Я: видите сходство? прелесть же они могли бы быть братом и сестрой

Делия: Что-то не вижу.

Я: черные волосы и огромные глаза

Беккет: Ни черта я не похож на летучую мышь.

— Ты что здесь забыл? — голос сына эхом разнесся по прихожей и долетел до кухни.

Кто-то ответил приглушенно, но я не разобрала слов из-за перестука своих сандалий по фанерному полу. От этого звука в груди немного сдавило. В этом доме не было ни единой комнаты, безопасной для ребенка. Вообще-то я не из тревожных, но безопасность детей, за которых я отвечала — будь то в детском саду или дома, — всегда была для меня на первом месте. Аделине повезло, что ей уже почти три. Иначе этот дом и для нее превратился бы в зону риска.

— У нее планы, так что тебе тут ловить нечего.

Не успела я выйти в прихожую, как дом содрогнулся: Лиам с силой захлопнул дверь. Он откинул волосы со лба и сердито уставился на меня, когда я подошла сзади.

— Что за дела? — спросила я.

— Ты сама сказала, что уходишь. Я что, не прав? — бросил он, но не помешал мне снова открыть дверь.

С кем это он так хамит? Даже по отношению к своему папаше-бездельнику сын не позволял себе подобного тона.

Распахнув тяжелую дубовую дверь, я оглядела крыльцо и обернулась к Лиаму, все еще ожидая объяснений. Но тут мозг зафиксировал, кто именно стоит на пороге. Я резко развернулась и оказалась лицом к лицу с Кортни Миллером.

— Э-э... — я замялась, переводя взгляд с хмурого сына на Кортни и обратно.

Сегодня вечером я собиралась к нему. Таков был план. Зачем же он пришел сюда? Мне не хотелось выяснять отношения на крыльце, поэтому я жестом пригласила его войти.

— Я думала, что сама заеду к те...

— Так я и знал, что тут что-то есть, — сын дернул наушники, висевшие на шее. — Он в прошлом месяце в раздевалке пялился на тебя как придурок. Все это видели.

Кортни открыл было рот, чтобы ответить, но я коснулась его руки.

— Лиам, замолчи.

В конечном счете неважно, где именно мы поговорим, главное — объясниться. Желательно наедине. Но прежде чем я успела добавить хоть слово, вошел Бекетт.

Он скрестил руки на груди и насупился.

— Мачо с пучком.

— Босс, — Кортни вскинул бровь.

— Бекс, уйди, — вздохнула я.

Вчера вечером, после долгих споров, он обещал, что позволит мне самой со всем разобраться, так что сейчас ему лучше было исчезнуть.

— Милый, оставь их в покое, — донесся из кухни высокий голос, точь-в-точь как у Лив.

Бекетт резко повернул голову на звук и прочь зашагал из прихожей.

Я с облегчением выдохнула. Этому идиоту стоило бы получше знать голос собственной жены. Я упражнялась в чревовещании почти двадцать лет и умела мастерски подражать другим, но голос Лив давался мне с трудом. Как бы то ни было, передышка получена.

— Когда до него дойдет, что это не тетя Лив? — Лиам покачал головой.

Кортни искренне ему улыбнулся.

— Я бы и сам не догадался, что это не Оливия.

— Значит, ты тупица, — фыркнул Лиам.

Надо отдать Кортни должное: он сохранил бесстрастное выражение лица, лишь едва слышно вздохнул.

— Зачем ты мне подражаешь? — спросила Лив, спускаясь по лестнице.

Черт. Мой план состоял в том, чтобы разогнать всех, а не собирать еще больше зрителей.

Лив скрестила руки и смерила Кортни взглядом.

— О нет, это добром не кончится.

— Прямо классический радушный прием, — Кортни покачал головой, и волосы рассыпались по плечам.

Живи он здесь, его бы встретили спокойно, но, честно говоря, так вести себя с гостями еще хуже. В такие моменты становится ясно, почему соседи поглядывают на нас с опаской.

— Нет, — она покачала головой, вцепившись в перила мертвой хваткой. — Бекетт!

— Как ты умудряешься быть во всем доме сразу? — Бекетт снова притопал в прихожую.

— Скажи мне, что ты ему не проболтался, — потребовала она.

— О чем? — спросил Лиам.

