— Раз, два, три, четыре, пять, бетон тяжелый, вашу ж мать. — Налег плечом на бочку, протолкнул ее еще на полметра, и внутри снова зашуршала щебенка, хлюпнул и плеснул в стенку раствор.

Прокатить надо еще раз, а лучше два, чтоб замешалось окончательно, и ведь ничего сложного вроде бы, катай себе и катай в свое удовольствие. Только вот бочка с бетоном весит столько, что даже на третьей ступени хочется прилечь и пересмотреть жизненные приоритеты.

Раньше, глядя со стороны, я искренне не понимал, зачем мужики берутся за нее вчетвером. Ну бочка, ну на колесах, ну что там такого, подтолкнул и покатилась. А вот теперь, красный и мокрый, с подрагивающими от натуги ногами, я наконец уяснил, зачем. Один идиот с бочкой бетона на неровной площадке выглядит не героем стройки, как мне это рисовалось в воображении раньше, а скорее цирковым номером, и даже не особо-то смешным.

— Шесть, семь, восемь, девять, десять, надо бочку взад… — тут считалочка оборвалась, так как рифмы подходящей по смыслу не нашлось. Повесить? Нет, не подходит…

Уперся покрепче, выдохнул и толкнул обратно. Колеса подпрыгнули на комке земли, бочку повело в сторону, пришлось навалиться корпусом и выровнять, отчего правое плечо отозвалось недовольством, что хоть профсоюз учреждай. Поверхность здесь не сравнится с каменной дорожкой у северных ворот, тут кочки и следы от копыт размером с мою голову, так что каждый метр дается с приключениями.

На улице давно стемнело, и единственный более-менее постоянный источник света находился за спиной. Сердце тихо мерцало рваными волнами, трещины на его поверхности то вспыхивали, то угасали, и от этого неровного свечения вокруг плясали длинные неспокойные тени. Работать при таком освещении не то чтобы удобно, зато романтично, этого не отнять.

Стражники стояли на воротах в сотне метров от меня, и я периодически ловил на себе их взгляды. Помогать, впрочем, никто не торопился, и правильно делали, их работа стоять и смотреть, а если что, произвести предупредительный выстрел из баллисты.

На правой башне орудие накрыто тряпками, тетива снята, и это не халатность, а необходимость, плечам время от времени надо отдыхать, иначе дерево устает и теряет упругость. А вот на левой баллиста заряжена и нацелена, и расчет при ней дежурит, пусть и неполный.

Ладно, еще пару метров и можно выливать…

Поднажал в последний раз, внутри снова заплескалось и загремело, и я наконец подкатил бочку к вырытой яме. Развел жидковато, надо признать, но для фундамента и так сойдет, лишь бы все щели между камнями заполнил и схватился как полагается.

С армированием хуже, железного дерева осталось на пару тонких веточек, которые я добросовестно сунул в яму для профилактики и для успокоения совести. Пора отправлять экспедиции к новым рощам, без этого ресурса каши не сварить. И с доставкой грузов надо что-то решать, на своем горбу много не натаскаешь, а зима ближе, чем хотелось бы.

Открыл задвижку лючка, перевернул бочку, и густая серая масса нехотя потекла вниз, заполняя промежутки между големовыми булыжниками. Яму я копал как полагается, форма округлая, ширина на два с половиной кирпича, глубина ниже точки промерзания, конструкция важная и стоять она должна на совесть. Щебенки в бетон насыпал от души, а на дно ямы заранее накидал крупных камней от голема, здесь не до экономии. Башенка будет всё время работать под нагрузкой, принимать любые объемы Основы и либо отдавать их дальше, либо держать в себе, так что фундамент обязан выдержать всё, что на него свалится.

Первой бочки, разумеется, не хватило, раствор едва покрыл нижний слой камней, и я вздохнул и побежал за водой. Благо, мужик на телеге еще засветло согласился доставить всё необходимое для раствора и выгрузил прямо здесь, так что известковое тесто и отвердитель под рукой, а вот воду ведрами с колодца носить никто за меня не будет, и с каждым разом энтузиазма в ногах становится заметно меньше.

