Он внимательно вглядывался в мое лицо. Его голубые глаза на мгновение скользнули к моим губам, а потом снова поднялись выше. Никто никогда не смотрел на меня так, как он. Так пристально. Его внимание было острым, как бритва. У меня перехватило дыхание.

— Я был на седьмом небе, когда ты написала мне сегодня утром.

Я поджала губы и вскинула брови.

— А потом Бекетт сказал тебе почему, и радости поубавилось.

Он покачал головой, нахмурившись.

— Я не ставил никаких условий, Дилан. Какова бы ни была причина, я ждал того дня, когда ты напишешь мне первой.

Его глубокий баритон отозвался во мне теплом. Он снова опустил взгляд, на этот раз на мой живот. Живота не будет видно еще несколько недель, но моя рука сама собой легла на низ живота.

Он откашлялся и снова посмотрел мне в глаза.

— Когда ты узнала?

— Вчера, — другой рукой я принялась теребить розовый кварц на цепочке, пытаясь сосредоточиться. Хотя я весь день старалась не накручивать себя из-за этого разговора, сейчас я была как на иголках, гадая, о чем он думает. — Наверное, мне стоило догадаться раньше. Я просто не...

— Дилан, — он положил свою большую ладонь мне на бедро, и по ноге словно прошел электрический разряд. Его крепкая, теплая рука ощущалась как благословение. Я выпустила кулон и сглотнула, глядя на то, как контрастируют его загорелые пальцы с моей бледной кожей.

— Я не собираюсь тебя судить или в чем-то обвинять.

Глубоко вздохнув, я заставила себя посмотреть ему в глаза. Пламя камина плясало, отражаясь в его голубых зрачках.

— И у тебя нет вопросов? Ты же знаменитый спортсмен.

Реакция Бретта — его мгновенное «это не мой» — тяжким грузом лежала у меня на сердце. Мы встречались только друг с другом почти восемь месяцев, когда я забеременела Лиамом. И все же он заставил меня доказывать, что Лиам — его сын. Насколько я знала Кортни, он был совсем не таким, как Бретт, но теперь, когда эта мысль была озвучена, меня накрыло страхом.

Он убрал руку с моей ноги. Потеря этого тепла была почти болезненной. Сердце ушло в пятки. Но вместо того чтобы отстраниться, как я ожидала, он обхватил этой ладонью мою шею сзади и провел большим пальцем по щеке.

— Дилан, — мое имя прозвучало шепотом. — Я верю, что ты бы сказала мне, если бы был хоть малейший шанс, что ребенок не мой.

Его взгляд буквально обжигал. Та связь, что была между нами, никуда не делась. Ни спустя месяц, ни после внезапных, ошарашивающих новостей.

Я сглотнула и облизала губы, не отрывая взгляда от его лица.

— Такого шанса нет.

Его губы тронула едва заметная улыбка, он наклонился и прижался теплым поцелуем к моему лбу. Глубоко вдохнув носом, он притянул меня к себе. На мгновение я почувствовала себя защищенной, окруженной заботой. И хотя я бы никогда не призналась, что жажду этого, сейчас мне хотелось удержать это чувство, этот миг.

Но слишком быстро он отстранился. И от потери его прикосновения в груди отозвалось саднящей болью.

Его светлые волосы мазнули по плечам, когда он откинулся на спинку. У меня зачесались руки — так хотелось запустить в них пальцы. Странно, как мое тело требовало физической близости с ним.

— Я хочу участвовать в жизни ребенка настолько, насколько позволим мы сами и мой график.

Эта фраза мгновенно вернула меня к реальности — к той самой неразрывной связи, которая теперь соединяла меня с этим человеком. Ради этого мы здесь и собрались.

— Я постараюсь подгадывать визиты к врачу под твой календарь игр, если ты захочешь на них ходить.

Он нахмурился.

— Я не это имел в виду. — Кончиком указательного пальца он обвел один из моих рыжих локонов. — Завтра в полдень я уезжаю на пятидневную серию выездных игр. Первые два дня после возвращения я буду пропадать на стадионе. Потом — неделя затишья на время Матча всех звезд, а следом начнется самая пахота. — Челюсти у него сжались, и он подался чуть вперед. — С этого момента и до октября семьдесят процентов моего времени будет поглощать бейсбол. Еще пятнадцать уйдет на сон. Все остальное время я хочу проводить с тобой и нашим малышом.

