Руководил операцией старший лейтенант Кудрявцев. Ему тридцать лет. Родился в Москве, там, в столице, на Спартаковской живет мать Людмила Анатольевна, а семья уехала из Заполярья в эвакуацию и остановилась в московской квартире на Семеновской.

Еще во флотском училище связи его рекомендовали в разведку, как окончил училище, сразу и определился.

Политрук группы Ершов Алексей Борисович приехал из Мурманска, привез с собой четверых норвежцев, все они после захвата их родины фашистами покинули свои дома, стали политэмигрантами, а потом попросили дать им оружие для войны против арийской нечисти.

Кудрявцев роста выше среднего, сухопар и жилист. Собеседник он активный, умеет подключиться к любому разговору.

Идет он в первую боевую операцию. За три месяца войны его ни разу не посылали ни с отрядом, ни с мелкими поисковыми группами, а тут сразу испытание походом в дальний тыл врага, высадка на чужой, никогда им не виденный берег.

Больше половины группы — норвежцы. Почти все они жили под Мурманском уже больше года. Когда немецкие войска весной 1940 года высадились в Норвегии, захватили Нарвик, многие из норвежцев покинули родину. Некоторые ушли в Англию, другие махнули через Варангер-фьорд на советскую землю, просили дать им оружие, позволить ходить через море к своим родным берегам, там наводить страх на оккупантов, разжигать пламя партизанской войны. В Норвегии, как и в других странах, рождалось и крепло сопротивление захватчикам. Эти ребята — выходцы из Финмаркена и Тромсё — торопились поскорее попасть к отчим домам, принести своим друзьям и близким веру в неминуемое освобождение от фашизма.

Глубокой ночью, когда только вахтенные наружной службы стерегут свои посты, разведчики подъехали на самый дальний причал, к которому привалилась подводная лодка. На ощупь поднесли они к борту лодки свои рюкзаки, тюки, банки, оружие.

Было время прилива, рубка лодки высунулась выше причала, сходня перекинута на борт без наклона.

У трапа встретил командир «малютки» Николай Иванович Морозов. Провожавшему группу в поход начальнику отдела он сказал, что все готово, можно погружать имущество и выходить в море.

Впервые так расщедрилось командование, выделив для операции боевой корабль. Не обошлось без накладок.

У команды не было навыка плавания со столькими пассажирами на борту, а идущие в разведку не умели слезать по скоб-трапам в стальные внутренности подводной лодки.

Сначала спускали груз, складывали его там, где укажут подводники. Первый разведчик попытался пролезть через отвесную трубу из рубки в центральный пост с рюкзаком и автоматом, прошел три-четыре ступеньки и застрял, попытался вернуться назад — автомат уткнулся под скобу трапа. Ни туда и ни сюда! Кое-как его вызволили из ловушки. Всем предложили снять рюкзаки, поклажу, оружие. Моряк встал на среднюю ступеньку трапа, принимал груз и передавал другому, а там, внизу, разносили груз по отсекам. Потом полезли в люк и разведчики. Просунуться туда без навыка оказалось не так-то просто. То подсумки подлезут под скобу, то какая-нибудь фляга или чехол с гранатами застрянет в шершавой узости спуска.

Когда все сгрудились у центрального поста, старпом провел разведчиков по лодке, показал внутренности, объяснил, где и как проходить, к чему можно притрагиваться, а к чему нельзя, подвел каждого к его месту на переходе, строго предупредив, чтобы без крайней нужды его не покидали. Сколько премудростей пришлось познавать разведчикам! Чтобы перебраться из одного отсека в другой через круглые отверстия-лазы, надо сначала просунуть одну ногу, потом наклонить голову и, согнувшись, протащить туловище, а уже затем перенести и вторую ногу. В глазах рябило от обилия труб, приборов, рычагов, рукояток, разных торчащих предметов. Не было такого места ни в стенках, ни в потолке, которое не занимал бы какой-нибудь аппарат, труба, вентиль или рукоятка.

В лодке прозвучала команда готовности к выходу в море. Захлопали люки, задвижки, закрутились колеса задраек, отсеки отгородились один от другого, донесся шум двигателей, а еще через минуту-другую разведчики почувствовали, что лодка идет, слегка покачиваясь на небольшой волне.

