен был быть честным.

Ее прерывистое дыхание обжигало мне губы. Она пыталась отдышаться, а я больше всего на свете хотел снова впиться в нее поцелуем.

— Завтра с утра я уезжаю на десятидневную серию игр. — Боже, эта женщина была мне нужна как воздух, но она должна была знать правила игры. — Во время сезона у меня совсем нет времени на отношения.

— Я каждый день присматриваю за семью детьми и управляюсь с домом, где живут двенадцать человек. — Она запустила пальцы в короткие пряди, выбившиеся из моего пучка. — У меня тоже нет времени на то, чтобы это стало чем-то большим, чем одна ночь, Самсон.

Это было все, что мне нужно было услышать.

Глухой стон завибрировал у него в горле, когда он снова впился в мои губы. И как в первый раз, в то мгновение, когда он коснулся меня, мир перестал существовать. Остался только жар его рта. Давление его руки на моем затылке. Пальцы, впивающиеся в талию. Его бедра между моих ног, пока я сидела на бильярдном столе. Казалось, во всей вселенной были только мы с Кортни. По спине пробежала дрожь, оставляя после себя пульсирующую жажду.

Желание, разлившееся по телу, заставляло сердце бешено колотиться, а грудь — налиться тяжестью. Соски покалывало, и глубоко внутри поселилось томление вместе с жгучей потребностью в большем.

Больше его рук на моей коже, больше его губ на моем теле. Больше его самого.

Углубляя поцелуй, он жадно исследовал мой рот своим языком. С каждым ударом сердца крепло желание почувствовать, как его губы скользят по моей шее, к груди, по животу, между ног.

Я запустила пальцы в его волосы и стянула резинку, позволяя им рассыпаться по плечам. Запах кедра ударил в голову, когда я вцепилась в мягкие пряди, чтобы хоть как-то удержаться за него.

Покусывая и дразня, он спустился к моей шее — именно так, как я отчаянно желала. Я запрокинула голову и прикрыла глаза, наслаждаясь его горячим дыханием на своей коже при каждом тяжелом выдохе.

Я отпустила его волосы и провела ладонями по широким плечам. Каждая его частичка была чистыми мускулами. Бицепсы, прижимающие меня к себе, стена его груди, упирающаяся в мою, стальной пресс и даже зад.

Особенно зад. И на одну ночь этот шедевр в человеческом обличье принадлежал только мне.

Он прикусил чувствительное место за моим ухом, вырвав у меня невольный стон.

— Мне нужно это снять, — пропыхтел он, потянув за завязки на шее, которые держали мой комбинезон. Одним уверенным движением он ослабил лямки, и золотистая ткань упала до талии. Он отступил на шаг и окинул меня взглядом. Его глаза пылали жарким синим пламенем.

Если он хотел зрелища, я была готова его устроить. Я отклонилась назад, упершись ладонями в сукно позади себя. Его зрачки расширились, и он прикусил нижнюю губу. Пальцы его сжались в кулаки, а затем снова расслабились. То, с каким вниманием он изучал мою обнаженную грудь, заставило меня вздрогнуть от предвкушения.

— Чертовски идеальна, — пробормотал он, снова становясь между моих ног. Он снова провел пальцами по моей шее и ключицам. Глубоко в его груди зарокотал стон. — Ты нежнее, чем я мог представить. Кожа как шелк.