Решение я погонял в голове со всех сторон, и в целом оно осталось тем же, каким родилось еще при планировании, хрен знает сколько недель назад. Ставим машину с храповым механизмом и вытягиваем волоски постепенно и без героизма, тут и думать не о чем. Разница только в исполнении, на болоте у нас всю работу тянула вбитая в дрисню кустарная катушка, а здесь встанет серьезный тяговый аппарат, и крутить его можно будет сразу вдвоем или даже вчетвером.

Со своим списком первым делом отправился к Ольду, и тут не повезло, мастера на месте не оказалось. Вернее, телом он присутствовал, но толку от этого никакого, подмастерья доложили, что после осады Ольд выключился прямо там, где стоял, рубанок из рук так и не выпустил, с ним и осел, и его вдвоем оттащили до кровати.

Будить такого человека совесть не позволяет, а вот против стопки новых шестерней и собачек, которую я заприметил у мастера еще давно, та же совесть ничего не имеет. Взял по одному экземпляру, и тут от верстака донеслось протяжное покашливание.

— Но… — протянул один из подмастерьев, наблюдая за моими манипуляциями.

— Что не так?

— Но это же мастерская Ольда, — нахмурился он. — Ты зачем без спросу берешь?

— А эта шестерня выкована на моем участке, — развел я руками. — С помощью моего горна, между прочим, и на моей наковальне. Тоже попрошу не забывать. Как Ольд проснется, передайте, что заходил Рей, мы с ним договоримся.

На этом спор и закончился, возразить подмастерью оказалось нечего. Дальше пробежался по деревне, выдернул Уля из бригады, которая растаскивала завал у площади, и заодно собрал свою рабочую силу, тех мужиков, которых выделил староста.

Он ведь четко обозначил, что мои поручения они выполняют, пока я не отпущу, а я и не отпускал, не до отдыха сейчас. Мужики восприняли новость без восторга, но спорить не стали, разобрали бревна с инструментом, и наша процессия двинулась обратно к участку.

Притормозить пришлось сразу как вышли из деревни, ведь посреди моего участка на коленях сидел Рект. Неподвижно, взгляд потупил, и по его лицу было понятно, что парень вот-вот расплачется.

— Ты чего? — окликнул его, опуская свой конец бревна на землю.

— Он… Всё… — выдохнул Рект и кивнул куда-то перед собой.

Проследил за его взглядом и только теперь разглядел то, что утром принял за часть общего разгрома. Пара выломанных стоек да россыпь щепок, вот и всё, что осталось от токарного станка. Зверье, похоже, прошлось прямо по нему и даже не заметило. А я ведь утром обошел участок и постановил, что потери на этом закончились. Рано постановил, выходит.

— Что мне теперь делать, Рей? — голос у него задрожал. — Как я без него? Как же колеса? Я вон, уже заготовок настрогал…

— Да так-то колеса пока больше и не нужны… — задумался я вслух и тут же услышал всхлипывание. Молодец, Рей, мастер утешения, кому бы еще из односельчан настроение поднять? — Но станок сделаем, не переживай. Колеса не колеса, а другие детали нужны позарез, без токаря нам никак.

— Правда? — Рект поднял на меня полные слез глаза.

— И сделаем уже как полагается, на водной тяге, я ведь обещал, — похлопал его по плечу. — Вот и повод появился. А пока поднимайся, пойдем добывать волосянку, заодно и проветришься.

— На водной… — Рект шмыгнул носом и поднялся. — Я же говорил, я на нем женюсь.

— Женишься, женишься, — подтолкнул его к пруду. — Сначала помоги невесту построить. Жерди вон бери и догоняй.

Место под аппарат выбрал на ровном участке берега, в паре шагов от воды, где трава вытоптана еще с прошлых кормлений. Сама конструкция нехитрая, две пары невысоких вертикальных столбов, в верхнем торце каждого круглая вырубка, и в эти вырубки ложится горизонтальное бревно-катушка.

На краях катушки сквозные отверстия под длинные жерди, вставил жердь, навалился, и вот тебе рычаг, а на одном торце сидит храповик, который щелкает себе на каждом обороте и обратно ничего не отпускает. Тварь тянет, мы крутим, и побеждает в этом перетягивании тот, у кого механика лучше.