Ночью шли в надводном положении, на дизелях, днем погрузились под перископ, затаились до полной темноты. Потом опять всплыли, но уже в Варангер-фьорде взяли курс к мысу Лангбюнес, на котором намечалось высадить разведчиков.

Теперь началось обратное выволакивание рюкзаков, сумок, оружия. Извлекли из глубоких стальных внутренностей лодки весь багаж, сложили его в рубке и поблизости на обшивке корпуса, оберегая от волны, которая перекатывалась через лодку то по носу, то по корме. К радости разведчиков, вода не подтапливала палубу возле рубки.

Моряки-подводники стояли по своим местам, смотрели за горизонтом, за небом, другие помогали разбираться с грузом. Лодка дрейфует, волной и течением ее понемногу сносит от берега.

Вытащили наверх шлюпки, баллоны со сжатым воздухом. За считанные секунды матросы надули резиновые лодки, сгрузили в них все рюкзаки, сумки, винтовки и автоматы. Разведчики расселись по местам, оттолкнулись от борта и навалились на весла.

Волна небольшая, подошли к берегу спокойно, не замочились, только при высадке кое-кто начерпал воды в сапоги. Приставали не к добротным причалам, а к пустому берегу. Хорошо, что здесь не оказалось обрывистых скал и крупных камней.

Вынесли на берег весь груз. Краснофлотец увел все шлюпки. Разведчики посигналили с берега. Лодка, развернувшись, исчезла в темноте, взяв курс в свой квадрат на боевое дежурство.

Высадились разведчики 26 сентября сорок первого года.

На берегу задерживаться не стали. Наскоро разобрали снаряжение, навьючили на себя рюкзаки, свернутые плащ-палатки, сумки с радиостанциями и батареями к ним и пошагали вдаль от берега. Метрах в полутораста — в двухстах пересекли пустынное шоссе и пошли, поднимаясь по длинному пологому прибрежному склону.

Путь предстоял недальний, но и не легкий. У каждого за спиной рюкзак пуда на два да всякой другой поклажи не меньше.

Сначала шли долиной реки Лангвик-Эльв. Все норвежцы в группе — из здешних мест, округу знают, исходили ее сызмальства. Они и ведут разведчиков по курсу.

Шагали по береговой гальке, которую веками вода обкатала и пообтерла до глянца, потом стали попадаться узкие теснины, расщелины в скалах, вода скатывалась в них с шумом, падала с высоты. Такие места обходили стороной, поднимались на плоскогорье, путь держали по замшелому каменистому плато. Местами натыкались на натоптанные тропинки, по ним жители прибрежных селений ходят ловить рыбу, охотиться, собирать грибы и ягоды, косить сено. В темноте на оголенном граните глазом почти не различимая стежка вдруг сбивалась куда-то в сторону. Сворачивали с нее и опять шагали по шершавому граниту, то по кустикам брусничника, клюквы, морошки, то обходили закустившиеся ягодники.

Двигались безостановочно, пока не забрезжил рассвет. Остановились на большой привал. Днем идти не решились.

Когда завечерело, снова двинулись в путь. Перед рассветом приблизились к местечку Киреянки. Тут местные жители живут на летнем стойбище и косят сено. Стоят два легких домика. Чуть поодаль от них несколько стогов сена, небольшими штабелями сложен высушенный торф. Отчетливо видны следы покосов, отава зеленее старой травы. На низких сырых местах, на заболоченностях прихваченная холодом осока завяла, пожелтела, свалявшись в нерасчесанные вихры.

Зашли в домики, где, к счастью, бывшие хозяева оставили чугунные печки, немного угля. Возле стен сооружены нары.

Сходили, осмотрелись по округе. Безлюдье. Тишина. Только кое-где журчит вода в ручейках, перекатываясь с камня на камень. Обошли окрестности возле стойбища километра на три. Ничего тревожного и опасного не обнаружили. Приглядели два-три запасных выхода на случай, если придется спешно убираться не по тропе, что привела их от моря, а в какую-нибудь другую сторону.

Это место для базы было намечено еще до выхода в операцию. Обосновались в домиках. Часть имущества разнесли по округе, заложили там на хранение продукты, батареи, одежду, все укрыли камнями, сеном. Устроили хоть и небольшие резервные кладовушки на экстренный случай. Из сена же соорудили несколько шалашей.