Посвящение в разгар сезона. Другого объяснения у меня не находилось.

Я прищурился, разглядывая этот четырехэтажный… пусть будет дом. Развалюха, в которую только деньги вбухивать, звучало бы слишком уж длинно.

Я хмыкнул. Неужели идиоты, с которыми я каждый день выхожу на поле, правда решили, что я поверю, будто Бекетт Лэнгфилд живет в этой дыре? Да ни за что. Чтобы ворчливый ублюдок, владелец команды, поселился в таком клоповнике? Не в этой жизни.

На большом окне красовалась надпись: Счастливого… дня. Между этими словами явно чего-то не хватало, хотя для этого таунхауса с его праздничной мешаниной, может, так даже подходило. На синей входной двери висел рождественский венок, справа от кирпичных ступеней торчал огромный пасхальный кролик. На перилах болтались белые призраки и половина скелета. Все это не выглядело бы таким диким, если бы на дворе не стоял почти июль. Хотя бы красно-бело-синие звезды на каждом из миллиона окон смотрелись к месту.

Тротуар и ступени были изрисованы мелом и расчерчены под крестики-нолики, будто перед домом устроили перемену для детсадовцев.

Я вытащил телефон, чтобы сделать снимок, потому что, черт возьми, ради этого розыгрыша они постарались на славу. Жизнь слишком коротка, чтобы не посмеяться.

Мой палец еще не успел оторваться от красной кнопки, когда начался обстрел. Свист, щелчок… и в грудь мне ударили резиновые шарики. Потом в ухо, в щеку, в лоб. Вот же зараза. Настоящий снайпер с Nerf. Я бы оценил это куда выше, если бы целились не в меня.

Я уставился на окно без сетки, из которого высунулась по пояс маленькая бритоголовая заноза. Пачка на нем была темно-синяя, пушка — бело-оранжевая.

— Убрался с моего тротуара.

Я прищурился на пацана и хмыкнул. Вообще-то тротуары, насколько я помнил, считались общественной территорией. Но мне правда хотелось спорить с ребенком? Пьяным — может быть. Трезвым — уж вряд ли.

Мальчишка перелез через подоконник и, как обезьянка, сиганул вниз, пролетел по воздуху и приземлился на ноги на крыльце, сантиметрах в сорока ниже. Черт возьми. Повезло, что шею не свернул.

— Босс сказал, что мы, пацаны, должны защищать этот дом и девчонок в нем. Их тут целый зиллион, и все бесячие.

Я усмехнулся. С бритой головой, в камуфляжных штанах и темно-синей балетной пачке он выглядел колоритно. Надо отдать должное его родителям — они не мешали ему быть собой.

Я еще не успел сказать, зачем пришел, как он снова выстрелил, и неоново-оранжевый шарик стукнул меня в лоб.

— Ай, какого черта? — потерев ушибленное место, я сердито зыркнул на него.

Пацану, которому едва ли исполнилось пять, меткости было не занимать, но черт, родители ему что, не объяснили главное правило Nerf-боя? В лицо не целиться. Так и без глаза можно оставить, а мне, между прочим, зрение еще нужно.

— Эй, Хак, только не говори, что ты снова палишь по почтальону.

Входная дверь открылась, но в прихожей было слишком темно, чтобы я разглядел, кто наконец вышел за этим маленьким террористом.

— Нет, тут нашествие длинных дядек со странными хвостиками.

Мальчишка топнул своим тимберлендом по площадке и снова поднял пушку.

Я вскинул руки, показывая, что сдаюсь.

— Я всего лишь пришел за своими носками.

Нелепо, но чистая правда. По словам моих товарищей по команде, здесь жил наглый сопляк-подросток, который стащил мои счастливые носки.

Только с каждой минутой становилось все очевиднее, что меня просто подставили.

— Миллер?

Черт возьми. Бекетт Лэнгфилд.

Мой мрачный темноволосый босс вышел из тени на верхнюю ступеньку.

Как, к черту, команде удалось втянуть его в этот розыгрыш? Днем раньше Бекетт привел на игру толпу детей — какой-то пиар-ход, чтобы сгладить последствия недавнего безумия в прессе, — но участвовать в командной подколке? Это уже совсем другой уровень.