Бекетт в ответ лишь поморщился.

Лив сбежала по ступеням и хлопнула мужа по руке.

— Ты обещал, что она сама расскажет про ребенка!

— Про ребенка? — Лиам прищурился, отбросил волосы назад и посмотрел сначала на меня, потом на Кортни.

У меня сердце сжалось от его взгляда. Проклятье. Челюсти у него были плотно сжаты, а лицо покраснело.

— У мамы и Бекетта будет ребенок? — Винни выглянула из-за угла кухни, так что видна была одна только голова.

— Нет, — Лив на мгновение повернулась к дочери, а затем снова впилась взглядом в мужа. Тот стоял, скрестив руки на груди и хмуро поглядывая на Кортни.

Винни вышла из-за угла и топнула ногой.

— Тогда кто ждет ребенка?

— Что за чертовщина? Я думала, мы пока не будем говорить детям, — подала голос Шей, поднимаясь с нижнего этажа.

— Поверить не могу, — Лиам понурил голову.

— Посмотри, что ты наделал! — рявкнула Лив на мужа, который теперь сосредоточенно изучал собственные ботинки.

Кортни переводил взгляд с одного на другого, и его глаза округлялись с каждой секундой. Все шло наперекосяк. Наверное, мне стоило больше переживать о том, как сообщить ему новость. Ведь когда я убеждала себя, что приму любой исход, я не учла способность моей семейки превращать любой разговор в форменный балаган.

Не обращая внимания на этот хаос, я повернулась к сыну, который сердито смотрел на меня.

— Поговорим позже? — одними губами произнесла я.

Он бросил на меня угрюмый взгляд и скрылся, загрохотав шагами вниз по лестнице.

— Самсон, — прошептала я.

Кортни молча изучал меня, его плечи немного расслабились.

— У нас есть терраса на крыше. Давай поднимемся туда.

Он мягко улыбнулся в ответ. Нужно иметь стальной характер, чтобы выдержать безумие, которое способна устроить моя семья, и при этом сохранять такое спокойствие. Снова оказавшись рядом с ним, я легко вспомнила, чем он мне так приглянулся.

Мы поднялись на три пролета вверх, оставив суету позади. Здесь, наверху, мысль о том, чтобы сделать дом безопасным для малыша, уже не казалась такой пугающей. Терраса была почти в идеальном состоянии. Настил уже обновили, так как мы хотели проводить здесь время летом, и все перила заменили. Если бы не четыре этажа до земли, это место было бы самым безопасным во всем доме. Но главное — это доказывало, что, когда у нас с друзьями есть общая цель, мы горы можем свернуть.

До появления крохи оставались месяцы — у нас еще полно времени, чтобы привести дом в порядок.

— Хочешь, зажгу? — Кортни указал на газовый камин, встроенный в центр стола перед небольшим диваном.

— Да, давай.

Вид отсюда, особенно по ночам, делал это место моим любимым уголком в доме. Хайден-парк летом был великолепен. Парковые фонари подсвечивали цветущие розовые и пурпурные сады. Из-за ярких огней города звезд почти не было видно, но панорама небоскребов была красива по-своему. Здесь царила безмятежность, уютная, как теплое одеяло или любимый свитер.

Кортни опустился на подушку рядом со мной, и до меня донесся пряный аромат его одеколона. Он развернулся и положил руку на спинку дивана прямо у меня за плечом. Частью души мне хотелось прильнуть к нему, хотя бы на минуту. Но у нас были совсем другие отношения.

У меня было трое потрясающих друзей, на которых я могла опереться. Мужчины никогда не были для меня такой опорой.

— Пожалуй, из всех твоих улыбок эта мне нравится больше всего.

— М-м? — огонь плясал перед нами. Синие языки пламени переходили в оранжевые, отражаясь в стеклянных бусинах.

— Обычно ты улыбаешься очень энергично, азартно, — он провел большим пальцем по моему виску, убирая волосы. Затем опустил ладонь на подушку между нами. Она была так близко, что я, клянусь, чувствовала исходящий от него жар, хотя он и не касался моей ноги. — Не пойми меня не правильно. Каждая твоя улыбка прекрасна. Но эта последняя? В ней был такой покой. Будто ты наконец выдохнула после долгой задержки дыхания.