Он подошел ближе, глянул на машину, потом на меня.

— Поехали, отвезу.

— Нет.

— Это не предложение руки и сердца, Варвара Никитишна. Просто предлагаю подвезти.

— Я уже вызвала такси.

— Отмените.

— С какой стати?

— С той, что я рядом.

Я коротко рассмеялась.

— Вы в последнее время слишком часто считаете это аргументом.

Он наклонил голову, разглядывая меня так, будто я была задачей с несколькими красивыми решениями.

— А разве нет?

Телефон показал, что такси уже сворачивает на нашу улицу. Я сильнее сжала ремешок сумки.

— Нет, — сказала я. — Не в моей жизни.

Он несколько секунд молчал. Потом неожиданно кивнул, как будто принял мой отказ всерьез, без мальчишеского «да ну ладно тебе».

— Хорошо. Тогда хотя бы до машины доведу.

— Я не беспомощная.

— Я заметил. Это не мешает мне открыть вам дверь.

— Мужчины вашего возраста иногда удивляют, — пробормотала я.

У края парковки затормозило такси. Желтое, мокрое от вечернего воздуха, спасительное и какое-то обидно прозаичное рядом с этим невыносимым человеком, стоящим так близко.

Марк действительно дошел со мной до машины, сам открыл дверь, и все это с такой естественной, ненавязчивой уверенностью, что мне стало трудно сохранять нужную степень раздражения. Я уже садилась внутрь, когда он вдруг негромко сказал:

— Не задерживайтесь там слишком долго.

Я повернулась к нему.

— Это еще почему?

Он оперся ладонью о крышу такси и посмотрел на меня сверху вниз. Свет фонаря лег ему на волосы, и они опять стали почти белыми.

— Потому что у меня очень плохое отношение к скучным вечерам, в которых вас нет.

Я уже открыла рот, чтобы ответить ему что-нибудь убийственное, умное и взрослое, но водитель нетерпеливо спросил:

— Едем?

Я захлопнула дверь и назвала адрес ресторана.

Такси мягко тронулось с места. В боковом зеркале на секунду мелькнул Марк — высокий, неподвижный, слишком спокойный для человека, которому только что отказали. А потом телефон на моих коленях коротко завибрировал новым сообщением с неизвестного мне ранее номера.

Я опустила взгляд.

«Надеюсь, он хотя бы не закажет вам дешевое вино».

Марк

Я понял, что этот ее мужик мне не нравится, еще до того, как увидел его.

Вообще-то для этого хватило сообщения на экране ее телефона, которое я случайно заметил утром, когда занес ей распечатки по итальянцам. Не то чтобы я специально заглядывал. Я не настолько мелочный. Просто Варвара Никитишна, как назло, положила смартфон экраном вверх, а там высветилось это безликое и прилизанное: «До вечера. Столик на семь, надеюсь, тебе понравится место» .

«Тебе понравится место».

Вот с этого места меня и перекосило по полной.

И это совсем не потому, что мужчина оказался взрослый, воспитанный и, судя по формулировкам, не идиот. С идиотами разобраться было бы легче. И не потому, что Варя красивая, желанная женщина и вокруг нее по определению будут крутиться какие-то мужики. Это я тоже понимал. Я не понимал другого: какого черта она вообще идет куда-то с человеком, от которого даже через сообщение пахнет правильностью и скукой!

Я за эти дни успел изучить Варвару Никитишну достаточно хорошо, чтобы понимать: внешне она любит порядок, строгие графики, красивые папки, отчеты и чтобы все стояло на своих местах. Но внутри у нее совсем другое мироустройство. Там огонь, упрямство, вкус к жизни, который она так старательно прячет.

Я это понял в первый же день, когда вошел к ней в кабинет и поймал тот первый удар — не глазами даже, а тем звериным, что всегда жило у меня под кожей. Вроде стоишь, смотришь на женщину: взрослая, красивая, но с таким взглядом, что им можно резать стекло. И вдруг внутри тебя все встает на дыбы так, будто мир только что перестроился вокруг одной-единственной точки.

Она.

Моя.

