— Лэнгфилду везет, — Дамиано покачал головой.

— Это точно, — согласился я, — но готов поспорить на деньги, что он эту женщину даже не замечает.

Беккет в эти дни видел только свою жену. Я расстегнул экипировку, забросил ее в сумку и постарался дышать ровно, потому что понятия не имел, какого черта меня зовут через дорогу в офис владельца клуба.

— Я не расслышал ваше имя, — сказал я, следуя за женщиной по туннелю к боковому входу, который вел в офис Langfield Corp.

— Ханна. — Она ответила резко, всем видом показывая отсутствие интереса. Ну и ладно. У меня его тоже не было.

— Беккет сказал, что ему нужно? — Мотивы босса, вызвавшие меня к себе, занимали сейчас все мои мысли.

— Мистер Лэнгфилд, — поправила она меня нахмурившись, напоминая, что в данном случае этот человек не друг моего брата, а мой работодатель.

Извиняться мне было не за что, так что я промолчал и придержал перед ней входную дверь, ожидая продолжения.

— Он не многословен.

Я вытер вспотевшие ладони о тренировочные штаны. Черт возьми. Вызов «на ковер» еще ничего не значит. Слухов об обмене не было, в команду я вписался отлично — будто всегда за Revs и играл. Не говоря уже о том, что наша ротация питчеров сейчас просто в огне. Но в Metros все это не имело значения. А если он меня все-таки обменяет? Придется начинать все сначала. Какая команда в здравом уме захочет тридцатипятилетнего кэтчера?

И что еще хуже — меня могут услать за тридевять земель от Дилан.

Дилан.

А что, если дело вообще не в бейсболе? Может, он решил, что я ей докучаю? Но ведь она сама наконец предложила встретиться, так что я не мог ошибиться в ее интересе, верно? А вдруг она хочет увидеться только для того, чтобы заявить мне в лицо: «Оставь меня в покое»? Неужели я не заметил каких-то намеков в ее сообщениях? Неужели она втянула во все это Беккета? Сердце забилось чаще от дурных предчувствий. Вариантов было слишком много.

На середине лестницы я замер и сглотнул ком в горле — такой огромный, что стало трудно дышать.

— Мистер Миллер? — окликнула Ханна, ушедшая на несколько ступенек вперед.

Выдавив улыбку, я заставил себя преодолеть остаток пути, пройти по длинному коридору и миновать арку. К тому времени, как мы добрались до офиса Лив, я был весь в поту, а сердце, казалось, вот-вот проломит ребра. Проходя мимо, я поискал ее глазами, но комната пустовала. Я не знал, радоваться этому или нет.

Ханна остановилась и постучала в следующую дверь по коридору, после чего толкнула ее.

— К вам мистер Миллер.

Щелчок закрывшейся за моей спиной двери стал единственным звуком в наступившей тишине. Беккет поднял взгляд. Он поднялся с места. И посмотрел на меня волком.

— Что с тобой не так, утка побери?

— Много чего, но мне нужен контекст, чтобы сузить круг проблем, о которых придется отчитываться, — я усмехнулся. Сарказм был моей броней, и сидела она на мне как влитая.

— Садись, Красавчик, — он указал на стул.

Я сел на другой — просто потому что мог, — стараясь не выдать своего волнения.

— Я-то думал, тебе можно доверять, — он продолжал сверлить меня взглядом.

Доверять?

— Какого черта, Беккет? Я последние три дня только и делаю, что пою дифирамбы тебе и руководству. Ты что, не видел ролики? В каждом интервью я твержу, что эта команда — будущее бейсбола. Я только и делаю, что продаю себя Бостону. Остынь уже, — я всплеснул руками. — Тебе что, нужно, чтобы я тебя в задницу на камеру поцеловал?

— Ты больше никого и никогда не будешь целовать, — отрезал он. — Ты вообще понимаешь, что такое ответственность?

Я моргнул и откинулся на спинку стула. Это что-то новенькое. Никогда в жизни меня не обвиняли в безответственности. Обычно мне, наоборот, советовали хоть иногда расслабиться. И я убей не понимал, какое отношение это имеет к команде. Я не опоздал ни на одну тренировку, ни на одну игру, ни на одно собрание. Ни единого пропуска. Черт, я пахал сверхурочно, разбирая аналитику и видео.

— Ты про презервативы когда-нибудь слышал? — он ударил кулаком по столу.