Вернулся с ведрами, замешал новую порцию, загрузил в бочку, и тут обнаружил, что стало уже не просто темно, а совсем глухо. Стена в отдалении еще как-то освещалась факелами, сердце подсвечивало за спиной, но всё, что между ними, превратилось в сплошную черноту, а это уже нехорошо, Кейн ведь предупреждал, что зверье хоть и ушло после штурма, но ушло не всё, и какая-нибудь недобитая тварь вполне могла затаиться в темноте и наблюдать за одиноким дурачком с бочкой.

Раздумывал недолго и в итоге решил развести костер. Кучи хвороста со времен осады до сих пор лежали кругом, их навалили с запасом на случай если костров во время штурма вдруг будет не хватать, и если этот штурм затянется больше чем на сутки. Собственно, война пробежала как-то неожиданно быстро, и с тех пор к ним никто не прикасался. Подошел к ближайшей нетронутой куче, нагнулся за хворостом, и глаз зацепился за знакомые листья с характерной зубчатой кромкой.

Ну да, шиполист, кто бы сомневался. Вот ведь старался, таскал его через весь лес, мужики тоже мучились, а применение в итоге самое что ни на есть банальное, растопка у стены. Листья к этому времени высохли и пожухли, ветки тоже почти просохли, так что для строительного материала уже не годятся, Основа из них наверняка ушла, а шипами они не стреляли и в лучшие для себя времена. Хотя на всякий случай огонь разжигал чуть поодаль, а то колючки в самих листьях хрупкие и ломаются с удовольствием, вычищай их потом из ладоней.

Трут занялся, береста поддержала пламя, и огонь перекочевал в гору хвороста, вот только результат получился неожиданный, вместо яркого костра куча разродилась густым белесым столпом дыма, который поднялся над стеной и повалил в сторону леса. Огня при этом почти не видно, тлеет и чадит, и на этом всё.

Сделал себе пометку на будущее: шиполистом в зимнюю ночь не погреешься, зато дымовую завесу устроить — это пожалуйста, с этой задачей он справится на отлично.

Тушить было уже поздно, тлело по всей куче, и по-пионерски такое не погасить, а воду в ведрах жалко, не для того таскался с ними. Пришлось смириться и дышать в сторону, дым выходил густой и едкий, хотя древесные нотки все-таки чувствовались, не смола и не жженая кость, уже терпимо.

Разжег соседнюю кучу, и от нее наконец получил нормальный свет. Обычный хворост загорелся ярко, обозначил площадку рыжими пляшущими отблесками, и работать стало не в пример удобнее. Продолжил катать бочку взад-вперед, вылил очередную порцию, замешал еще одну, снова покатил, и так раз за разом, пока яма не заполнилась доверху.

Ближе к утру фундамент был официально готов. Не по всем правилам, конечно, и прораб из прошлой жизни устроил бы мне публичную порку за такую заливку, но руна гидрофобизации подправит то, что руки не довели. А руки сейчас трясутся и просят пощады, но останавливаться рано, бетон еще податливый и ждать не станет.

Присел на корточки, приложил ладонь к свежему бетону и прощупал Основой. Узлов оказалось целых восемь, все крупные и все рабочие. Такая плотность в обычном растворе мне бы не приснилась, но тут и щебень из голема, и камни на дне тоже не простые, Основа в этом фундаменте чувствует себя хозяйкой.

Так что пока окончательно не срубило спать, взялся наносить руны на еще мягкий бетон. Две гидрофобизации поставил первыми, с запасом, чтобы влага точно не пробралась в монолит. Два восстановителя вывел следом, линии легли чисто и ровно, благо рука к этому делу давно привыкла.

Оставшиеся четыре узла засыпал накопителями, и последние два чертил уже по твердеющей поверхности, пресыщенный Основой раствор начал схватываться и подавался с трудом, но узор все-таки вышел как надо.

Встал, вытер лоб, посмотрел на результат и невольно улыбнулся. Фундамент тускло светился в рассветных сумерках, руны мерцали в глубине бетона, и вся конструкция тихонько гудела, принимая первые порции Основы от лежащего рядом сердца.

Собрал инструмент, кинул лопату на плечо и с чистой совестью зашагал к воротам. Открыли без лишних вопросов, видимо, стражники набрались достаточно впечатлений за ночь, наблюдая, как одинокая фигура за стеной катает бочку в клубах шиполистового дыма.