— Не стреляй. — Бекетт вытянул руку к стоявшему рядом мальчишке. — Если ты его покалечишь, моя команда снова полетит прямиком в унитаз.

Еще как полетит. Бекетт мог меня не переваривать, но с тех пор, как я появился несколько недель назад, его команда начала побеждать. Мы оба понимали: ему нужен я, чтобы вести игру в горки. А чтобы делать это как следует, мне нужны были мои счастливые носки.

— Ты тут что делаешь?

Одной рукой Бекетт все еще удерживал пацана слева от себя, но смотрел только на меня. Наклоненная голова и поджатые губы ясно давали понять, что он не ожидал меня увидеть. Значит, либо он чертовски хороший актер, либо это и правда не шутка.

— И тебе привет, Босс. — Я ухмыльнулся, без труда влезая в роль придурка, которого Бекетт и ждал увидеть.

Его отец давно дружил с моим. Лэнгфилды строили империи на бейсболе и хоккее, Миллеры держали в руках недвижимость и автогонки. Обе семьи уважали, обеих любили. Только это вовсе не значило, что мы с Бекеттом ладили.

— Не будь му…

Ругательство умерло у него на языке. Он проглотил его и покосился на мальчишку, который все еще держал меня на прицеле своего Nerf.

Я еще раз окинул взглядом таунхаус. В прихожей свет не горел, зато окна второго этажа и подвала сияли, как небо в День независимости. Из распахнутой двери в тихий летний день выплескивался такой шум, что тут и мертвый бы проснулся.

— Это твой дом?

Не спросить я не мог. Как и не мог сдержать мерзко-довольную ухмылку, сама собой расползшуюся по лицу. Если Бекетт Лэнгфилд и правда жил здесь, мир обязан был об этом узнать.

Бекетт закатил глаза.

— Тут все сложно.

— Ничего не сложно, — возразил пацан. — Ты любишь маму, мама живет тут, значит, ты теперь наш.

Бекетт улыбнулся и потрепал мелкого по голове.

— Ты прав, Финн.

Точно. Бекетт недавно женился на Оливии Максвелл, главе пиар-отдела команды. Я до сих пор не мог в это поверить. Бекетт ненавидел всех подряд. В моей голове он и любовь вообще не стояли рядом. И все же он втюрился в мать-одиночку с парой детей? Уму непостижимо.

Владелец моей команды тяжело вздохнул.

— Чего тебе надо, Кортни?

— Какой-то мелкий засранец спер мои носки. — Я пожал плечами, стараясь выглядеть невозмутимо, будто меня не трясло от мысли, что удача могла уйти вместе с ними.

Разум тут был ни при чем. А вот бейсбол — очень даже. Мне уже не двадцать пять, и терять место в команде, куда меня только что обменяли, я не собирался. Мой неожиданный переход встряхнул весь бейсбольный мир. Почти десять лет я играл за нью-йоркских Metros, и не было ни единого намека, пока меня не вызвали в кабинет и не сообщили, что теперь я игрок Бостон Revs.

Как бы ни бесил меня миллиардер Бекетт, нового обмена я хотел меньше всего. Чтобы сработаться с командой, нужны время и силы, а начинать все заново в следующем году я уже староват. Да что там, по мнению некоторых, я и сейчас староват для игры. На каждом матче мне приходилось доказывать, что я все еще способен сидеть за домашней базой. Да, меня знали как одного из самых умных кетчеров лиги и человека, который умеет вытаскивать из питчеров победные игры, но бедра и колени ощущались куда старше моих тридцати пяти.

Когда я вынырнул из мыслей, на лице Бекетта все так же была привычная мрачная мина, и я прочистил горло, готовясь объясниться и убраться отсюда к черту.

— Слышал, тут можно найти похитителя носков. Дамиано сказал, рыжий пацан, которого ты притащил сегодня на игру, стащил их из моего шкафчика.

— Демоново отродье, — пробормотал он.

— Не бойся, мамам я не скажу, — предупредил мальчишка. — Тетя Дилан терпеть не может, когда ты его так называешь.