Что за бред? Я провел рукой по подбородку, не находя слов. Этот человек окончательно меня запутал. При чем тут презервативы и команда?

Я выпрямился и откашлялся.

— Не думаю, что в мои обязанности входит обсуждать с прессой безопасный секс.

— Нет, но практиковать его ты обязан, — Беккет снова одарил меня фирменным «взглядом Лэнгфилда».

Тут я не мог не согласиться. Все обязаны. Но я все еще отчаянно пытался уловить суть его гневной тирады. Я не из тех парней, которые заявляют: «Малышка, нам не нужен презерватив». Я ими пользовался. Точка. Каждый раз.

Беккет заводился все сильнее, но, возможно, нам стоило сделать шаг назад. Этот человек был моим боссом, а еще он кем-то приходился Дилан. Кем именно — я не знал. Четкого определения их отношениям не было, но связь была достаточно тесной, чтобы я не хотел попасть в его черный список еще и по этой линии.

— Давай сначала. Я ничего не понимаю. Я дико нервничал, когда шел сюда, боялся, что ты объявишь об обмене или скажешь, что я перешел границы, переписываясь с Дилан, — я поднял руки и пожал плечами. — И я не хочу вражды ни в профессиональном плане, ни в личном.

Его глаза сузились.

— Дилан беременна, и она оставляет ребенка.

Слова эхом отозвались в комнате, почти физически ощутимые — я готов был поклясться, что вижу, как они в замедленной съемке отскакивают от стен. Но они не укладывались в голове. Мой мозг несколько секунд отказывался обрабатывать информацию, а когда наконец справился, меня прошило током от шока.

Насколько я знал, она вообще не хотела, чтобы Беккет знал о нашей ночи. И при этом она пошла с этой новостью к нему, а не ко мне? От этой мысли я сжал кулаки.

— Она сказала тебе...

— Не нарочно, — он пошел на попятную. — Я увидел тест, когда она разговаривала с Лив, и она признала, что он твой...

Он продолжал что-то говорить, но если она это подтвердила, то все остальное уже не имело значения. На меня обрушился миллион тревог. Все опасения, весь стресс, все то, как теперь изменится моя жизнь.

Губы Беккета шевелились, но, черт возьми, кровь в ушах шумела так громко, что я не разбирал ни слова.

Я стану отцом. Как я, черт возьми, справлюсь? С моим графиком я провожу в разъездах больше времени, чем дома. Даже когда я в Бостоне, мою квартиру никак нельзя назвать пригодной для ребенка. У меня балкон на сороковом этаже, ради всего святого! Не слишком ли широко расставлены прутья на перилах, не проскользнет ли там ребенок? Существуют ли какие-то приспособления, чтобы устранить этот риск? Я слышал о «защите от детей», но никогда не изучал этот вопрос, потому что не планировал заводить их еще много лет. О чем вообще стоит беспокоиться, когда речь идет о беременности Дилан? Кроме того, что нельзя пить и принимать наркотики, я не знал почти ничего. Там было что-то про кошек и сыр? Черт. Придется гуглить. Придется гуглить абсолютно все, потому что прямо сейчас я даже не понимал, о чем мне полагается волноваться, и это пугало меня больше всего.

У меня будет ребенок. Как все это устроить? Потому что я не останусь в стороне. Не существует такой вселенной, где я не принимал бы активного участия в жизни своего ребенка. Готов я или нет, у меня будет малыш — от Дилан.

Как только ее имя всплыло в сознании, напряжение, сковавшее мышцы, отпустило. Это означало вечную связь с женщиной, которая меня заворожила. С умной, чертовски сексуальной женщиной, к которой я питал огромное уважение.

Может, я и не знал о Дилан всего, но я еще не встречал женщины, о которой мне хотелось бы узнать больше, чем о ней.

Подходящий ли это был момент? Да ни черта подобного. Карьера закончится раньше, чем я успею опомниться. Я и так понятия не имел, чем занять свою жизнь после бейсбола, и в идеальном мире я бы сначала во всем разобрался, а уже потом думал о детях. Но в последнее время каждый раз, когда я заглядывал в будущее, я видел там только рыжие волосы и янтарные глаза. Так что, может, эта женщина права, пусть даже время сейчас совсем неподходящее? Определенно да. Я глубоко вдохнул и выдохнул. Со всем остальным я разберусь. Дилан — вот что сейчас важнее всего.