От этого признания меня самого сначала шарахнуло так, что искры из глаз посыпались. Потому что я искал. Мотался повсюду, вглядывался в лица, цеплялся за запахи, за реакции, за дурацкие надежды. У нас в клане про истинную пару не поют сладких песен и не сочиняют милые легенды для девочек. У нас это почти всегда удар. И когда в московском офисе, пахнущем кофе и теплой бумагой, я увидел свою пару в лице руководительницы филиала, которая старше меня на десять лет и смотрит на меня как на глупого малолетку, я, если честно, сам пару секунд не знал, смеяться мне или плакать.

Смеяться оказалось практичнее.

Тем более, что Варвара Никитишна в ответ на любой намек очень красиво скрипела зубами.

В пятницу к обеду я уже был уверен в двух вещах. Первая: она действительно собирается пойти на это свое свидание. Вторая: я не собираюсь давать какому-то мужику шанс провести с ней вечер, в конце которого он отвезет ее домой, вежливо коснется губами щеки и решит, что сделал все правильно.

Правильно — это вообще самое унылое слово на свете.

До самого вечера я, конечно, делал вид, что меня интересуют только цифры, договора и наш очередной клиент, внезапно решивший, что на Лазурном Берегу ему мало моря и солнца, а нужны еще персональные ощущения собственной исключительности. Но внутри меня уже все было собрано, как перед броском.

Я видел, как Варя нервничает, хотя сама себе в этом не признается. У нее всегда немного меняется походка, когда день идет наперекосяк и нужно все дотянуть на одном упрямстве. Чуть жестче становятся плечи. Чуть чаще она проводит пальцами по виску, будто поправляет невидимую прядь. Чуть резче отвечает тем, кто заслужил. Я это все уже выучил. Не специально. Просто ее хотелось выучить. Всю.

Когда она ушла в туалет собираться, я еще минут пять просидел за столом, чтобы не сорваться за ней сразу, как мальчишка. Потом все-таки пошел. И, честно, оно того стоило уже ради одного того момента, когда она увидела меня в зеркале и чуть не вывела себе помадой боевое ранение.

Господи, какая же она была красивая…

Роскошная, эффектная женщина в темно-зеленом платье, с распущенными волосами и губами такого цвета, что любой нормальный мужчина должен бы на секунду забыть, как дышать. В прочем, я и забыл.

— Куда это вы такая красивая? — спросил я, потому что мне нужно было услышать от нее вслух, что она идет к другому.

Мазохизм? Возможно.

Она, конечно, огрызнулась. Начала опять говорить про взрослую женщину, свои планы и то, что мне в ее жизни место пока не предусмотрено. Все как обычно. Только я видел, как у нее под тонкой кожей на шее бешено бьется пульс.

Когда я предложил отменить свидание и поехать со мной, она посмотрела так, будто я предложил ей вместе ограбить банк и съесть управляющего. Но я говорил серьезно. Я и правда готов был увезти ее куда угодно. Хоть за город, хоть в круглосуточную кофейню, хоть на крышу, хоть просто кататься без цели, пока она наконец не перестанет делать вид, что с правильными мужчинами ей лучше.

Она отказалась, как и должна была.

Я смотрел, как она выходит из офиса, застегивает пальто, идет к машине, и внутри у меня было хищное спокойствие. У рыси в принципе вообще нет истерики, когда речь идет о своем. Есть внимание. Решение. И очень конкретное понимание, что свое я не отдам.

Когда ее машина не завелась, я даже не удивился. Мир, похоже, тоже был на моей стороне.

Отвезти ее я предложил почти из вежливости. Знал, что не согласится. Варвара слишком гордая. Но когда такси увезло ее, я не поехал домой. Я уже знал, что этот вечер закончится не так, как она планировала.

Ресторан оказался дорогим, аккуратным, с теплым светом, вежливыми официантами и винной картой, в которой все понятно людям, привыкшим считать себя взрослыми и надежными. Я припарковал мотоцикл за углом и вошел внутрь как человек, который прекрасно понимает, что собирается испортить чужой ужин, но совершенно не страдает из-за этого морально.

Они уже сидели за столиком у окна.