— Лиама тут нет, — объявил Финн.

Рядом с ним Кай изо всех сил старался не улыбнуться.

Бекетт хмыкнул.

— Лиама нет дома.

— Дил, ты забыла свой смузи.

Шей вбежала в комнату и протянула мне одной тонкой рукой стакан с зеленой жижей. Она все еще не усвоила простую вещь: если напиток выглядит как кошачья блевотина, не наливай его в прозрачный стакан.

— Нет, не забыла, — покачала я головой. — У меня тут скорее духовный кризис.

Моргнув, она склонила голову набок, и прямые черные волосы упали ей на один глаз. Неровный срез смотрелся шикарно. Даже спустя полгода в Бостоне в ней по-прежнему чувствовалась эта расслабленная калифорнийская крутизна. Моей густой растрепанной копне до такого было далеко.

Она прочистила горло.

— И при чем тут твой третий глаз и смузи?

Шей все еще держала стакан на вытянутой руке, будто всерьез ждала, что я его возьму.

Не обращая внимания на предложенный напиток, я вскинула подбородок.

— Я больше не могу с чистой совестью класть в свое тело то, что на вкус так, будто кто-то уже однажды это из себя изверг. Я сверилась со своим кулоном. — Я вытащила из-под футболки тонкую серебряную цепочку с подвеской из розового кварца. — Со смузи покончено. Теперь это строгое нет.

Я отпустила подвеску, и она легла на мою футболку revs. Потом развела руками и пожала плечами. Шей готовила не ужасно. Просто где-то по пути решила, что вкусом ради пользы можно и пожертвовать. А я, буквально десять минут назад, пришла к выводу, что важнее всего счастье. Когда я подержала кулон над стаканом на стойке, сразу стало ясно: эта мерзкая зеленая жижа перекрывает мне поток энергии.

— Так что, к сожалению, я вынуждена возразить против этого смузи и всех будущих тоже. По мнению вселенной, он плохо влияет на мой третий глаз.

— И на мой тоже! — выпалил Бекетт через всю комнату.

За это Лив наградила его тяжелым взглядом.

— Серьезно, Ливи. Все именно так, как она сказала. У меня тоже случилось одно из этих вселенских прозрений под колокольчики и объятия. А мы все знаем, как важны третьи глаза.

Я выгнула бровь, но не успела назвать его идиотом, как Кортни подпрыгнул чуть не на полметра и заорал:

— Это что, енот? В доме?

Джуниор зашипела, когда еще одна Nerf-пуля стукнула по сетке, отделявшей зверя от нас.

— Я сейчас выберусь и утащу все ваши пули, если ты не перестанешь стрелять в меня и моих детей, — сказала Джуниор.

За угрозой последовало странное шипение, совсем не похожее на енотовое.

Кортни дернулся назад, вытаращил глаза и обвел комнату взглядом, пытаясь понять, откуда донесся голос, который совершенно точно принадлежал не еноту.

Дети расхохотались над моей пародией на Джуниор. Они слышали ее уже сотню раз, но каждый раз смеялись как в первый. В восемь лет я научилась говорить, не шевеля губами. К десяти освоила чревовещание, а в подростковом возрасте довела до идеала умение подражать голосам.

Шей покачала головой, но уголки ее губ дернулись вверх. Она любила меня за то, что я заставляю ее смеяться. После того как она потеряла мужа из-за рака, ей в жизни стало остро не хватать смеха. С его уходом ее жизнь превратилась в сплошные нельзя. Нельзя выходить, нельзя есть вредное, нельзя отпускать Кая ни на шаг и нельзя расслабляться. Она жила в постоянном напряжении.

— Ты же знаешь, ей это не нравится.

Я подошла и забрала у Финна пистолет, пока он прицеливался для следующего выстрела.

— Она переживает за своих малышей.

— Не могу поверить, что у нас скоро будет четыре чертовых енота, — пробурчал Бекетт.

— Четыре? — фыркнул Кортни и придвинулся ближе к прихожей, словно в любой момент готов был дать деру.

— Судя по тому, как она гнездится, это случится со дня на день. Я читала, что когда у енота такой большой выводок, им иногда нужна помощь.

Я ухмыльнулась, наслаждаясь тем, как у Бекетта расширились глаза.

— Помощь? — он бросил быстрый взгляд на Джуниор.

