— Да, мистер Миллер.
Светлые косички восьмилетней девочки подпрыгнули, когда она кивнула. Тело у нее было детское, а вот душа — куда старше, старше даже меня.
— Штраф за плохие слова в этом доме сейчас составляет тысячу долларов. Принимаем наличные.
Она скрестила руки на груди и подняла подбородок, не сводя с него взгляда.
Я прочистила горло, привлекая ее внимание, и вопросительно подняла бровь, когда она посмотрела на меня.
Фиби вздохнула и закатила глаза.
— Мы также принимаем переводы Venmo и Zelle.
Кортни отшатнулся, явно не понимая, что происходит.
— Но, — добавила ее сестра-близняшка, — за электронные переводы у нас комиссия. Пять процентов.
Он поджал губы и скрестил руки на широкой груди.
— Пять процентов, — повторил он.
По блеску в его глазах я поняла, что он изо всех сил сдерживает смех. И, если честно, нас со стороны и правда можно было принять за цирк. Так что большинство людей сочло бы нас смешными. Но близняшки к своему электронному штрафному фонду относились совершенно серьезно.
— Вам нужен QR-код для перевода? — спросила Коллетт. — Сейчас общество почти полностью отказалось от наличных, так что я пойму, если у вас с собой нет десяти сотенных купюр.
Большинство восьмилеток и слова такого, как безналичный, не знали, но близняшки Делии были слишком умными. Последние пять месяцев я всеми силами пыталась направить эту их энергию в добро, а не во зло. Мне никогда не хотелось гасить в ком-то внутренний огонь, но я старалась помочь им обрести равновесие и почувствовать себя частью большой гармонии вселенной. Это полезно всем детям, но особенно Коллетт и Фиби, которые временами выглядели так, будто мечтают дорасти до девочек из Сияния.
Рядом со мной тяжело вздохнула Делия.
— Не переживай, — шепнула я, наклоняясь к ней. — Эти комиссии идут на их образовательный счет. Представь, как это поможет их будущему.
Я постучала зеленым ногтем по губам.
— Если только их колледж не пройдет так же, как у нас, потому что… — я тихо рассмеялась. — Тогда все уйдет на пиво и братства.
Мы с Делией познакомились с Лив и Шей, когда нас поселили в один блок на первом курсе Бостонского колледжа. Пятнадцать лет спустя мы все еще были не разлей вода. Время никак не могло стереть память обо всех безумствах, в которые мы тогда вляпывались. И хотя наше веселье порой заканчивалось проблемами — особенно моя внезапная беременность и те ужасные полтора года после рождения Лиама, — та мгновенная связь, которая возникла между нами, удерживала нас вместе все эти годы.
— Деньги из штрафной банки не спасут от баков с джангл-джусом и озабоченных первокурсников, — хихикнув, пожала я плечами.
Делия простонала.
Кортни усмехнулся, и я тут же посмотрела на него. Когда наши глаза встретились, по его губам скользнула тень улыбки. Он что, услышал меня? Может быть. Но обычно меня мало кто понимал, так что смех в ответ был редкостью. Гораздо чаще мои случайные мысли встречали растерянным морганием.
И все же в том, как он на меня смотрел, было что-то такое, от чего у меня в животе взлетела целая стая бабочек. Дело было не только в его пронзительных голубых глазах или в теле, будто высеченном из камня. Мужчина он был роскошный, тут и спорить не о чем. И даже не в том, как его взгляд скользнул по моему телу, словно он уже расписывал по шагам, что сделает со мной, когда мы останемся одни. Хотя это, конечно, было чертовски горячо. Меня зацепило другое — понимание, светившееся в его глазах.
Бекетт прочистил горло, и Кортни, прежде чем отвести взгляд, подмигнул мне.
Сердце у меня сбилось с ритма. Это подмигивание синих глаз действовало на меня так же сильно и днем на стадионе. Этот викинг меня заинтриговал. После игры он уже направился ко мне, но не успел пересечь комнату, как Бекетт велел нам убираться.
Не знаю, что именно вывело его из себя — предсказание близняшек о том, что у третьего бейсмена просядет результативность, или то, что змея Финна сбежала и до полусмерти напугала одного из питчеров. А может, все дело в том, что Адди вырвало прямо посреди комнаты. Как бы там ни было, Бекетта переклинило, и он в своей обычной манере стремительно всех разогнал.
Он вообще любил драматизировать.
— Ладно.