Я наклонила голову, нечаянно дернув прядь, которую он все еще накручивал на палец.

Он отпустил мои волосы и виновато кивнул.

— Прости.

Я качнула головой.

— Все в порядке.

— Дай мне шанс по-настоящему быть рядом. Не просто встретиться у врача. Пожалуйста, Дилан.

— Ты живешь на другом конце города, — тихо возразила я, глядя на подушку за его спиной. — А я никуда не уеду...

— Я и не прошу тебя переезжать.

Заставив себя встретиться с ним взглядом, я спросила:

— Тогда к чему ты клонишь?

Он явно предлагал не просто время от времени заходить в гости. Но чего же он хотел?

— Позволь мне переехать к тебе.

Сердце в груди дрогнуло, и я невольно вжалась в спинку дивана. Со времен колледжа я избегала серьезных отношений. Ни для кого не секрет, что со мной непросто. И хотя друзья любили и поддерживали меня, а отец с братом приняли обратно с распростертыми объятиями и сделали бы это снова без раздумий, богатая родня Кортни наверняка нашла бы пару ласковых слов, приведи он к ним такую, как я. Я не вписывалась в их мир, и когда в прошлый раз попыталась стать его частью, быстро поняла, что недостаточно хороша.

— Я не предлагаю пожениться и не требую вечных клятв. Но нам нужно узнать друг друга, — затараторил он. — Я просто прошу разрешить мне быть здесь.

С какой стати ему вообще могло захотеться жить в этом доме? Он был здесь трижды, и каждый раз заставал полнейший хаос. Для нас это норма. К тому же дом буквально разваливался. Бекетт едва это выносил, а ведь он обожал Лив.

При упоминании Бекетта меня осенило. Внезапно все встало на свои места. Это же явно его затея.

— Только потому, что Бекетту пришло в гол...

Кортни приложил палец к моим губам.

— Бекетт владеет командой, за которую я играю, и он друг нашей семьи, но он мной не командует. Я сам принимаю решения. Всегда принимал. Поэтому, пожалуйста, ты позволишь мне остаться? Если скажешь «нет», я приму это. Но я хочу получить шанс сблизиться со своим ребенком и его матерью. — Он откашлялся, справляясь с подступившим к горлу волнением. — Я хочу возвращаться домой и видеть тебя перед сном. Вставать по утрам и видеть тебя перед уходом. Смотреть, как растет наш малыш. Чувствовать, как он пинается. Черт, — он махнул рукой, — я хочу срываться в два часа ночи, потому что тебе приспичило мороженого.

Он переплел свои пальцы с моими и посмотрел на меня с искренней нежностью.

— Я хочу быть частью всего этого. Но решать тебе.

Может, мне и не стоило ему верить, но в ту секунду я поверила.

Она не убрала свою маленькую ладонь из моей руки. Хороший знак. Но в ее глазах читалось сомнение. Оно и понятно — я просил о многом. Но неужели она не чувствует этой связи между нами?

Каждый раз, когда я касался ее, по руке пробегали искры. Со мной обычно такого не случалось. Она была особенной. И все это было по-особому. Мне хотелось, чтобы она это поняла.

Но, возможно, ей просто нужно время. В голове эхом отозвалась любимая мантра отца: «Не говори, а доказывай». Наверное, именно это сейчас и требовалось Дилан. Мой визит сюда этим вечером мог показаться безрассудством, но стоило мне зайти в свою квартиру после игры, как желание увидеть ее стало невыносимым.

Она тяжело вздохнула.

— Ты клянешься, что предложение о переезде никак не связано с Бекеттом?

Проще простого.

— Это связано с тобой. — Правда сорвалась с губ сама собой, но в ней крылось нечто большее. — И с нашим будущим ребенком. — Хотя он или она пока были для меня лишь абстрактным понятием. Мне еще предстояло осознать и принять эту новость.

В свете огня каждая золотинка в ее глазах вспыхнула, когда она принялась пристально меня изучать.