Лив глубоко вдохнула, медленно выдохнула и повторила это еще раз, скорее всего считая про себя. Потом я скажу ей, что шутила. Иначе она начнет переживать.

— Почему это… — Кортни покачал головой, его пучок чуть качнулся. — Почему она в доме?

Его широко раскрытые голубые глаза метнулись от Джуниор, которая заметно успокоилась, когда по ней перестали стрелять, ко мне, а затем к Бекетту.

— Ты предлагаешь, чтобы я и мои дети остались без крыши? — возмутилась Джуниор.

Кортни снова огляделся, все еще пытаясь понять, откуда идет голос.

— Я знаю, когда мне не рады на общем сборе. Хм.

— Как бы это ни звучало, она безобидная, — Лив нервно хихикнула, наблюдая, как Джуниор скрывается глубоко в камине.

— Но…

Бекетт зарычал. Еще одна вещь, которую он с радостью решил бы деньгами, если бы мы позволили.

— Я же сказал не задавать вопросов, Пучок.

Пучок. Нет, ему это не подходит. Я бы назвала его как-нибудь…

Я не успела додумать, потому что в комнату вошла Делия, каблуки четко отбивали шаги по деревянному полу. Шей протянула ей стакан с зеленой жижей.

— О, ты опять это сделала. Болото в стакане.

Последние слова Делия пробормотала себе под нос, натягивая вежливую улыбку и перекидывая длинный светлый хвост через плечо.

Как она умудряется носить этот идеально затянутый хвост круглые сутки и не страдать от головной боли? Иногда мне уже от одного взгляда на него становилось не по себе. Казалось, ее волосы настолько дисциплинированы, что даже не думают выбиваться. Как и ее ноги — будто они не имеют права болеть в этих каблуках, в которые она их загоняет каждый день.

Мои бы ноги взбунтовались через десять минут в десятисантиметровых шпильках. Мне лучше всего босиком — так легче чувствовать чистую энергию земли. Если уж приходится что-то надевать, я выбираю сандалии. Мой стиль где-то между творческим хаосом и богемной небрежностью. Если вещь заставляет меня улыбнуться — я ее ношу.

Делия же выглядела так, будто каждый день идет на деловую встречу. Если бы я не знала ее, подумала бы, что она и спит в костюме.

Она скривилась, глядя на стакан, явно прикидывая, как бы отвертеться от дегустации, потом окинула взглядом комнату. Когда ее взгляд наткнулся на Кортни, гримаса превратилась в жесткий прищур, и она уперла свободную руку в бок. Ой-ой. Включился режим ненависти к мужчинам. Делия искренне считала, что женщине мужчина не нужен ни для чего, даже для удовольствия. Сколько я ни пыталась объяснить, что мужчина, который знает, что делает, куда интереснее игрушек, ее это не убеждало. Ее яркая красная аура мгновенно мутнела до темно бордового, стоило рядом появиться мужчине. Неважно, насколько он был приятным или красивым. Сам факт его существования уже выводил ее из себя.

Она поджала губы.

— Что он тут делает?

— Кажется, Бекетт выставил его на торги, — пожала я плечами. — Поэтому и собрал всех.

Лив метнула на мужа предупреждающий взгляд.

— Я ничего такого не делаю, — заверил ее Бекетт, а потом посмотрел на меня с тем самым усталым раздражением, которым обычно меня одаривал. — Не начинай, Диппи Ду.

Я? Если кто и затевал интриги, так это Бекетт. Он пытался действовать аккуратно, расспрашивая меня, Шей и Делию о наших предпочтениях в мужчинах, но выражение его лица выдавало его с головой. У него был план, и я позволяла ему его реализовывать. В основном потому, что это обещало быть весело.

— Я люблю неприятности.

Я была за все, что делает жизнь интереснее.

Кортни усмехнулся на мои слова.

— Но он твой, Бекетт? — спросила Делия, не сводя взгляда с бейсболиста.

— Нет, — фыркнул Кортни.

И одновременно с этим Бекетт сказал:

— Да.

— Какого хрена, нет, — возмутился Кортни.

Дочь Делии, Фиби, прочистила горло и подняла вверх один палец.

— Прошу прощения, мистер…

— Миллер, — подсказала Лив, оглядывая комнату с таким выражением, будто решала, за какую надвигающуюся катастрофу хвататься первой: за енота, за бейсболиста, за планы мужа, за мою непредсказуемость или за близняшек. В итоге она просто закрыла глаза и снова начала глубоко дышать.