Кортни разжал свои огромные руки. Серьезно, его тело выглядело так, будто вдоль него тянется целая горная цепь из мышц. Плоский живот — как рельеф земли. Задницу отсюда я не видела, но готова была поспорить: в темных джинсах она смотрелась не хуже, чем в бейсбольной форме.
Делия ткнула меня локтем в бок, возвращая на землю.
— Кажется, ты сейчас слюни пустишь, — поддела она.
— Не кажется, — шепнула я в ответ. — Он горячий. А бейсбол — мой любимый троп. Эти парни точно знают, как выбить хоум-ран.
В ответ я получила закатанные глаза, подозрительно похожие на те, которыми одаривали мир ее дочери. Делии давно пора было расстаться с мыслью, что все мужчины — враги.
Кортни обвел взглядом комнату и рассмеялся.
— Ну вы меня и развели. Это точно входит в десятку лучших розыгрышей.
— Розыгрыш — это практическая шутка, — Фиби сердито топнула ножкой. — Например, положить человеку в кровать клешню омара или притвориться голосом призрака. А это штраф за плохие слова.
Я честно пыталась сдержаться, но из меня все равно вырвался смешок — уж слишком серьезно Фиби это сказала. Кортни Миллер славился умом, умением читать бэттеров и выстраивать игру. Он точно не был глупым, но наблюдать, как восьмилетняя девочка с важным видом ему все объясняет, — пожалуй, лучшее за весь год.
Коллетт нахмурилась, глядя на меня.
— Тетя Дил, это не смешно. Она права. Это комиссия. Хочешь ругаться — плати. Так же, как платишь за превышение скорости.
— За что? — переспросила Шей, и прядь волос снова упала ей на глаза. Она заправила ее за ухо.
— Тетя Шей, — вздохнула Фиби. — Ты же знаешь, как мама говорит, что просто платит, чтобы ездить быстрее, чем можно? Вот и мистер Миллер платит, если хочет ругаться.
Мне нравилось, как изобретательно Делия объясняла своим маленьким гениям нарушение правил, но Шей явно это не одобряла. Теперь она, наверное, будет нервничать каждый раз, когда Делия садится за руль. А то и вовсе начнет настаивать, чтобы водить самой. Тогда у Делии точно случится взрыв. Да и мне было бы сложно сохранять спокойствие, если бы Шей ехала по трассе так, будто мы в школьной зоне.
— Хватит, — Бекетт раздраженно махнул свободной рукой. — У мистера Пучок нет такого счета, чтобы тянуть штрафы по тысяче долларов.
— Чего? — Кортни покачал головой и нахмурился. — Не будь засранцем. Ты платишь мне больше за каждый мой сигнал.
О, вот теперь становилось интересно. Между ними назревало настоящее противостояние — стояли, сверля друг друга взглядами. Чистое развлечение. Их ауры столкнулись, вспыхнув разными цветами.
Красные оттенки Бекетта всегда означали злость, упрямство или напор — яркие, резкие.
Интересно, как они переплетались с прохладными желто-голубыми тонами, окружавшими нашего нового гостя. Если бы их ауры смешались в мягкий фиолетово-зеленый, где есть и эмпатия, и мудрость, всем бы стало проще.
Хотя, как ни люблю мужчин, мудрыми я считала далеко не всех.
Но прежде чем все переросло в хаос, спокойные оттенки Кортни взяли верх. Он покачал головой и отвернулся. И этого хватило, чтобы напряжение в комнате спало, а Бекетт почти сразу остыл.
— Прошу прощения за выражения, — сказал Кортни близняшкам. — QR-код подойдет. Отправьте мне.
Он разговаривал с ними как со взрослыми, и обе девочки заулыбались. Похоже, он еще не попал в их черный список. И понятия не имел, как ему повезло.
Пока он ждал код, снова повернулся к Бекетту.
— Я пришел за своими счастливыми носками. Рыжий стащил их.
И в этот момент стало уже не так весело. Бекетт не устраивал никакой хитрой схемы, чтобы затащить его сюда. И он пришел не за мной. Нет, он оказался в нашем доме потому, что мой сын стащил его вещи. Лиам был из тех детей, у кого доброе сердце и катастрофические идеи. Зачем ему понадобились грязные носки кетчера — загадка. Может, я слишком часто говорила ему прислушиваться к знакам вселенной? Может, он решил, что каждая безумная мысль в его голове — это и есть знак?