Ну а дальше сразу забурлил рабочий процесс. Разметил четыре ямы, и бригада взялась за лопаты, копать тут на метр, не меньше, потому что дергать эта зверюга умеет так, что мелко вкопанный столб выскочит из земли вместе с уловом. Уль тем временем с парой мужиков подбирал бревна потолще и вырубал в торцах круглые ложа под катушку, работа топорная в самом прямом смысле, но глаз у парня верный, и подгонять потом почти не пришлось.

Столбы опустили в ямы, выровняли, и наступило время заливки. Замешали раствор с негашеной известью, всё забурлило и зашипело. Горячая смесь пошла в ямы порциями, я следом пролил каждую порцию Основой, чтобы схватывалось не сутки, а часы, и к середине дня столбы стояли так, что хоть ворота на них вешай.

Пока заливка набирала крепость, занялись распорами. Волосянка будет тянуть катушку к воде, на столбы пойдет постоянная нагрузка в сторону пруда, и одной заливкой тут не обойдешься. Поэтому в паре метров позади вбили по короткой свае на каждый столб и уперли в них диагональные жерди, верхним концом под самую вырубку, нижним в сваю. Теперь, чтобы завалить эту раму, твари придется выдернуть из земли половину берега, а на такое она, надеюсь, пока не способна.

Катушку делали из ровного бревна толщиной примерно сантиметров двадцать. По краям проковыряли отверстия под рычаги, торцы подровняли, а по центру правого я выбрал гнездо, вбил туда ось шестерни и расклинил намертво. Собачку посадил на железный штырь в ближнем столбе, с таким расчетом, чтобы она собственным весом ложилась на зубья, и храповик получился что надо, щелкает мягко, бревно крутится свободно и достаточно плавно, особенно для такого быстрого и кустарного монтажа.

Барабан, к слову, у нас не один, и в этом главная хитрость. Когда бревно обрастет уловом так, что крутить станет тяжело, мы просто вынем его из вырубок вместе со всем намотанным добром и уложим на освободившееся место свежее, благо открытые ложа это позволяют. Шестерня, правда, пока одна, перебивать ее с барабана на барабан придется вручную, но это вопрос времени, закажу Дагне еще пару, когда у нее дойдут руки.

Оставался последний штрих. Сходил за медведоедовым салом, выдернул пробку и щедро промазал вырубки вместе с опорными участками катушки. Черная жижа заполнила каждую неровность, и дерево перестало цепляться за дерево. Прокрутили бревно жердями пару раз туда и обратно, ход мягкий, собачка ложится в каждый зуб без пропусков, и от этих щелчков на душе становится тепло, почти как от печки.

Ну что, аппарат готов, причем даже раньше, чем я рассчитывал, солнце только-только подбирается к верхушкам леса. Осталось пригласить клиентку в кресло, и, судя по возне у берега, она уже давно заждалась.

Барабан успел сделать оборотов десять, когда от деревни долетел топот, и на берег вылетел Вельт.

— Ушлёпки! — заорал он еще на бегу. — Как так можно? Что вы за люди такие? Где ваша совесть?

— Вельт, успокойся, только начали тянуть… — попытался успокоить его Нирт и тем самым лишь подлил масла в огонь.

— Только начали⁈ То есть звать меня вообще никто не собирался⁈ — окончательно расстроился охотник.

Совесть, признаюсь, кольнула, звать его на такие дела он действительно просил, и не раз, но после этой ночи в голове удержалось далеко не все. Покричал Вельт, впрочем, всего пару минут, в основном про людскую неблагодарность, потом махнул рукой и взялся за свободную жердь, а дальше стало не до обид, потому что жердь сразу уперлась и потребовала всего его веса.

Храповик трещал как полагается, где-то в раме слышались тихие скрипы, но вкопанная и забетонированная конструкция держала нагрузку. Прошлые волосянки были заметно слабее, тут даже спорить не о чем, причем слабее в разы. Эта дурнина тянет как стадо быков, и пусть я утрирую, но усилие нешуточное, и за первые минуты наматывания на барабане набрался хороший ворох нитей, а от пруда тянулись все новые и новые, благо аппарат стоит на безопасном расстоянии и до ног не достает.